Sister

1 сентября 1940

Том с благоговением вновь вошёл в Хогвартс Экспресс. Спустя долгое душное и муторно тянущееся лето, лишь иногда прерываемое на кратковременные удары эндорфинов в голову, снова оказаться в оживленной школьной обстановке было глотком свежего воздуха. Мимо, шумя, пробежали — хотя правильнее сказать, протиснулись, учитывая скромные размеры коридора поезда и пронзительный взгляд Реддла — несколько второгодок пуффендуйцев. И Том понял, что даже беготня глупых детей его пока не настолько сильно раздражает. Видимо это лето действительно пошло ему на пользу. Том кинул взгляд на сестру идущую за ним. Ее брови сосредоточенно нахмурились, а глаза смотрели куда-то ему на плащ. Она о чём-то задумалась. И Реддл даже знал о чем. Точнее о ком — Геллерт. В этот раз он впервые не провожал их до поезда. И, видимо, это расстроило ее сильнее, чем Том предполагал. Он нахмурился. — Гермиона, — окликнул, на что та мгновенно переключила своё внимание на него, — хватит витать в облаках, смотри под ноги. А то споткнёшься. Сестра угрюмо посмотрела на него. Но хотя бы последовала его совету: теперь ее взгляд был внимательно направлен в пол. Хмыкнув, Том снова обернулся. Через несколько минут они дошли уже до вагона Слизерина и, открыв дверь, и пропустив Гермиону вперёд, Реддл вошёл следом, понимая, что чувствует некоторое облегчения. Увидев машущего им Ориона, Том кивнул ему и, с помощью заклинания отправив чемоданы на полки, подтолкнул Гермиону к столу, где уже сидели остальные. Но она почему-то замерла, так и не сделав ни одного шага. — Ты чего? — Реддл нахмурился. — Может, мне не стоит садиться вместе с вами? — Гермиона замялась на секунду, но поспешила объясниться, заметив, что он собирается возразить. — Просто у вас там свои разговоры, а я буду не к месту… — Не неси чушь, — раздраженно прервал ее Том. — Ты моя сестра. — Но а как же Присцилла? Я не хочу оставлять ее одну. Реддл нашел глазами Паркинсон, оказывается сидевшую неподалёку от них и сверлящую, конкретно его, недовольным взглядом. Что ж, Том вполне мог ей ответить в этом взаимностью. Фыркнул. — Пусть сядет с нами. Не проблема. — Не думаю, что она хочет этого, — ответила Гермиона, тоже посмотрев в сторону подруги. — Но, кто ее спрашивает, верно? — ухмылка окрасила его лицо, когда он увидел, как сестра возмущённо выдохнула, неодобрительно уставившись на него. — Зови ее и идите к нам. Том развернувшись, направился к однокурсникам и подойдя, занял место рядом с Малфоем, проигнорировав вопрос — вероятно, вызванный их с сестрой промедлением — застывший в серых радужках. Лестрейндж и Кэрроу что-то активно обсуждавшие насчёт предстоящего международного чемпионата по Квиддичу, который должен быть проведён уже в первых числах декабря, поздоровались с Реддлом, сразу как тот подошёл. А сидящий по левую руку от Абраксаса, Эван просто кивнул, лишь на секунду оторвавшись от созерцания быстро проносящегося пейзажа за окном. — Том, ты знал, что к нам перевёлся новенький? — сидевший напротив него Блэк, вдруг поддался вперёд и заговорщицки произнёс. — Эйвери. Из Дурмстранга. Даренн с Дагвортом и Малфоем — тоже присоединившимся до этого к разговору о Квиддиче — мгновенно переключили все свое внимание на однокурсника. Том выгнул бровь. — Разве в Хогвартс принимают и на другие курсы помимо первого? — Обычно нет, но я слышал, что Эйвери старший является министром иностранных дел магического сообщества Великобритании, и он спокойно мог надавить на Диппета, чтобы тот согласился на такую уступку, — отрапортовал Орион, явно довольный тем, что именно он был в курсе всех событий с самого начала и сейчас не сидел, как остальные с удивленными выражениями лиц. Реддл нахмурился, обдумывая информацию. Этот Эйвери может оказаться довольно полезным. — Но с чего бы ему переводить своего сына? — неожиданно подал голос Розье до этого молчавший и казавшийся полностью не заинтересованным в новости. По прежнему не отрываясь взглядом от окна, он продолжил. — Дурмстранг считается школой по уровню качества обучения ни чем ни уступающей Хогвартсу. — Если не превосходящей его, — вдруг вставила подошедшая вместе с Гермионой Паркинсон и словив на себе заинтересованные взгляды, хмыкнула. — Мой старший брат там учится на пятом курсе, и по его словам Дурмстранг обгоняет нашу школу во многих дисциплинах. — Но тем не менее ты здесь, — заметил Орион и ухмыльнулся, когда слизеринка недовольно зыркнула на него. — Я здесь потому что… — раздраженно начала та, не замечая, как Блэк весело переглянулся с Лестрейнджем и Кэрроу. Но Том уже не обращал на эту бессмысленную перебранку внимания. Его глаза пристально следили, за Гермионой радостно улыбнувшейся Малфою. На что тот также поспешил в ответ приторно растянуть губы. Салазар. Том чувствовал, что его сейчас стошнит. Поэтому он, протянув руку, мягко взял сестру за кисть, заставив обратить ее взгляд на себя. Гермиона вопросительно вздёрнула брови, но Том лишь настойчиво потянул ее за ладонь, чтобы она селя рядом. Проигнорировав кислую гримасу Паркинсон, которой пришлось сесть из-за этого со все ещё ехидно ухмыляющимся Орионом, Реддл спросил что-то Лестрейнджа о матче по Квиддичу. И тот, поняв намёк, снова начал трепаться о нелогичных ставках, увлекая в разговор Кэрроу и Малфоя. Розье продолжил пялиться в окно, а Присцилла опять заспорила о чём-то с Блэком. Том же продолжал думать об этом Эйвери. Зачем же вдруг его переводить в Хогвартс? Эван прав: что за необходимость? Может ли это быть как-то связано с магловской войной? Но разве она не набирала сейчас обороты в Европе? Насколько Том знал — по рассказам Геллерта — школа находилась где-то в Северной Скандинавии. Конкретное местонахождение Грин-де-Вальд не сказал, а когда Том попытался выяснить, тот ответил, что это тайна, о которой знают лишь ученики и те, кто там работает и с поступлением в школу они дают непреложный обет, который обязывает их держать расположение Дурмстранга в секрете. Так или иначе Реддл был почему-то уверен, что перевод Эйвери в Хогвартс был как-то связан с действиями Геллерта. Интересно на какой факультет его распределят? Том скучающе скользил взглядом по вагону. Пока не наткнулся на сестру, которая сосредоточенно читала какую-то книжку, — взятую из их домашней библиотеки — закусив губу. Одна прядь упала ей на лицо, но видимо та была слишком увлечена, чтобы её поправить. Том почувствовал нарастающий зуд в подушечках пальцев, словно от пореза о край бумажки. И, не сдержавшись, заправил Гермионе локон за ухо. При прикосновении с ее нежной кожей по нервным окончаниям пронёсся электрический заряд, ударяя в голову и заставляя мышцы диафрагмы сокращаться чаще. Запахи обострились, впиваясь в кожу и не давая нормально вдохнуть. Оставляя задыхаться. Том не знал: возможна ли аллергия на корицу? И если да, то почему она до сих пор у него не появилась? Гермиона же, отвлёкшись от чтения, с вопросом посмотрела на него, но Реддл лишь покачал головой. И тоже решив скоротать время за чтением, достал из кармана мантии книгу по Легилименции — теперь уже замаскированную под пособие по уходу за магическими существами — и погрузился в текст.

