La mappa dell inferno

«Оставь надежду, всяк сюда входящий»

— Это нормально для него, не возвращаться так долго, он может вернуться даже утром, — положила свою руку на плечо парня Юля, — не переживай. Пчелкина и Разумовский находились в гостиной, ожидая прихода Волкова. — Нет, это из-за меня, и звонки он сбрасывает, — бегал по комнате Сережа, время от времени поглядывая в окно. Уже было три часа ночи, но Олег так и не вернулся домой, от чего Разумовский уже начинал сильно нервничать. Девушка решила поддержать Сережу, так что, отправив Грома спать составила ему компанию. — То есть вы просто гуляли, и он резко подорвался и ушел? — села на стул Пчелкина, кладя ногу на ногу, — что-то слабо верится. — Не совсем, — зажмурился Разумовский, закрывая ладонями лицо, — все сложно. — Так, мне уже надоели ваши приколы с Олегом, вы не можете все прямо сказать? — Юль… — Ладно, если ты все еще не хочешь ничего говорить спрошу я, — девушка сделала небольшую паузу, — Вы переспали, да? — Что? — Разумовский чуть не упал на пол от таких заявлений, но вовремя схватился за подоконник. — Ну ты и Олег, вы переспали? — еще серьезнее спросила она. — Что? С чего ты взяла? — голос задрожал. — Слушай, это нормально, ничего страшного если тебе и ему нравятся мужчины, я к этому спокойно отношусь, а волноваться из-за первого секса с парнем не нужно, — начала Пчелкина. — В смысле? Что? Ты о чем? — Сереже судорожно смахнул прядь волос с глаз, наконец успокаиваясь — Первый раз? Ты про шестнадцать лет? — Что? — тут уже недоумевала Юля. — Ну ты говоришь про первый раз с Олегом, мне было шестнадцать, — покосился он, — или что? — Чего блять? Я думала вы переспали вчера! Какой шестнадцать лет?! — подпрыгнула Юля. — А… ты… хах? — неловко улыбнулся Разумовский — Подожди-подожди! Значит вы вместе…? — С детства…точнее, — Сережа немного отошел от окна садясь рядом с девушкой, — завертелось все еще давно, он сказал, что еще с самой первой встречи, — выдохнул парень, — но если говорить именно о том моменте когда все понеслось, то это было наверно в восьмом классе, Олег был в десятом, — начал он, — рано утром… я помню как прибежал в его комнату, — Сережа улыбнулся, — Олег не любил рано вставать поэтому вечно бухтел, но все равно тогда поднялся. Я знал, что иначе нам не попасть на карусель, ведь на нее была вечная очередь, но так рано утром никто точно не мог занять ее… // flashback// — Серый, — Волков громко зевнул и потер уставшие глаза, — ты уверен, что нам прям надо? — промямлил парень. — Да! Конечно! — казалось в этом рыжем комке скопилась вся энергия мира, от чего тот аж подпрыгивал, в то время как Олег еле-еле ноги волочил. — Я сомневаюсь в этом, — хоть Волков и бурчал, но все равно покорно шел за Разумовским. — Во-первых, там очень красиво, а во-вторых, я давно хотел хорошенько раскачаться на той карусели, — выдал Сережа, хватая друга под руку, — Ну давай! — О чем ты вообще… — Олег остановился на полу слове, когда оба вышли на улицу, — Вау. Рассвет как будто бы наполнял весь сад жизнью. Ранние лучи проблескивались через скопившиеся муравейники листвы. Где-то в глубине звенел птичий говор, но даже без него было понятно, что сейчас именно то время, когда все дышало и будто бы разговаривало с тобой. Легкий порыв ветра освежил лицо Волкова избавляя его от последних мыслей о сне. Теперь он нисколько не жалел, что Сережа вытащил его сюда… Сережа… он нелепо жмурился от солнца и улыбался Волкову. Эта улыбка, которая была ярче и красивее всех самых прекрасных закатов и рассветов на свете, ну хотя бы для Олега точно. — Чего замер? — наклонил голову Разумовский. — Любуюсь, — отозвался