тяга к нему.

Прохладный воздух с маленького отверстия начал дуть по оголенным ногам, переминая коричневые и непослушные волосы, сразу двоих парней в комнате. Но раньше проснулся всё таки тот, которого должны уже сегодня, ближе к ночи выпустить за когда то предоставленные обвинения. Есть за что. Но за хорошее и спокойное поведение всегда выпускают раньше положенного. Неизвестно к лучшему это или нет. И неизвестно, что будет за пределами больницы. Спустя годы начинаешь привыкать к этому месту и к такому образу жизни. Не то, чтобы мужчина был не самостоятельным или немощным. Раньше ему приходилось ухаживать за собой. Одному давалось трудно. Но иначе он бы давно не существовал. Опять же, неизвестно к лучшему ли. Пациент был брошенный. Семьи не было и нет абсолютно. По последним событиям, Флек сам избавился в больнице, от якобы родной ему матери. А этот случай списали на несчастный. Идиоты. Но он не смог справиться с гнетущими чувствами. Они так ему мешали. Если с ним рядом был бы хоть кто нибудь разумный. Тот кто смог успокоить непостоянного или наоборот слишком жестокого мужчину от таких неразумных действий. Но здесь кучерявый и с маленькими веснушками по всему лицу, особенно при дневном свете, «клоун», не жалел. Его «мать» заслужила этого. По многим причинам. Возможно и со стороны не скажешь, что человек с такой обычной внешностью, ничем не выделяющийся, мог бы придушить кого то обычной подушкой. Но его скрытность лишь на пользу. Ведь. Он не собирался заканчивать свою «карьеру клоуна». После выписки у него были маленькие планы на дальнейшую жизнь. Но главное вообще выбраться из-за этого, буквального дурдома. Белые стены и светлые оттенки знатно надоедали и давили на мозг. То ли дело красный. Ярко красный, что рябит прямо блять в глазах. До мучительных слёз. Или темно-зеленый. Чтобы сливался со стенами в ночное время суток. Или . . чёрный. Например солидный костюм. Вместе с неяркими, но притягательными губами. На этом моменте своих мыслей. Неуклюжий подскочил со скрипучей койки, касаясь подрагивающей рукой лица, и не спеша ощущая как начинают от чего то пылать, совсем недавно бледные щеки, в добавок с начинающийся отдышкой. И выбравшись наконец из своих фантазий, Артур, как можно скорее, стал перебирать одеяло, стараясь выпутаться из его плена. Становилось слишком жарко. Ему это не нравилось. Но ткань прямо как на зло не поддавалась с первого раза. И словно ребёнок, стал отряхиваться и пинаться ногами, чтобы его наконец-то выпустили, хоть откуда то. Спустя пару мгновений, почти раздетый сверху, из-за своеобразной «драки», худой и по мужским меркам не очень высокий юноша, наконец отбросил белый кусок в сторону, чтобы позже, медленно и с победным наслаждением, поглаживать ноющие с утра, шершавые плечи. Хотелось бы массажа. Но хотелок в последнее время слишком много. А потому пациент мог себе позволить лишь умение владеть своими руками и пару минут на подтягивание. Облажив свою верхнюю часть тела, и не став заправлять, опять же, слишком большую футболку даже для него. Со смешанным, но приподнятым вдруг настроением, открывая нужную дверь. И выходя из палаты, шаг за шагом, его уже ожидал сопровождающий, который судя по мимике лица, вот вот был готов сорваться и поздравить сваливающего к ночи от сюда, человека. Об этом мечтало пол больницы. Сумасшедших и проблемных было очень много. А потому важнейшая администрация клиники, была лишь рада помахать пациентам ручкой! А так же сбросить обязанность с проблемами на окружающих и общество, которое ещё не подозревало, кого конкретно отпускают такие переполненные больницы. Ведь не все были полностью адекватны. — поздравляю со скорейшим выездом, Фле-еек. — грубый и неприятный голос прервал опять начинающий поток мыслей и простую тишину. Юноша даже рад был слышать кого то рядом с собой. А потому протянув в себя прохладный воздух, решил уйти с хорошими воспоминаниями, или хотя бы просто милыми беседами, не у себя в голове: – хи химх. кхм кхм. кашель и смех часто не давали пациенту покоя. – я рад, что вы запомнили день моего уезда. — фраза была сказана очень тихо. Сопровождающий качнув головой, в знак согласия и ответа, решил не тянуть и скорее провести юношу туда, куда идут все заключённые здесь, по утрам и дням. — шевели задницей. Сам знаешь, что душ по расписанию. — донеслось с чужих губ. Резкий сменившийся тон собеседника, не удивил пациента, а потому подал простой признак жизни, в виде понимающего взгляда и спокойного : угум. Делая неспешные шаги к направлению маленькой и открытой кабинки, ведь доверием здесь явно не блещат. Тем более уж мыться под взглядом сопровождающего, или же просто ощущать, что тот стоит за хиленькой дверью или где то рядом, было не очень приятно. Артур предпочитал представлять другого. Так хотя бы было более спокойней. Включая прохладную воду, ведь горячей здесь не было, и видимо никогда не будет. И начиная прикасаться к потихоньку влажному телу, какой то очень скользкой жижей, напоминающее мыло. Не слышав больше ничего, кроме капель воды и своих бурлящих мыслей, юноша с веснушками и миловидным лицом, явно не для него, принялся за свои засохшие в поте волосы, наконец сжимая и расжимая их. С закрытыми глазами. Представляя что - то своё. Время на такое блаженство давалось немного. Всего 15 минут. Если пациент задерживается, то сопровождающий имел полное право ворваться в кабину человека, и посмотреть причину его задержания там. Это было неприлично. Нарушая личные границы. И оставляя после себя не лучший осадок. Но. Для недоверия были причины. Это чёртова психбольница, здесь не веет комфортом. Так что свои 6 минут Артур благополучно потратил в расслаблении и мытья головы. Хотелось бы побольше, но увы не выйдет. По крайне мере сегодня днём. Ну, а у себя дома. Если его ещё не снесли, вполне. Домывая своё по мнению многих, уродливое, с торчащими костями тело. Флек лишь думал, как осталось дождаться этого благополучного вечера или же тёмной, но такой впервые удачной и одинокой ему ночи.