I wanna be yours

      Что нужно для счастья? Казалось бы, надо просто найти любимое дело, родного душе человека и любить жизнь. Только вот Чимину кажется что его мужу нужны ещё несколько пунктов: лимонный чай, маленький альфа в животе Чимина и, как бы не сгореть от смущения на месте, грудное молоко. Да, это ужасно смущает и нервирует, но факт. Его самый любимый, самый родной и немного страшноватый в своих размерах муж жить не может без грудного молока омеги. Джин, когда омега шёпотом спросил не поехал ли его муж крышей, лишь рассмеялся и отправил младшему (на данный момент) из Кимов статью о любви альф к грудному молоку своих омег.       "Совершенно нормально и естественно..." "Однозначно полезно..." "...Повышает эрекцию..." и много чего ещё Чимин помнит из той научной, на минуточку, статьи. И омега как бы совсем не против, просто смущает очень, когда любимый муж нежно потягивает молоко мужа, которое ярко отдаёт сладкой сиренью, пока уверенно берёт младшего в их постели часто утром, днём иногда, зачастую вечером и всегда ночью.       Лишь воспоминание об этом вгоняет Чимина в краску и заставляет покрыться мурашками. Шестой месяц беременности берёт своё и теперь омега почти беспомощен в хозяйстве. Когда Намджун заметил, как тяжело даётся порой любимому приготовление ужина или обеда для альфы, то сразу же взял декретный отпуск. Голодный теплом омеги и жадным до прикосновений Ким тянется за мужем хвостиком. Чимин чуть ли не слёзно просил его перестать, ведь сдержаться от превращения в лужу при виде такого обнимательного, тёплого и горячо обожаемого альфы ох как сложно.       Вот и сейчас, мешая чай в любимой кружке и сидя лишь в огромной футболке мужа за барной стойкой, Чимин чувствует голодный, не упускающий ничего, взгляд мужа, который, вроде как, должен сейчас дистанционно работать в гостиной. Младший даже ушёл на кухню, не желая отвлекать альфу от важной работы своими частыми в последнее время "Ой!" из-за пинков малыша. Этот маленький и наглый альфа играл его почками в футбол, а на мочевом пузыре прыгал как на батуте. Но омега терпеливый, в отличие от Намджуна, который отчитывает малыша за каждый синяк на медовой коже.       Уйдя в свои мысли с головой, Чимин не сразу заметил горячее дыхание в макушку. Омега почти физически чувствовал как чешутся руки мужа сгрести его в объятия. Выдыхая и отставляя подальше кружку подальше, беременный спокойно крутится на высоком стуле, сразу впиваясь взглядом в карие, почти чёрные, глаза мужа.       - Что такое, любимый мой? - расставляя руки для объятий, тихо спрашивает беременный.       Альфа, не теряя времени, прижимается к любимому колобку, сжимая аккуратно и целуя в висок. Сирень, резко сгустившись, сносит всё беспокойство и нервозность, возникшие от долгого воздержания в прикосновениях. Намджун и так был голоден до мужа, в постели, в объятиях, в запахе и в поцелуях, но беременность заставляет волком выть от мысли оставить такое родное и беззащитное совсем одно пусть и в соседней комнате. Альфу кроет. Вот прям сильно-сильно кроет от такого потрясающего своей красотой мужа. Быть может он свихнулся, но иммунитета к красоте Чимина выработать не может вот уже год.       - Тебя нет рядом. Волнуюсь. Пойдём ты на мне полежишь или я пообнимаю тебя, или ты поспишь на моих коленях, или просто полежим, обмениваясь запахами. - почти скулит мужу старший, не обращая внимания на гордость и всё остальное.       Эти полчаса ему показались вечностью без сладкой сирени и начавшей пробиваться в природном запахе мужа мяте. Аромат сына приводит альфу чистый детский восторг и заставляет чуть ли не пищать. Его малыши в полном порядке: в тепле, сыты, спокойны духом и всё так же безмерно любят его. Стоит ли говорить, что почувствовав первый толчок сына в руку, Намджун сотни раз поблагодарил мужа и расцеловал шарообразный животик. Его омега, такой хрупкий и мягкий, носит под сердцем их малыша. Пусть альфе и сложно порой даже представить нагрузку на организм любимого, но он не устаёт радовать и поддерживать мужа.       - Совсем беспокойно? - уже зная ответ, мурчит куда-то в шею старшего Чимин, обнимая мужа всеми конечностями в возможных силах.       Старший кивает, выпуская из объятий омегу и становясь на колени перед ним. Большие ладони альфы так безумно правильно смотрятся на большом животике мужа, что Кима перемыкает. Его. Его омега. Его малыш. Его семья. Его жизнь и любовь. Джун даже не замечает слёз на щеках. От счастья плакать можно и даже нужно. Родные маленькие ладошки вытирают солёные капли и тянут наверх. Обеспокоенный Чимин - произведение искусства. Пухлая губа зажата меж зубов, глаза блестят беспокойством, а брови заломлены.       - Ну чего ты, любимый мой? - гладит аккуратно по скуле пальчиком омега и улыбается подбадривающе. - Хочешь... молока? - смущаясь жутко, но всё же шепчет младший.       