парень. — Тогда переставай на меня глазеть, дурень, — рассмеялся тот, — Пошли, — протянул он руку, за которую Олег тут же схватился. Они прошли по дорожке вперед, неторопливо, растягивая каждое мгновение, и наконец вышли к небольшой детской площадке. Разумовский тут же рванул к карусели, стоявшей посередине и запрыгнув туда закинул голову наверх, громко приказывая: «А теперь крути!» тут же заливаясь смехом. На это Волков только фыркает и улыбается такому Сереже — довольному, красивому. Он подходит к честно скажем не самой надежной и безопасной конструкции, и говоря серьезно: « Ты только крепко держись» начинается осторожно крутить. Рыжие волосы забавно развиваются на ветру. Сережа смеется и Олегу становиться так тепло на душе, так спокойно, хотя последнее время все в его жизни шло кувырком. Через родной смех Волков все-таки вспоминает кое-что важно. То, что так долго держал ото всех в секрете, то, что отказывался признавать даже самому себе. Карусель резко останавливается, откидывая Разумовского назад. Сережа озадачено смотрит на друга, а перед глазами все крутиться. — Олеж? Ты чего? — надувает губы тот. — Серый, мне нужно сказать что-то очень важное, — Волков наклоняется близко, дышит смято, слова тянет, боится. — Ну, давай быстрее! Говори! А то сейчас мелкие проснуться и набегут сюда! — улыбается Разумовский, но вглядываясь в настроение Олега все больше остывает, понимая, что действительно что-то важное. — Я пойму если ты больше никогда со мной не заговоришь, — смято выдохнул он. — Все в порядке, Олеж, — Серый положил свою руку на плечо парня, — говори. — Я… я… — Волков слегка замялся и громко выдохнув протараторил, — Я, кажется, люблю тебя, Сереж… — И я тебя люблю, — улыбнулся рыжик, — Ты этого боялся? — Нет, ты не понял… я люблю тебя, то есть ты мне нравишься ни как друг… кажется… — глаза Олега метались из стороны в сторону, все тело дрожало, а температура, казалось, скакнула сразу под сорок. Разумовский минуту пялился в черные глаза не понимая шутят ли над ним или Волков сейчас серьезно. Голова все еще шла кругом. — Ты имеешь ввиду… — Да! Я знаю, что это неправильно, так не должно быть! — схватился за голову Олег, — Ну то есть мы парни, да? Мы не можем… Но… я правда Н И Ч Е Г О не могу с собой сделать и из-за этого еще хуже, я просто… — Волков подбежал к Разумовскому падая перед ним на колени, — Просто скажи что мне делать, Серый, я не хочу тебя терять, но больше не могу, я устал, — Олег зажмуривается утыкаясь в чужие ноги. — Эй, — Сережа опустил руку в растрепанную черную шевелюру, — Неправильный отличный синоним для меня, — прошептал в макушку он, — для нас… — парень осторожно сполз с карусели, гладя Волкова по плечам, — и вообще кто сказал, что нужно жить по этим идиотским правилам? Разумовский присел, опираясь на одно колено, теперь оказываясь на ровне с чужими глазами. — Ты любишь меня, а я люблю тебя, — произнес он, улыбнувшись, — и на других плевать, — Разумовский поправил вечно выбивающуюся прядь волос, — лучше поцелуй меня. — Ты… серьезно…? — и сердце подскочило еще раз, больно отзываясь в груди. Олег помнил, как целовал маму в щечку, а иногда она чмокала его даже в губы, но сейчас было совсем другое и это пугало, но так манило. Для Волкова это было впервые. — Смотри, давай руку, — скомандовал Сережа, беря чужую лапу и кладя ее себя не щеку, льстясь к ней как котенок, — а теперь просто, — приблизился он, осторожно касаясь чужих губ, — действуй так как чувствуешь, — произнёс он тут же обвивая шею Волкова. Только тогда Олег окончательно понял, что похоже не выберется, никогда не сможет больше дышать… без