Раяльность

      Йен горела любовью ко всем местам, откуда открывался вид на небо.       Оно свободно, оно неповторимо, ему посвящают стихи и молятся. Оно от края до края — целая жизнь. Йен не выносила, когда небо перечеркивали самолеты и провода, когда оно ускользало от неё между крыш.       В общежитии под давящими потолками жить тошно. Она — атом в кристаллической решетке, а люди под ногами, над головой, за стенами приводят шумные компании, стучат ногами не в ритм музыке, целуются, бормочут сутками напролет и сводят Йен с ума. Но во время ночных приступов страха Йен благодарна за их существование.       Она не убивала вечера на фильмы и сериалы, лишь изредка читала книги, а во время, оставшееся от работы, пропадала под куполом неба. Просто фантастическое везение, что к Йен за год никого не подселили. Как она добыла ключи — тёмная история. Каждый раз задерживает дыхание, пронося лестницу через этаж и взлетая в люк под потолком. Незаметность вообще стоит нервов. Но здесь волшебство облаков принадлежит только ей.       Йен бросила взгляд на сложенные кольцами провода и оставленные на самом краю крыши доски. На прошлой неделе хлама не было. Похоже, намечаются ремонтные работы — визиты к небу стоит на время прекратить. Жаль. Йен выбрала самый сухой на вид участок и легла, скрестив ноги. Джинсы сразу промокли, а старой куртке потребуется время.       Двадцать минут четвертого. Облака сегодня прекрасны. Те самые мгновения, когда день кончился, закат ещё не начался, и небо вздохнуло, чтобы с выдохом налиться красками. Ближе всего — белоснежные кучерявые облака-кустарники, затем — размытая серая линия на полнеба, похожая на реку, и далеко-далеко тонкие штрихи перистых облаков, словно очертания гор. Ветер гнал эту картину быстро, поминутно появлялись и ускользали новые детали. Йен лежала зачарованная, а в её глазах билось небо…       ***       Сторя едва не переломала ноги на этой складной лестнице и собрала на голову всю паутину с её жертвами. Тихонько приоткрыв дверь, она уставилась на рыжую макушку Йен, которая среди серости крыши пылала ярче костра. Предмет охоты лежала головой к выходу и была поглощена чем-то в высоте. Сториел улыбнулась про себя: было и немного страшно, и весело от предстоящего знакомства.       Был это предательский порыв ветра или Сторя замечталась — пакет с печеньем выскользнул у неё из рук. Йен будто подкинуло разрядом тока. Сладкое рассыпалось по лужам и потемнело. Йен сверлила взглядом Сториел, сидя вполоборота. — Я подумала, тебе должно понравиться овсяное печенье.       Не лучший способ выйти из засады…       Йен окинула взглядом Сторю. Знакомые седые волосы, кажется, однокурсница из категории зажигалок, которым до всего есть дело. — Извини, что застала врасплох. Здесь очень красиво. Можно присоединиться?       Йен сдержанно пожала плечами. — Предлагаю тебе послушать одну песню. Если не зайдет, я уйду и больше в жизни к тебе приставать не буду, — Сториел сократила расстояние и протянула руку — А если понравится, спустимся и попьем чаю. Идёт?       Черт бы побрал это печенье… черт бы побрал импровизацию… — Ладно, — Йен ещё раз мрачно оглядела однокурсницу и взяла беспроводной наушник.       На пару секунд, пока плеер соображал, пришлось десять ударов сердца Стори.       И…       В сознание Йен ворвались знакомые удары и аккорды гитары. — Мне не придется гладить смокинг перед вручением Оскара… — Лучше бы вымыл грязные стёкла, глупо? Подросток, да, — губы Йен сами собой шептали слова, знакомые со школьных времен — А ты, а ты, ты такая… — Ты такая красивая-а-а, — подхватила Сториел. — Не плачь, не плачь, умоляю… — Мы убежим с тобой за края-а-а!       У Йен сорвало крышу. Сторя схватила её руки и завертелась, как ураган, и все вокруг исчезло, и музыка из наушников сплела голоса и души вместе: — Давай сбежим, я помогу тебе-е оторваться от земли и других проблем, — Сториел подпрыгнула и едва не повалила Йен — не-ет времени сомневаться, я потом объясню, заче-ем! — Давай сбежим, я помогу тебе оторваться, — Йен запрокинула голову и разорвала их руки, чтобы не улететь к краю крыши — от земли и других проблем, не-ет времени сомневаться, я… потом объясню, зачем!       Две незнакомки танцевали под холодной картиной неба и кричали слова, не заботясь ни о чем больше. Ветер проникал под куртки и трепал волосы цвета огня и пепла, а внутри Йен и Стори зарождалось что-то невероятное. Общее. — Зачем…. зачем, зачем, зачем, зачем, зачем, — Йен была как в бреду.       Когда аккорды гитары смолкли, она подняла голову и заново разглядела Сториел. В глазах под растрепанными белыми прядями — сумасшедший блеск, щеки раскраснелись, она со свистом дышит, и по лицу расползается такая улыбка, которую Йен ещё не видела ни у одного человека.       Занимательная.       Я тоже хочу показать тебе кое-что. — Смотри, — Йен шагнула на конец доски, лежавшей на самом краю крыши — я сейчас полечу. Понимаешь, я умею летать в сильном потоке, у меня на все хватит воздуха, и тебя могу пронести над всем городом, прогуляешься по ветру босиком, представляешь? — Йен занесла ногу над пустотой в сотню метров, на дне которой блестела асфальтовая пасть — Только я не умею взлетать. Странно, да? Парить умею, а подниматься — нет. Если б умела, мы бы не встретились. В атмосфере не водятся люди.       В следующий миг её качнуло к пустоте, а Сторю прошило холодом. Она словно вспышка перенеслась к краю и выбросила вперед руку, силясь ухватить куртку Йен, выдернуть её жизнь из высоты. Йен изогнулась как хлыст и откинулась назад. Сториел упала и вцепилась что есть сил в бетонный край многоэтажки. Йен улыбнулась, лёжа на спине… она рисковала вылететь и умереть, умереть по-настоящему, только сегодня это не в программе. — Пробирает, да? — донёсся вопрос Йен слева. Затылок саднило, спине тоже пришлось несладко, под руками ледяная шершавая поверхность — Закрой глаза и успокойся.       Сторя не вняла её советам. Сердце колотилось так, что отдавало в пятки, она встала на колени и отодвинулась от края, потирая ребра.       У Сториел появилось гадкое чувство, будто Йен вскрыла ей мозг и наблюдала за маршрутом каждой мысли. Разговаривать расхотелось. Так и текли минуты — Йен безмятежно впитывала лужу на поверхности крыши, кажется, ожидая лишь, когда боль утихнет, а Сторя массировала бок и приводила мысли в должный вид.       Йен распахнула глаза. — Разве не здорово ещё раз увидеть небо? После темноты оно вдвойне ярче… давай спускаться. Попьём чаю. Мне холодно.