В глазах альфа тут же загорается огонь. Его омега такой хороший, понимающий, добрый, вкусный. Руки торопливо забираются под футболку, пахнущую солодовым виски, который забыли где-то в сиреневом кустарнике. Чимин впервые сам предлагает это, до этого мгновения только альфа был инициатором такой извращённой, но такой вкусной ласки.       Не теряя времени, чуть огрубевшие пальцы обхватывают горошинки сосков на немного набухшей от молока груди. Омега, тихо проскулив и откинув голову, не знал куда себя деть. Беленькие капельки сладкой жидкости выделились и сразу же впитались в футболку. Взгляд альфы немного помрачнел, нельзя терять такое сокровище и тратить его так... так! Отругав себя мысленно за это, Намджун достал руки из-под футболки и немного отстранился. У его омеге точно будет болеть поясницы от долгих ласк на барном стуле, надо перебираться в спальню, расположить беременного мужа со всем комфортом и...       - Джун~а!..       И, чёрт возьми, Чимин прекрасен. Подхватив разомлевшего от нехитрых ласк мужа, альфа стремительно зашагал в сторону спальни. Пухлые губы младшего так сладко целовали и сжимали кожу на шее, что Намджун уже не был уверен, что не возьмёт мужа прямо в коридоре, вжимая в стену и оставляя новые временные метки около постоянной.       Но, чудом, не иначе, добравшись до кровати, Нам бережно опускает облепившего его всеми конечностями омегу, начиная целовать очаровательные глазки и носик. Быстро стянув с мужа свою футболку и окинув взглядом прекрасное тело под собой, Джун сглотнул, стараясь не сорваться. Медовая кожа покрыта его метками, его засосами, его маленькими синяками от цепких пальцев на головокружительных бёдрах. Его малыш такой прекрасный и податливый, что оставить его восхитительное тело нетронутым становиться невозможным из раза в раз.       Длинные пальцы очерчивают скулы, линию челюсти, изящную шею, выпирающие ключицы, правую грудь, выпирающий живот, пышные бёдра и останавливаются у звёздочки мышц ануса. Смазки выделялось так много, что вылизать было бы мало. Но ничего, у них целая ночь впереди, а ещё утро, день и целая вечность. Вторая рука же игралась с левым соском, заставляя омегу жалобно постанывать и содрогаться в бёдрах.       "А ведь это только прелюдия", - думается Намджужу, когда он припадает губами ко второму соску и начинает требовательно посасывать его. Его омега такой сладкий, такой хороший, такой неземной. Молоко его омеги такое вкусное и приятное на языке, что Джун чувствует себя немного безумцем, желая от эротической лактации мужа ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж ещё сильнее.       А Чимин просто где-то потерялся. Возможно, в другой Вселенной. Потому что его Джун-и так хорошо делает ему приятно, что начинаешь чувствовать себя нимфоманом. Его любимый Джун-и, который сейчас бессовестно и очень жадно поглощал сладкое молоко, растягивает ещё не восстановившиеся бархатные стеночки ануса.       Когда три пальца уже безболезненно входили в омегу, Намджун задыхается от иррационального чувства нежности. Такой покрасневший, открытый и безмерно любимый Чимин~и в его руках стонал звонко. Шоколадные глаза омеги с огромным трудом фокусировались на муже, стараясь не кончить от такой картины, бывший Пак закусил губу и зажмурился. Эти двое так прекрасно друг друга чувствовали, что поражали.       Лёгкие поцелуи с чуть молочным привкусом от долгого кормления отвлекли от слабого дискомфорта, появившегося из-за крупной головки, погрузившейся в младшего. Как долго они целовались сказать сложно, но когда поцелуй прекратился Намджун уже довольно часто попал по простате Чимина. Омега же лишь слабо отзывался на поцелуи и сипло постанывал, горло сорвал. Руки младшего старались найти опору в сжимании простыни, но короткие пальчики сжимались и разжимались непроизвольно от внезапно настигшего оргазма.       Заметив солоноватую влагу на своём животе, альфа лишь ухмыльнулся и припал к правому соску, жадно втягивая сладкое молоко. Раз за разом попадая по чуть опухшему комочку нервов, Намджун вошёл максимально глубоко в мужа, застывая на месте и, отрываясь от набухшего от постоянной стимуляции соска, мягко поцеловал Чимина, заполняя его вновь и повязывая.       - Джун-и-а!... - сипло промычал омега, оплетая сильную шею альфы подрагивающими руками. - Я вновь... Вновь...       - Что, мой хороший? - чуть урча спрашивает Нам, покрывая лицо любимого лёгкими поцелуями.       - Я вновь так заполнен тобой... кх... так хорошо... - плаксиво тянет младший, слепо тычась носом в шею Кима. - Твой узел так давит... так хорошо... почему ты такой хороший?       - Просто я люблю тебя.       Невесомый поцелуй оседает на чуть влажных ресницах, отвлекая от давящего на бархатные стеночки узла. Омега ещё с полчаса требует ласк, а после узел спадает и они вновь нежно любят друг друга. Джун ещё долго будет мазать искусанные самим собой соски любимого, а Чимин смущённо хихикать на все его извинения.                         Просто они любят друг друга.