Сережи. // end of flashback // — Так, подожди, мне это все нужно переварить, — проговорила Юля, — Я думала, что у Олега совсем никого не было. — И после меня? — смутился Разумовский, на что получил отрицательный взгляд Юли. — Ладно, допустим, а что тогда за засос у тебя на шее, — заключила Пчелкина. — Засос? Девушка достала из кармана телефон и подойдя к парню сфотографировала фиолетовое пятно, показывая его Сереже. — Только не говори, что ударился, со мной эти штуки не проходят. — Так вот что у меня весь день болит! — вскинул брови Разумовский, — я правда без понятия… думаешь Олег? — Вы спали вместе, да? — Ты же не думаешь, что… — Он на протяжении всей жизни любил только одного человека и этот человек ты, а вы еще и заснули на одной кровати, тут не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы разгадать эту загадку. — Значит он все еще любит меня, — прошептал Сережа, — как и обещал. — Хочешь вернуть его? — добродушно хмыкнула Юля. — У меня появился шанс… *** Олег вернулся поздно. Тогда, когда уже даже Юля не выдержала и ушла в свою комнату, но Сережа все равно, хоть и худо соображая, оставался в гостиной. Он все надеялся застать Волкова, и вот, наконец дверь в прихожей щелкнула, впуская внутрь мужчину. От него пахло сильным перегаром, что стало чуть не первым сигналом для Разумовского присутствия Олега в квартире. Волков быстро снял обувь, видя краем глаза какое-то движение. — Так и знал, что ты будешь стоять, лучше бы пошел спать, — буркнул он. — Олег… — губы Сережи дрожали, — Пожалуйста, давай поговорим. — Наши разговоры вечно заканчиваются не так как стоило, — устало выдохнул мужчина, — Все остальные спят? — Да. — Отлично, я тоже спать, — отрезал он. — Подожди, — Разумовским побежал к Олегу, хватая его за руку, — Пойдем на кухню, пожалуйста, я заварил чай. — Серый… — Олег… — Сережа долго смотрел прямо в глаза, нервно закусывая губу. — После этого ты отстанешь? — холодно спросил он. — Да, да! Обещаю! Чайник уже давно остыл, поэтому Сережа сразу побежал его заново включать, когда оба уже оказались на кухне. — Не стоит, я не хочу, — поднял глаза Олег, падая на стул. — Тогда может выпить? — повернулся Сережа, — в холодильнике вроде есть что-то. — Нет, не думаю что стоит, — вздохнул Волков, но парень его не послушал, доставая какой-то коньяк или настойку, он так и не разобрался. — Серый, я же сказал никакого! — Тебе нужно расслабиться, — произнес Разумовский, подавая стакан, — пей. — Я не… — Давай, — голос был хоть и дрожащий, но напористый. — Ладно, — наконец Волков поддался, просто не в состоянии ослушаться. Олег отпил немного, чувствуя, как напиток разлился по горлу, стремясь к голове. — Теперь будешь говорить? — произнес мужчина, в глазах помутнело. — Я не хотел тебя целовать, прости, — начал Разумовский, зажмуриваясь от стыда. — Не ври! — вскочил Олег, допивая залпом стакан, — Ты хотел! — Ладно, хотел, да, но это не стоило делать, я понимаю… — Все же закончилось тогда, — повел рукой по волосам мужчина, открывая холодильник и наливая себе еще порцию алкоголя в стакан, — это был конец, нет? Тогда почему мы сейчас здесь? Почему снова возвращаемся к этому? Ты снова тут, хотя я так пытался все забыть, — дрожащие пальцы наконец закрутили непослушную крышку бутылки. — Тогда мы оба поступили по-дурацки, — вздохнул Разумовский, — мне не стоило поддаваться соблазну, а ты просто решил бросить меня… — У меня не было выбора, как мне стоило поступить, а? — резко повернулся Волков, отпивая из стакана. — Ты бросил меня одного, Олег! Ты ушел! — подбежал Сережа цепляясь за чужую футболку, — Я звал тебя! — Я сделал это ради нас