В народе.

      — Постойте, подождите, прошу Вас!..       Кохаку не сразу поняла, что обращаются к ней. Обернувшись, она оказалась практически лицом к лицу с высоким — чуть согнувшись, он был с ней одного роста, — круглолицым молодым человеком с вьющимися, лазурного цвета волосами. На его бирюзовом кафтане красовалась резко-голубая цифра «6», и это привлекло её внимание прежде, чем она заметила протянутую к себе руку.       — Вы обронили… — чуть улыбаясь, произнёс он, держа в пальцах длинную ручку. Её, Кохаку, ручку. Спохватившись, она опустила взгляд и потянулась за ней:       — Ох, да, точно! Спасибо, — пробормотала она и, как только ручка оказалась у неё, сунула в нагрудный карман униформы делегации Курограда.       На этом, как предполагалось, разговор и взаимодействие следовало бы закончить и вернуться к своим прямым обязанностям, о которых Кохаку перестала думать в тот момент, когда её окликнули. Но — странное дело — сейчас, когда официальная часть визита делегации в Зонтопию была завершена, Курон не давал ей инструкций насчет того, чем ей предстоит заниматься весь сегодняшний день. Именно так она оказалась на одной из широких улиц Зонтопии, прогуливаясь и записывая в блокнот все, что могло, наверное, как-то заинтересовать делегацию. Скорее всего, ручка выпала как раз из блокнота.       Так рассуждала Кохаку, не сходя с места.       — Вы… сейчас куда-то спешите? —нарушил он тишину. Удивленная Кохаку даже не подумала соврать: — Н-нет, а почему Вы спрашиваете?       Незнакомец взлохматил свои волосы одной рукой, отчего они стали выглядеть так, будто он только оторвал голову от подушки, и, кажется, покраснел?       — Ну, знаете, я подумал, может быть, Вам будет интересно посмотреть на наш парк, тут недалеко… Ой, да что это я, простите… — рука снова оказалась протянута. — Меня зовут Скутум, и, если хотите, можно на «ты».       Все происходящее было слишком неожиданным, слишком непредсказуемым. Отправляясь в Зонтопию, Кохаку и подумать не могла, что кому-то из этой до предела религиозной и замкнутой страны (если верить отчетам их правителя на заседаниях королей, которые ей иногда удавалось послушать, пока король Куромаку сидел со сломанной ногой и выходил на видеосвязь) захочется познакомиться с ней поближе, если уж в самом Курограде…       Неважно. Сейчас она была не в Курограде, у неё было много свободного времени, а этот молодой человек, Скутум, почему-то внушал доверие…       — А я Кохаку, — она неуверенно пожала протянутую руку и улыбнулась уголками губ, все еще не решив, правильно ли поступает. — И… Я не против.       Улыбка на лице Скутума стала шире, отчего на щеках образовались ямочки.       В парке, так резко контрастирующем с бесконечными памятниками архитектуры и городскими стенами, действительно было очень красиво. В центре парка был небольшой фонтан, сделанный — кто бы сомневался! — в форме зонта, а от него, будто лучами, расходились дорожки, усыпанные мелкими камушками. Деревья, посаженные вдоль них, были ещё совсем маленькими, но даже это не умаляло того ощущения умиротворения, что расцветало внутри. И хотя Кохаку время от времени хотелось устыдиться праздного времяпровождения, когда она в любой момент могла понадобиться вечно деловому Курону или Курокайхо — а уж ей-то так и хотелось порой нагрузить Кохаку дополнительными обязанностями, чтобы выкроить часок-другой возле возлюбленного начальства! — атмосфера совершенно не располагала к уколам вины.       Скутум, к слову, располагал только к интересу. Он говорил так, будто ему не давали права голоса целую вечность, но при этом все, о чем он рассказывал, вызывало желание слушать дальше и в некоторых местах расспросить поподробнее. Он не раздражался, как Курон, когда его прерывали, и во время всей прогулки с его разрумянившегося — видимо, от волнения — лица не сходила улыбка. Скутум будто не замечал, что Кохаку время от времени поглядывает на него; но если бы заметил — и в этом Кохаку была абсолютно уверена, — то и ей было бы не избежать красноты на щеках. Пусть официальной темой прогулки было знакомство с Зонтопией, она чувствовала, что именно она сама находится в центре внимания собеседника. Это было для Кохаку абсолютно ново, и она не знала, как к этому относиться.       