Раяльность

      Как только Йен перестала греметь складной лестницей и налила черный чай ей в кружку, а себе в пластмассовый стаканчик из кулера в коридоре (гости не заходили — лишней посуды не водилось), Сторя бросилась с места в карьер: — Хочешь встретить новый год в Казани?       У Йен чай разбавил ледяное пятно на джинсах. — Мне всё жутко надоело, бестолковый год. Хочу его хотя бы закончить по-человечески.       Пока Йен шипела и искала салфетки, Строя пояснила детали этого «по-человечески»: — Есть билет в плацкарте, верхняя или нижняя полка на твой выбор. Билеты недорогие, — враньё чистой воды — и место в хостеле забронировано, деньги можешь потом отдать. Возвращаемся второго числа. Отправление — сегодня в полночь, — Сторя заговорщически улыбнулась — Так что, хочешь?       Йен не верила своим ушам. Как в сказках. Полчаса знакомы, а эта сумасшедшая предлагает ей приключение. — В любом случае, спасибо за чай? — Сториел бросила искристую улыбку — Кинула тебе заявку, напиши до десяти в ВК.       Заскрипела и хлопнула с железным отзвуком дверь.       Йен потягивала чай и озадаченно сверлила взглядом голую стену. Вместе с этой пеплоголовой на неё свалилось что-то немыслимое…       А разве не этим утром кто-то искал подопытную?       ***       Йен жмурится. Бледные щеки покраснели, голова как в сахарной пудре. Она почти скрыта в темноте станции: свет фонаря неяркими штрихами обозначает контуры куртки и полупустого чемодана. Холодно, холодно до дрожи, сколько не прячь руки в варежках, а варежки в карманах. Сквозь шарф выплывает дым. Йен курит мороз, позволяет ему запустить руку в волосы, ощупать уставший от мрака последних месяцев мозг и отпустить все. Она выдыхает дурные мысли и тяжелую память, а зимние ветра подхватывают и развеивают их в ночной тишине. — Забирайся. О, никогда не ездила в плацкарте?       В вагоне шумно и тесно. Под тусклым желтым светом мелькают простыни, толкотня. Почему Сториел с таким удовольствием вливается в этот базар на колесах для Йен загадка.       Спустя полчаса поезд трогается. Йен решила ничему не удивляться, закуталась по самые уши в колючее одеяло и застыла в углу. Она привыкла к комфорту и быстроте. И никак не к стуку колес. И крику детей. И хлопанью дверей. И еще черт знает каким переговорам, шуршаниям и скрипам. Заснуть при таком балагане невозможно.       К середине ночи попутчики затихли. В вагоне приглушили свет. Позвякивает посуда соседа за стенкой. За стеклом не различить, где кончается лес и начинается небо, не видно ни станций, ни цепочек поселков. У Йен чувство, что её заперли в брюхе самолета, потерявшегося где-то в ледяных потоках ветра над океаном.       Сторя соскользнула с верхней полки, обняла колени и прислонилась боком к стене. На плечи Йен опустилось второе одеяло.       Йен вглядывается в кусочек мрака, где должно быть лицо Сториел. Проносится мимо первый за сотню километров фонарь и на миг освещает это выражение глаз… Сторя сбросила улыбку с лица, и оно теперь… спокойно?       Ледяные руки потянулись и обвили кокон с Йен. Сториел положила подбородок поверх рыжего гнезда и прикрыла глаза. Йен, напротив, вперила немигающий взгляд в растрепанную белую копну. С ней попрощалась незнакомка, которая ни разу за полгода не улыбнулась, растеряла всех друзей из-за ядовитых реплик, кричала во сне… ушла вся напускная гниль и расплескалась позади по рельсам. Йен уткнулась носом в шею Стори. Тепло. По привычке начала считать пульс: бьется мерно и неглубоко, словно Сториел задремала. Так странно.       Отражение Стори в окне мягко улыбнулось и покачало головой.       "Гляди. В этих полях, лесе, схваченном морозом стекле и необъятном небе развернулась перед тобой моя суть. Слышишь ровный стук колес? А безмолвие за окном? А мои мысли? Лети рядом с вагоном над сугробами, а я буду лететь по правую руку. Ты не устанешь, я дам тебе сил, я их тебе подарю ни за что, слышишь, я подарю тебе эту зиму…"       Поезд считал секунды на свой лад. Та-та-ту-ту... та-та-ту-ту…       Йен уснула, убаюканная Сториел. Не было сказано ни слова, только рука Стори крепко сжимала её плечо, а задумчивый взгляд затерялся в пространстве за узорчатым стеклом.