обоих, — прошептал мужчина. — Ради нас обоих? — посмотрел в глаза Сережа, — Что из этого было ради меня? — Я всегда делал все ради тебя, — голос Волкова не дрогнул, хотя было видно, как он напряжен. — Тогда почему ты не можешь простить меня, Олег? Ты снова уходишь от меня как и тогда! — Ты не понимаешь! Просто ни черта не понимаешь, — бросил Волков задирая голову вверх и смотря куда-то в потолок, — Снова делаешь меня виноватым во всем, — уже тихо сам себе сказал он. — Что я не понимаю? Что? Олег! Посмотри на меня! — Разумовский хватался за одежду, за руки, хоть за что-то. — Серый, прекрати, хватит, давай закончим это все? — вздохнул Волков, выбираясь из чужих пальцев. — Ты правда этого хочешь? — губы задрожали. Олег наконец взглянул на Сережу, который свалился на пол. Его волосы аккуратно падали на плечи и вроде бы это был тот самый Разумовский, от которого у Волкова ноги подкашиваются, но сейчас смотреть было противно, даже омерзительно. И дело даже не в Сером, а в нем, в Олеге. Ведь это Волков довел его до такого состояния: трясущиеся руки, мокрые глаза, нервные обкусанные губы. От себя было противно. — Да, хочу, — соврал. — Хорошо, — вздохнул Сережа. Он аккуратно поднялся с пола, обхватывая себя руками и отворачиваясь. — Я пойду… — хриплый голос мужчины прозвучал куда-то в воздух. Волков делал пару шагов к двери, как его остановил тихий голос. — Тогда почему той ночью, когда мы заснули вместе… По спине Олега прошла стая мурашек. Они как будто бы парализовали все его конечности, давая возможность лишь развернуться и снова замереть в оцепенении. — Это ведь ты оставил? — обнажил шею Разумовский, — Не молчи… Да и ладно, пофиг, можешь молчать, не отвечай, отлично, — вздохнул и опустил глаза он, — только зачем нужно было давать мне надежду? — Нет, блять! — Волков в одну секунду оказался рядом с парнем, — Не переворачивай так что ты у нас тут святой! Заебало, Серый, я знаю как ты умеешь! — прокричал он прямо в чужие волосы, казалось температура в комнате резко возросла от напряжения. — Не бойся, я далеко не святой, это уж точно — ухмыльнулся Разумовский, проводя по щетинистой скуле Олега. — Тогда… я… — мужчина проглотил подобравшийся к горлу ком, — это было ошибкой и все. — Ты не видишь в этом некоторое лицемерие? — казалось на лице Сережи на мгновение проскочила улыбка, — Твоя кожа ведь еще никак не пострадала… — многозначно выпалил он. — Что ты… — Олег почувствовал, как холодные пальцы дотронулись до него, а он просто не может ничего сделать, позволяя Сереже и дальше действовать так, как ему вздумается. Через секунду последовал укус. Волков был будто бы под гипнозом. Либо алкоголь так подействовал, либо прошлые чувства наконец выбрались на свободу полностью снося все многолетние стены, которые строил Олег, а может это все сразу обрушилось на него огромной волной, что организм просто не понимал, как ему работать дальше. Мужчина чувствовал жжение, чувствовал, как дотронулись до его губ, он полностью позволял Сереже делать все что угодно. Никак не реагировал. Не останавливал. Он будто бы был во сне, нужно было проснуться. И когда зрачки вот-вот пришли в норму, а сердце снова вроде бы застучало Волков ощутил как его накрывают сладко-приторные губы, вновь погружая в тот самый сон. Эти запахи, это дыхание, эти рыжие волосы, которые путаются в его пальцах, такие забытые воспоминания. Ночь. Кухня. Олег, весь пропахнущий дымом, даже это Сережу не отталкивало от него, хоть он и вправду терпеть не мог запах сигарет. Разумовский чувствует влагу вокруг зажмурившихся глаз Волкова и осторожно смахивает ее. Голова идет кругом, и Олег не совсем