тяга к нему.

Абсолютно тёмный и гнетущий за собой город, оставляет после себя не лучшие воспоминания у каждого жителя проживающего в нём. Благодаря растущей преступности вместе с людской жестокостью, вся ситуация и атмосфера хауса, лишь начинает развиваться дальше, показывая всю красоту уродства. Это видно на свалках, улицах — в обществе. Но везде по разному. Свалок становится всё больше, даже можно сказать они давно смешались вместе с когда то чистыми дорогами. Улицы погрязли в загрязнениях, с большим количеством мусора брошенного на дорогах. Почти в подъездах, где могли и могут жить ещё оставшееся добрые люди. Такие как они, обычно и спасают ситуацию. Убирая всю грязь после гниющих. Но не везде можно убрать мусор. Не везде можно его увидеть. Иногда он бывает прямо в голове. Или же может передвигаться на ногах. Как было сказано выше, не всего его замечают, а от того становится лишь хуже. От того он загрязняется лишь больше. Несмотря на поганое место, солнце тоже приходит в эти заботы! В те дни, когда недавно танцующий и будто пьяный, не о чем не заботившийся мужчина, на вид тридцати лет, наконец был пойман в нужную ему больницу, где должны были оказывать помощь и чистку таким мусором как он. Худощавое и на вид страшное, но к счастью скрытое под комфортной ему одеждой тело, передвигалось голыми ступнями, по белым и холодным коридорам. Топ - топ. Его не любимая, но единственная одежда была давненько снята санитарами, и теперь на нём висел белый балахон, где выступали и были видны лишь ярко-выраженные ключицы, из-за достаточной худобы. Также на левой части груди присутствовал какой то логотип. Неужели логотип больницы? Артур его даже не знал, но это ему показалось милым. А приятные чувства мужчина не испытывал давно. Точнее не знал испытывал ли он их вообще. Но по советам докторов, он был обязан улыбаться всему миру. Так же это был и совет его псевдо-матери. Хорошо, что с ней всё покончено. Времени после прибытия в это место, прошло много. Почти два года, если быть точнее. Не то, чтобы не молодой мужчина был здесь впервые. Нет. Ещё раньше он попадал сюда. И тогда ему становилось по правде лучше. Но почему то не сейчас. Может халатность некоторых докторов отражалась на нём. Казалось, что весь негатив отражался именно на нём. Но не суть. К слову кудрявый пациент казалось уже наизусть знает это место, и может считать родным домом! Здесь кормят, ухаживают, и почти многие добры к нему. Почти все. Конечно мужчина не успел сдружиться со всеми. Он вообще не хотел заводить новые знакомства в таком спорном месте. Но так вышло. В палате его ожидал крепкий юноша, лет двадцати. Имени было неизвестно, ибо половина живущих здесь пациентов скрывают их, либо забывают после тех или иных травм с таблетками. Но несмотря на это, Артур проводил с ним одноразовые беседы. И те не кончались драками или криками со слезами. Лишь иногда на Флека правда находило что то грустное, что заставляло мужчину зарыдать прямо во время диалога. Либо же скрывать наступающие слёзы в уголках глаз. Обычно такое бывает в стрессовых ситуациях, и так как он считается взрослым, его собеседники не волнуются, даже и видя очередной наступающий «приступ». “ и правильно делают ”. пронеслось в мыслях с волнистыми волосами пациента. Лишние заботы ему ни к чему. Конечно не смотря на всех его ещё мало перечисленных знакомых, те не сравнятся с одним единственным человеком, которого он встретил очень давно. Это был мужчина. Почему то он до сих пор о нём помнит. Наверное потому что тот был в ярости когда узнал об поступке. Не конкретно поступке Артура, но очередного его «друга», который решил пристрелить не нужных тому людей. Как неловко вышло, что ненужные люди были чьими-то родителями. Лично сам Флек, слегка сожалеет о содеянном. А так. Он считал, что это не его вина. Ведь совсем не давал на тот момент никаких приказов. В те моменты он танцевал перед всеми, восхищаюсь тем, что его видят. Ему было не до богатеньких семей. Пока что. Ну, а мгновение позже. Когда Артур под громкие, шумные голоса, с хлопками зрителей, и раздражающими звуками, прыгнул больными и местами неровными ногами с крыши машины. Когда пол лица было в гримме с перемешанной кровью. Когда шаг за шагом оставлял после себя те же красные следы, после которых его найдёт полиция. Отталкивая прохожих, уже не интересных ему людей. И вот наконец. Когда ноющие бедра сами завернули в этот чёртов переулок, где и произошёл неловкий «инцидент», в виде громких выстрелов. Поднимая израненную голову, с тяжёлым взглядом вверх. Глазея прямо на него.

Можно сказать, что сердце

пропустило удар.

Второй. И третий. Почему он ещё жив? такое странное поведение с сердцебиением и глупым гриммом на лице, «клоун» мог объяснить лишь тем, что перед ним сидел ошарашенный и напуганный мужчина. Чем то цепляющий собой. Не только внешностью. Но собственные черты лица по сравнению с незнакомцем, могли желать лишь лучшего. А чужие, когда то с укладкой волосы, совсем перемешались из-за капель дождя, и теперь падали на обворожительное лицо, мешая осмотреть внезапно пришедшего «гостя». А гостю так и хотелось протянуть свою костлявую ладонь к этой темно-каштановой буре. Почти чёрной. А те руки дрожали, стараясь держать уже мёртвые тела своих, как оказалось известно позже, родителей. И черт возьми. Желание почувствовать, через одно лишь касание руки, тоже самое, что чувствовал и он. Сидящий на своих слегка дрожащих коленях, в грязном и заброшенном месте. Ведь. Артур был знаком с множество видами боли. Целый арсенал. Но конкретно с кончиной своих родных, тот не сталкивался. А потому почувствовал как интерес к страданиям начал потихоньку бурлить в его крови. Ощутить этот страх и боль. На себе. На своей блядской шкуре. Очнулся от своих больных мечтаний юноша, лишь тогда, когда заметил как чужая грудная клетка стала заметно опускаться не так часто как прежде. И взгляд. Что был ранее испуганный, с ужасными нотами боли, стал сменяться медленным приливом неудержимого гнева. Ладони, что были расположены на тканях одежды мёртвых родителей, стали сжиматься в кулаки. Ярость уже виднелась лишь в отбросанной от силуэта тени, а глаза, что ранее были устремлены на родных, не спеша поднялись на затихшего клоуна, который был замешан в этом приступлении. По крайней мере. Убийца одолжил оружие именно у него. И всего та. Но этой информации на тот момент незнакомцу было не нужно. Да он и не знал. Ему хватало лишь присутствие, по его мнению, сумасшедшего перед ним, для того чтобы вылить всю печаль и жестокость поступка на него.