Миновав поворот, они вышли на широкую, уложенную камушками дорогу, которая вела к величественного вида часовне.        — А это главный храм Великого Зонтика, — произнес Скутум, повернувшись к Кохаку. — Ты, должно быть, уже видела его скульптуру на главной площади?..       — Да, очень… Впечатляет, — за неимением другого слова она решила остановиться на максимально нейтральном описании монументальной, немного жутковатой трехглазой статуи. — А как вы узнали, что Зонтик выглядит именно так? На скульпторов снизошло видение?       О том, что сама Кохаку уже знала, как на самом деле выглядит правитель Зонтопии, она предпочла умолчать. Определённо, для многих зонтопийцев было бы шоком узнать, что их божество в действительности мало чем отличается от них самих. Так же как и король Куромаку — от своих подданных.       Скутум вновь потянулся к затылку, взъерошивая и без того не слишком послушные волосы, а взгляд ушёл куда-то вверх и вбок.       — Говорят, что только Первый Министр и Верховный жрец знают, как выглядит Великий Зонтик. Уж не знаю, может быть, Он является им в видениях и наставляет, как управлять нами, его подданными… Но, знаешь, открою тебе тайну, — тут он наклонился ближе и шепнул: — Верховный жрец не видит дальше своей кафедры, и на первом ряду кто-нибудь постоянно засыпает под его проповеди, а он ни сном ни духом!       Кохаку разобрал смех, и она прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться на весь парк.       Солнце стало припекать, и, сойдя с дороги, Скутум и Кохаку заняли небольшую скамейку неподалёку. Подул легкий ветерок, растрепав удлинённую светлую челку Кохаку, и на мгновение волосы закрыли ей обзор. Когда же она вытащила из прически невидимку, чтобы заколоть челку наверху, Скутум снова смотрел вперёд, на возвышающийся в конце дороги парк. С такого ракурса были видны ступени у главного входа.       — Знаешь… — его голос зазвучал более отстраненно, задумчиво. — Я плохо помню первое время своей жизни, но, кажется, однажды я его увидел.       Кохаку замерла, вслушиваясь. В сознании сразу замелькали многочисленные вопросы, предположения, теории. Мелькнула мысль достать блокнот и начать записывать, но что-то внутри помешало. Как будто она чувствовала: это станет самой серьезной сейчас ошибкой.       — Как это было?       — Странно, — пожал плечами тот и снова потянулся к волосам. — Не то чтобы я доверял этим своим воспоминаниям, но мне показалось, что Зонтик… Не хотел меня видеть.       — То есть?       Скутум шумно выдохнул, будто от отчаяния:       — Честное слово, это звучит, как бред сумасшедшего, я знаю! Иногда мне вспоминается, как он на меня тогда посмотрел. Как будто я — нечто ужасное. Конечно, это глупо, не мог же я разочаровать Великого Зонтика с первых же секунд своего существования! Но когда я об этом думаю, мне приходит на ум… А что если мое — да что там мое, все наше существование — это чья-то ошибка, чей-то просчет, о котором сейчас глубоко сожалеют?       Он посмотрел прямо на неё держа руки на коленях, и хотя взгляд его оставался расслабленно-задумчивым, Кохаку отчего-то знала: он ждет ее ответа, будто её присутствие сейчас рядом с ним и её мысли имеют первостепенную важность. Такую, какой, может быть, не имел ни один ответ на его вопрос, что он слышал ранее.       И, наблюдая за движениями его коротких пальцев, Кохаку впервые в жизни думала над, пожалуй, самым большим и страшным вопросом бытия.       — Наверное, ошибки и просчеты случаются везде и всегда, — заговорила она медленно, не поднимая взгляд. — Никто из нас не застрахован от того, чтобы сделать что-то не так. Но мне кажется, что, раз мы так или иначе живем здесь, значит, это для чего-то нужно, а если так — то это не ошибка, а скорее… замысел. Да, он самый! — озаренная этой идеей, Кохаку улыбнулась и подняла взгляд на Скутума.       А тот все смотрел на неё, потрясённый, и будто не мог найти слов.       — И… Каков же тогда замысел в отношении нас с тобой? — внезапно спросил он, взволнованный. Вместо того, чтобы по обыкновению взлохматить волосы, он протянул ей руку ладонью вверх. Давая ей выбор.       — Не знаю, — честно сказала Кохаку, чуть прикусив губу в задумчивости. И хотя её щеки горели от волнения, голова кружилась, а руки вспотели, она смело вложила свою руку в его. — Но очень хочу узнать.