понимает, что сейчас с ним происходит, поддается этому течению, которое уносит его все дальше и дальше. — Блять, — шипит мужчина, снова и снова целуя бледную кожу, осторожно хватаясь руками за талию и видя их выше поддевая одежду, от чего та уже как-то небрежно висит на Разумовском, еле держится. Они каким-то образом оба оказываются в комнате Волкова. Да, все воспоминания превратились в редкие стоп-кадры, сливающиеся в одну непонятную картину. Вот Олег кусает свои губы до крови, а Сережа еще больше их целует, вылизывает, вот Волков его приподнимает, от чего Разумовскому приходится встать на носочки, они куда-то движутся, Олег ударяется об стену и Сережа прижимает его еще больше, несколько мгновений и вот они оба уже падают на кровать. Мужчина наконец хоть немного может понимать, что вокруг творится и чувствует как его плечи вдавливают в кровать и над ним кто-то наседает. Потом он ощущает холод, покалывание, это Сережа осторожно стянул чужую рубашку, оголяя тело. — Ты хочешь… ты уверен? — Волков мешкается, переживает и поэтому смотрит на Разумовского как неопытный щенок. — Олеж, — Серый улыбается, — Ты как первый раз, пониманию долго не практиковался, но просто слушайся меня и все. «Слушайся меня» — прозвучало звоном в ушах Олега как сигнал, команда. Мужчина положительно кивнул. Да, конечности Волкова были свободны, но ему казалось, что он полностью связан по рукам и ногам, больше не способен и шагу супить самостоятельно. Сережа снова сделал это. Полностью подчинил его, начиная играть по своим правилам. — Олег, пожалуйста, не смотри на меня так, — улыбнулся Разумовский, проводя пальцами по щетинистому подбородку Волкова, его дыхание отрывисто прерывалось, от чего можно было уловить движения обнаженной груди. Парень скользнул пальцами по шее, спускаясь ниже и наконец натыкаясь на старый амулет, вертя его в руках. — Мне польстило, что ты так и не снял его, — ухмыльнулся он. — Серый… — Чшшш, молчи, — заткнул поцелуем Разумовский, — Не говори, не сейчас. У Олега уже все вериться перед глазами. Неужели они правда сейчас здесь? Вместе? У него, у Волкова на кровати? Холодные руки снова ведут по всему его телу, а он обнимает и целует, целует, целует, потому что это его. И Сережа снова не сдерживается и от всего почти дрожит и стонет, как в первый раз. Тело Разумовского хоть и уже почти незнакомое, но Волков находит те же родинки возле бедра и паха, тот же детский шрам возле колена, и нет, Сережа уже не чужой, он снова превращается в того Серого из детства. Становится тепло. Им обоим. Жарко, душно, хорошо. Сережа хватается рукой за стенку кровати, понимая, что иначе не удержится от такого разгоряченного Олега. У Волкова же выступают капельки пота, и Разумовский улыбается, любуясь этой картиной, осторожно смахивая влагу со лба. Кажется, они ждали вечность без друг друга, но сейчас они опять вдвоем. И никто не нужен. Олег падает на мягкий матрас, полностью вымотанный. Эмоции накрывают его с головой и слезы сами собой льются, почему-то именно слезы. Он утыкается в подушку, только бы никто не видел его слабости, но тут он чувствует, что Сережа нежно гладит его по голове. — Все будет хорошо, — тихо шепчет он на ухо. — Сереж, — Волков переворачивается, смотря прямо в глаза Разумовского, — И что теперь? Зачем… мы… я не знаю, что делать… прости, я не должен так говорить, не должен быть таким перед тобой… — ведет руками по чужим плечам. — Ты слышал меня? Все будет хорошо! Мы будем вместе, а остальное неважно… ты мне веришь? — Ты же знаешь ответ, — склоняет голову Волков, сердце как будто бы немного отпускает после этих слов Разумовского. — Знаю.