В народе.

      На небо ярко светило солнце. Легкие пушистые облака медленно ползли по голубому морю, изредка закрывая своими полупрозрачными боками огненный диск. Вдоль деревьев гулял теплый ветерок, заставляя их шелестеть зелеными свежими листьями. Издалека доносились приглушенные звуки ручья и переливающееся пение диких птиц. Везде и во всем была непонятная обычному человека гармония, тишина. Спокойствие и умиротворение словно застыли в воздухе, и ими был пропитан каждый клочок земли, их чувствовало любое живое существо, и они стали неотъемлемой частью этого места…       — Спасибо, Аки! Это то, что мне было нужно! — радостно восклицала Кугацу, разглядывая свою новую стрижку в зеркале. Не сказать, что там многое изменилось, но для Кугацу было достаточно. — Красота − это обещание счастья, верно же?       Девушка резко обернулась на свою «героиню» с ярким блеском в глазах, но не встретила такого же воодушевления в ответ. Аки задумчиво и немного грустно смотрела куда-то вдаль, где виднелись заснеженные вершины гор. Мысленно она была не здесь, не в этом тихом спокойном месте, она была далеко — там, где её сердце терзали вопросы, сомнения, любопытство и просто совесть. И это чистое небо, эти звуки природы, это простое человеческое счастье от обычной прически не могли никак спасти Аки и усмирить её душу.       — Аки? Всё хорошо? Ты выглядишь грустной, — озабоченно спросила Кугацу, немного наклоняя голову на бок. — На тебя не похоже… Что-то произошло?       — А? Да нет, всё как обычно. Просто думала о сегодняшнем вечере, — девушка неловко улыбнулась в ответ, пытаясь казаться как можно более невинной. На Кугацу это кажется сработало, потому что та при упоминании вечера сразу же оживилась, позабыв о грустном виде подруги.       — Да, сегодня такой праздник! А любой праздник, даже плохонький, лучше самых прекрасных будней! — Кугацу резко подскочила со своего места, отряхиваясь от собственных волос и глядя почти в упор на Аки. — Но знаешь что? Канун праздника лучше самого праздника!       — Поэтому ты так счастлива? — без какой-либо черной мысли спросила Аки, продолжая улыбаться.       — Ага! Праздник только вечером, а у меня уже новая прическа! Сангацу прямо сейчас заваривает чай, тот самый с прекрасным ароматом, от которого дух захватывает! А Дзюитигацу обещал сделать к обеду вкуснейший кальян!       — Я думала тебе не нравиться кальян, — удивленно сказала Аки.       — Да, но Дзюитигацу сказал, что он такой сделает, какой абсолютно всем понравится! Самое высшее наслаждение — сделать то, чего, по мнению других, вы не можете сделать! — Аки не совсем поняла, про кого говорила Кугацу в последнем предложении — о себе или о Дзюитигацу, но в любом случае сама Кугацу уже на вершине наслаждения и счастья. От неё так и исходили волны радости, все её лицо светилось и казалось затмевало собой даже лучи солнца. Аки была бы рада заразиться энтузиазмом подруги, но внутри все сжималось от непонятного чувства. Было бы гораздо легче, если б Аки поделилась своими мыслями, да только с кем? Она осознавала, что та же Кугацу не поймет. Её, как и всех, сейчас волновал только грядущий праздник, праздник Полной Луны. В этот день они все вместе на закате поднимаются на холм к священному камню, и все ещё не подходя достаточно близко, развешивают различные украшения на деревьях. После прихода темноты они разжигают огромный костер, танцуют, поют, пируют и просто радуются жизни, ведь радость — это сила, которая заставляет людей бороться за свои мечты!       — Ну что пойдем выпьем чай перед главным празднеством? Человек, не выпивший чаю, находится в разладе со вселенной! — улыбаясь, проговорила Кугацу.       — Да, конечно. Только ты иди, а я к вам позже присоединюсь, мне ещё себя в порядок приводить. Красота — понятие растяжимое, и каждый создает собственные ее критерии.       — Ладно! Главное — не переусердствуй! — Кугацу по-доброму улыбнулась в ответ и веселым шагом пошла прочь. Аки проводила её долгим взглядом. На самом деле девушке вовсе не хотелось идти в шумную компанию своих братьев и сестер. Не было и никакого желания пить чай, готовиться к празднику. Всё это было так неважно сейчас, так мелочно по сравнению с теми мыслями, что кружили в голове Аки, словно пух в воздухе. Девушка не собиралась никуда идти. Она просто посидит где-нибудь в лесу под предлогом медитации до заката, а там уже может и придумает что-нибудь.       Грустно вздохнув, Аки оглянула улицу. Вокруг было спокойно. Солнечные лучи прыгали по траве, тропинкам, домикам. Маленькая ящерка пригрелась на камнях. Мимо неторопливо шли Гогацу и Сигацу, о чем-то оживлено переговариваясь. Они заботливо обошли ящерицу, которая при их появлении даже не двинулась с места, и продолжили свой путь по направлению к реке. Где-то вдалеке слышались радостные возгласы. Кажется, кто-то уже начал праздновать. Было не сложно догадаться кто.       Аки медленно спустилась по ступенькам собственного домика. Она решила тоже дойти до реки, потом отправиться вдоль берега к маленькому озеру, а оттуда уже и в лес. Но на глаза ей попалась фигура человека, одиноко сидевшего на ступенях соседнего дома. Это был Нацу. Его волосы были распущены, поэтому он старательно пытался заплести их в косичку. Странно, что он сейчас здесь. Обычно именно он следит за всеми, организует праздник, находится в самом сердце всего кипиша. Он как-никак старейшина.       Аки в нерешительности остановилась. Она была ещё достаточно далеко от Нацу, так что тот не замечал её, продолжая заниматься своими волосами. Девушке сейчас совершенно не хотелось с кем-то пересекаться и разговаривать, но… Нацу может знать ответ на один из её вопросов… Этого уже будет достаточно для дальнейших размышлений, поэтому Аки сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и решительным шагом направилась в сторону старейшины.       — Доброе утро! — громко сказала Аки, подойдя достаточно близко. Нацу поднял на неё глаза, некоторое время внимательно оглядывая, а затем улыбнулся в своей обычной манере.       — Доброе утро приносит добрый день, — девушка улыбнулась и согласно кивнула в ответ, пытаясь не подавать свой грустный настрой. Нацу в свою очередь продолжил. — Ты что-то хотела?       — Да, я увидела, что ты занимаешься прической и решила помочь.       — А, да, твоя помощь была бы очень кстати. Человек всегда склонен помочь другому человеку, когда это ему ничего не стоит.       Аки стало немного стыдно, ведь она подошла не из чистых сердечных убеждений помочь, а чтобы выудить у Нацу необходимую ей информацию. Но в любом случае отступать назад уже поздно, да и желание получить нужный ответ сейчас поет сильнее совести.       Девушка присела позади старейшины и провела рукой по его длинным волосам. Расческа всегда была при ней, поэтому Аки принялась их аккуратно расчесывать. Воцарилось молчание. Девушка была мысленно рада тому, что Нацу не такой болтливый как Кугацу, ведь это давало ей время спокойно и правильно сформулировать вопрос в голове. Спустя несколько минут тишины, когда Аки уже заплетала волосы старейшины в длинную косу, она наконец решилась:       — Нацу, я могу задать один вопрос?       — Конечно, — незамедлительно ответил он.       — После того, как ты отвел того принца, ну… Куро-сан его звали… Что с ним произошло? Почему он не вернулся?       — Видимо он нам не соврал и действительно был знаком с Данте-сама. Что с ним случилось мне неизвестно, но вероятно Данте-сама проложил ему безопасный путь домой.       — А может ли быть так, что этот принц все ещё здесь?       Нацу помолчал, размышляя над вопросом.       — Если тебя это успокоит, то я поднимался к священному камню ещё раз. Там никого не было. Гогацу также не находил никаких следов в лесу около большого озера. Рокугацу и Ситигацу тем более не видели ничего странного в горах. Так что ты можешь не бояться, он наверняка уже не здесь, — Нацу решил, что Аки была напугана принцем, но глубоко заблуждался. Девушка наоборот хотела услышать неоднозначный ответ по поводу того, что принц все ещё может быть здесь. Это дало бы ей надежду на успех, надежду осуществить все свои задумки. Теперь всё становилось лишь сложнее…       Аки скоро закончила с косичкой Нацу. Это было не такое трудное и сложное занятие, чтобы с ним долго возиться. Но зато девушка за остаток времени все-таки сумела построить план дальнейших действий у себя в голове. Она все равно пойдёт в лес, все равно потратит там весь день, на закате поднимется на гору со всеми, а ночью, пока все заняты праздником пойдет в пещеру, где впервые нашли того самого принца. Может быть там она отыщет больше ответов.       — Я вижу, что тебя что-то беспокоит, — внезапный голос Нацу свалился как снег на голову. Только сейчас Аки поняла, что сидела на ступеньках, грустно разглядывая собственные ноги, в то время, как Нацу поднялся и стоял напротив неё.       — А? Я? Да нет… Просто задумалась о празд…       — Ложь убивает человека и всё прекрасное в нём, — Нацу нахмурился, продолжая смотреть на девушку, которая вновь убедилась в том, что Нацу это не Кугацу и на какую-то глупую отмазку не поведется.       — Послушай, я не хочу портить тебе настроение перед праздником, — Аки понимала, что вранье получше она уже не придумает, поэтому решила просто уйти от диалога. — давай завтра поговорим об этом?       Аки невинно улыбнулась, но Нацу помотал головой в знак отказа, продолжая хмуриться. Внезапно он начал подниматься по лестнице в дом, кинув девушке короткое «Стой здесь». Аки почувствовала, как её одолевает желание убежать. Да, просто взять и убежать. Но она упорно отмахивалась от этой мысли, ведь побег ничем хорошим не обернется. Это будет похоже на глупую детскую игру в догонялки, от которой пользы как мертвому припарки. Поэтому девушка терпеливо ждала Нацу, который вернулся довольно быстро. Он нес в руках два каких-то красивых кувшина, один из которых всучил в руки Аки.       — Что это? — поинтересовалась она.       — Поможешь мне воду туда налить у реки. Вечером цветы будем поливать, — это была одна из традиций праздника. Воду из реки настаивали в течение дня в помещении для медитации. Она заряжалась положительной энергией присутствующих. А на закате у священного камня этой водой старейшина поливал цветы, что выросли у подножия холма. Это был такой знак благодарности Данте-сама за всё, что он сотворил для них. То есть они по сути делились своей энергией с ним.       — Но ведь это твоя обязанность, — удивленно спросила Аки, глядя во все глаза на Нацу.       — Нигде не написано, что у старейшины не может быть помощников, — Нацу серьезно посмотрел на девушку. У той по спине пробежали мурашки. Он как будто догадывался об её желании уйти в лес на целый день, поэтому навешивал обязанности, которые просто не дадут ей такой возможности.       — Я тебя слушаю, — Нацу уверенными шагами направился в сторону реки. Аки шла медленнее, чтобы сделать разрыв между ними больше.       — Что? — глухо и тихо переспросила она. Нацу резко замедлил шаг, быстро поравнявшись с девушкой. План по разрыву не удался.       — Я слушаю тебя, — повторил он. В его голосе звучала некоторая твердость, вместо обычной снисходительной мягкости. Это пугало Аки.       — Я не могу тебе этого сказать… — неуверенно вымолвила девушка.       — Невысказанное равно суициду, ведь оно душит человека изнутри.       — Просто тебе будет сложно это понять…       — Нельзя недооценивать людей, даже тех, которых кажется отлично знаешь, ведь людям свойственно полагаться на чувства и действовать непредсказуемо.       Аки не нашла, что на это ответить. Нацу был прав в какой-то степени, но ей все равно мало верилось в понимание с его стороны. Хотя даже если он не поймёт, это не будет слишком критично. Если она в его глазах будет выглядеть как поехавшая, он никогда не скажет это остальным из принципов. Так что, наверное, с ним можно поделиться?       — Наш разговор останется же между нами, верно? — на всякий случай все равно решила убедиться Аки.       — Разглашать склонны люди обиженные, — спокойно ответил ей Нацу и остановился. Они дошли до реки. Она была мелкая, но кристально чистая, что на дне можно было разглядеть каждый камешек. Часто в воде проплывали большие толстые рыбы, карпы. По большей степени они были черной окраски, хотя порой можно было увидеть красивых черно-белых или даже бело-красных рыб. Они словно окрашивали эту реку в различные цвета, которая так и пестрила на солнце.       Аки осторожно присела на берегу и опустила кувшин в реку. Тот быстро заполнился водой чуть ли не до самых краев. Нацу рядом делал тоже самое. В это же время девушка думала, как правильно начать свою мысль.       — В тот день, когда ты отвел того принца к Данте-сама, я очень долго не могла уснуть ночью. Те мысли, которые посетили меня тогда, не дают мне покоя до сих пор, — Аки прижала кувшин с водой к себе и грустно уставилась на собственное отражение. — Мы ведь совсем не знаем, что находится за непроходимыми горами, откуда пришел этот принц… Может ему и его народу нужна помощь? Может он и приходил за этой помощью? Что может такого страшного случиться, что человек в одиночку пошел в горы? Он знал, что может погибнуть, но все-равно шел…       Аки замолчала. Лишь пение птиц и шум ручья нарушали окружающую тишину. Девушка подняла голову, встретившись взглядом с Нацу. Как ни странно, она не увидела в его глазах презрения, насмешки, а совсем наоборот. В них светилось тихое понимание и ожидание. Некое спокойствие легло на душу, Аки перестала прижимать к себе кувшин от волнения и немного расслабилась. И тем не менее она не могла долго смотреть Нацу в глаза, поэтому снова уставилась на своё отражение.       — В общем, я долго думала и решила, что я хочу помочь тем, кто за горами. Я хочу спасти их, но для этого мне надо преодолеть горы, покинуть это место, каким бы прекрасным оно не было, — внезапный страх охватил Аки. У неё вспотели ладони, затряслись колени, скрутило живот, но она продолжала. — Я люблю свой дом, но одна мысль о том, что за горами есть люди, которым мы бы могли помочь, сводит меня с ума. Я хочу уйти. Поэтому я хотела узнать, где тот принц. Я надеялась, что он может быть все ещё здесь, и мы уйдем вместе…       Она опять замолчала. Снова тишина, птицы и река.       — Ты никогда не думала, что люди за горами могут быть совсем иные, — внезапно сказал Нацу. Девушка осторожно подняла на него глаза, из которых в любой момент могли политься слезы отчаяния. Нацу, к счастью, не смотрел на неё, он смотрел вдаль, где за верхушками деревьев виднелись белые горы. — Меня тоже посещали мысли о людях, что живут там. Я тоже думал о том, что возможно им нужна помощь, но… Что если это не так? Что если эти люди вполне счастливы? Может они живут ужасно, но при этом счастливы, разве я смогу им тогда чем-то помочь? Их ценности, их вера, их мировоззрение может быть совсем иным. Если мы придем туда, не будет ли это варварством для них?       — Но ты никогда не можешь знать наверняка. Мы не можем сказать, какие у них законы там. Также, как и не можем сказать, нужна ли им наша помощь. И мы так и не узнаем этого, если не пойдем туда, — слезы уже не наворачивались, Аки говорила серьезно, в упор глядя на Нацу. Некая радость начала переполнять её, ведь она не одна такая… Это делало многие вещи проще…       — Нет ничего страшнее неизвестности… — медленно и как-то обреченно проговорил Нацу, опустив взгляд на воду, где проплывала бело-красная рыба. — Там может быть что угодно, или совсем ничего не быть. Это пугает до глубины души, ведь ты даже не знаешь, чего примерно там можно ожидать…       — Мы не знаем… Но можем узнать… — почти шепотом сказала Аки. Нацу выжидающе посмотрел на неё. — У нас есть тот, кто знает всё и обо всём… Нам нужно лишь спросить… Я только сейчас поняла, что он все это время был рядом…       Нацу некоторое время непонимающе смотрел на неё, пытаясь понять смысл сказанного. Осознание пришло внезапно, взбудоражив всё тело старейшины, который удивленно и широко распахнул глаза. Он уже собирался что-то ответить девушке, но сзади послышался голос.       — Нацу, Аки, что вы тут делаете? Все уже пируют давно, — оба резко обернулись, наткнувшись взглядом на Сигацу с полным ведром воды. Он радостно улыбался, глядя на парочку, напоминая чем-то в этот момент Кугацу.       — Мы набирали воду для священной традиции, — сбивчиво проговорил Нацу. Он хотел ещё что-то добавить, чтобы выпроводить Сигацу отсюда и закончить разговор с Аки, но его перебили.       — Сангацу послал меня за вами, потому что вас не было на утреннем чаепитии, а его вкусный чай скоро закончится! Всё имеет свой рассвет и закат!       Нацу и Аки переглянулись, молча договорившись закончить начатую беседу потом. Они почти одновременно поднялись и медленно поплелись прочь от реки под веселый говор Сигацу.       В течение дня Нацу и Аки так и не смогли поговорить. Девушка к тому же не ушла в лес, как задумывала раньше, ведь попадая в самое сердце деревни, довольно трудно скрыться оттуда без лишних глаз. Да и желание поговорить с Нацу было гораздо сильнее желания убежать. Она чувствовала, что он тоже ищет разговора, но каждый раз его буквально забирали у неё из-под носа, стоило ей лишь открыть рот. В такой беготне неминуемо прошел день…       Солнце уже было на краю горизонта и небо окрасилось в красновато-оранжевый цвет. Облака были похожи на легкие кусочки ваты, которыми обмакнули кровавые раны. Становилось темно. Ветер утих. Вокруг начали свои протяжные песни сверчки. Вдалеке с криком просыпались ночные птицы.       Группа из шестнадцати человек шла через лес в гору, путники негромко перешептывались между собой, не нарушая тишины природы. Аки шла молча, прижимая к себе тот самый уже настоявшийся кувшин с водой. Чуть впереди шагал Нацу. Он как старейшина вёл всю свою группу по уже давно протоптанным тропам и тоже молчал. Аки не решалась заговорить с ним при всех, поэтому лишь грустно смотрела себе под ноги.       Вскоре лес закончился, а перед путниками предстала небольшая поляна с невысокой луговой травой и беленькими цветочками пушицы, которые словно фонарики светились в наступающих сумерках.       Через поляну проходила неширокая каменная дорожка, по бокам которой стояли маленькие палочки с красными лентами. Сама дорожка вела к камню размером с обычного человека. Он уже порос мхом и другими мелкими растениями.       Аки как заворожённая смотрела на камень. Раньше она никогда серьезно не задумывалась над тем, что внутри него на самом деле находиться человек. Он прямо сейчас должен слышать их тихую возню, чувствовать, как шестнадцать пар ног осторожно ступают по святой земле. Он там и он живой. Он может помочь…       Девушка глубоко вдохнула ночной воздух. В этом месте даже воздух был иным, словно пропитанным энергией, исходящей от камня. Аки сделала шаг вперед, вступая на каменную тропу. Она всё решит сейчас, сейчас…       — Что ты делаешь?! — кто-то резко отдернул Аки назад за локоть. Она ошарашенно обернулась, встретившись взглядом с обеспокоенным Нацу. — Не совершай ошибку, которую потом не сможешь исправить!       — Почему же я совершаю ошибку?! — чуть ли не крича, проговорила Аки. Нацу предостерегающе шикнул на неё.       — Тише, — старейшина оглянулся сначала на остальных жителей, которые были немного поодаль и с увлечением развешивали украшения, потом на камень, что безмолвно возвышался над всем этим местом. — Данте-сама может тебя услышать.       — Пусть слышит, потому что он должен услышать!       — Ты можешь помешать ему. Неужели ты забыла какую цель он преследует? Подумай какую ошибку ты делаешь, прерывая его медитацию.       — Почему ты не даешь мне поговорить с ним? — чуть не взвыла Аки. — Он знает, что находится за горами! Он разговаривал с принцем! Он лучше знает, как помочь им!       — Если бы им нужна была помощь, ты думаешь Данте-сама не сообщил бы это нам? — слова Нацу как-то осенили Аки. Она замолчала и уставилась на камень, обдумывая эту мысль. Старейшина терпеливо ждал её.       — Наверное… Ты прав… Я просто никогда не думала об этом раньше… Когда мысль поговорить с Данте-сама пришла ко мне этим утром, я даже не подумала о… — она замолкла, подняв растерянные глаза на старейшину. Нацу ничего ей не ответил, а лишь кивнул на растущий совсем рядом цветок. Свою заряженную воду он уже вылил, теперь пришла очередь Аки.       Она все ещё немного растерянно присела около цветка. Мыслям не до него было сейчас. Но при взгляде на белую пушистую головку родилась настолько простая до безумия истина: не додумывай слишком много. Так ты создаешь проблемы, которых изначально не было…       Вылив всю воду из кувшина, Аки поднялась и снова посмотрела на камень. Её мысли сейчас были пусты, исчерпаны, а душа невероятно спокойна…       На небе уже светилась яркая круглая луна. Темное полотно всё было усыпано бесчисленным количеством звезд. И тем не менее на улице было совсем светло. Повсюду висели праздничные фонарики, сверкали гирлянды, а на полянке недалеко от храма полыхал огромный костер.       Аки сидела на траве напротив огня в позе лотоса, наблюдая за тем, как веселые языки пламени быстро уничтожали подкидываемый им мусор и росли, на миг становясь ближе к звездам. Запах гари и паленого дерева, наверное, пропитал всю одежду девушки.       Она оторвалась от своего занятия, когда рядом осторожно присел Нацу, протягивая ей чашку горячего чая. Она молча взяла её, и тут же почувствовала приятный цветочный запах.       — Как праздник проходит? –спросил Нацу спустя некоторое молчание.       — У меня ощущение, что я его пропустила, — вздохнула Аки, осторожно ставя чашку с чаем перед собой, так как та уже начала жечь ей пальцы.       — Почему же?       — Все радуются, а я спать хочу. Слишком многое я сегодня испытала.       — Сон, прекраснейшее из наслаждений жизни, в отличие от других, не утомляет и не приедается.       Аки улыбнулась и посмотрела Нацу. Они встретились взглядами.       — А ты не устал сегодня? — мягко поинтересовалась девушка.       — Нет, у меня не хватает времени на усталость. Ты можешь прямо сейчас пойти спать, а мне тут до самого конца сидеть.       — Но ведь… Тебя это никак не затруднит, верно? Тебе нравится твоя роль и то, что ты делаешь изо дня в день?       — Верно. Человек получает удовольствие от работы, когда эта работа и есть его удовольствие.       Аки улыбнулась шире, а потом принялась пить чай. Наступило молчание. Они оба наблюдали за огнем, копошением и весельем других жителей.       В этот самый миг девушку посетила одна мысль. Она покосилась на Нацу, который, улыбаясь, с неким наслаждением наблюдал за своими братьями. Он любит это место, он заботится о всех людях, что окружают его…       «Может и мне стоит задуматься о людях, что находятся здесь, а не за горами…? Неужели здесь от меня толку меньше, чем будет там…?»       — Нет, не меньше, — вслух ответила сама себе Аки.       — М? — повернул на звук голову Нацу.       — Ничего, — улыбнулась Аки. — С ума схожу, сама с собой разговариваю.       — Зачем? Здесь же есть я.       — Не привыкла к тебе ещё, — в шутку сказала девушка, захихикав. Нацу улыбнулся шире, видимо оценив шутку.       Аки не сразу поняла, что они с какой-то сердечной теплотой смотрят друг другу в глаза и улыбаются. Какое-то странное непонятное, но приятное чувство пробежало по всему телу.       — Привыкай… — тихо хмыкнул Нацу, снова переводя свой взгляд на непонятный танец пламени, который словно радовался всему и каждому, кто его окружает…