***

— Слизерин! — провозгласила шляпа на весь зал и факультет громко поддержал ее аплодисментами. Том внимательно наблюдал, как сидящий на стуле Амэнтиус Эйвери, встал и уверенно прошёл к их столу заняв место у самого края. За всю церемонию распределения и даже сейчас его лицо оставалось безучастным. Будто ему было наплевать, даже если его распределят на Пуффендуй. Том ощутил, как по позвонкам прохладой прошлось презрение. Или нечто похожее. Понимает ли Эйвери как ему повезло оказаться на Слизирине? Или он успел отморозить себе все мозги пока учился в… — Действительно Дурмстранг, — голос Даренна вытянул Тома из мыслей, и он обернулся к однокурснику, вопросительно приподняв бровь. — Им всегда словно в гроб родственников насрали. — А ты откуда знаешь? — хмыкнул Абраксас, одновременно зачерпывая ложкой мороженное и накладывая себе в тарелку. Том мельком посмотрел на сорт — шоколадное. И вряд ли бы его это хоть как-то привлекло. Если бы не одно «но». Корица. Оно было посыпано гребаной корицей. Реддл раздраженно скрипнул зубами, сильнее сжимая руками ткань мантии под столом. Словно надеясь, что это поможет и не позволит мозгу направить сигнал по нейронным связям, чтобы слизать эту чёртову корицу. — Брат моего отца там учился, — голос Лейстренджа с трудом, но переключил Тома обратно на разговор. — И у него до сих пор такое же выражение лица. — По твоей логике, Даренн, — вступил в разговор Розье, отвлекаясь от кружки с горячим шоколадом. — в Шармбатоне все вечно улыбаются. — И с чего ты взял, что это не так? — Вдруг подключился Кэрроу, фыркнув. — Это не школа, а клуб для отсталых, где учат лишь, как уметь правильно делать реверанс. Магии там полный ноль. — Моя мать там училась, — произнес Эван и перевёл пристальный взгляд на Дагворта. Тот весь мгновенно сжался и уже открыл рот, чтобы начать что-то мямлить. Том усмехнулся, следя за вмиг накалившейся атмосферой. Взглядом пытаясь не утечь на стол. Тем временем Розье сузил глаза, а затем нарочито по-доброму уточнил. — А где же училась твоя, Даг? Кэрроу скукожился ещё больше, словно постепенно сдувающийся воздушный шар из которого с каждой секундой выкачивали гелий. Абраксас как ни в чем не бывало продолжал поглощать десерт, казавшись полностью безразличным к разговору, и лишь его тихое поведение намекало на то, что он на самом деле все слушал, чтобы потом наверняка сочинить очередную дурацкую шутку. Даренн же даже не скрывал насмешки, увлечённо ожидая концовки. — Хотя погоди, — Эван, нарочно сделал паузу, наблюдая, как Кэрроу от сдающих нервов чуть ли не с усердием елозит по скамейке, а затем издевательски протянул. — Насколько я помню она ведь вообще не получала образования. Так как ее магического потенциала было не достаточно. А не подскажешь ли почему? — Розье снова прервался явно наслаждаясь реакцией: у Кэрроу было такое выражение лица, словно его оглушили по меньшей мере пятью конфундусами. — Может, потому что она сквиб? Если мне не изменяет память это же волшебники, только которые вообще не могут пользоваться магией? Совсем как обычные маглы, правда? Дагворт застыл, словно под Петрификусом, его уши смешно покраснели, а лицо наоборот — стало бледным. И резко встав, он пробормотал что-то про плохое самочувствие и быстрым шагом покинул Большой зал. Лестрейндж разразился смехом, а Розье лишь усмехнулся. Малфой возвёл глаза к потолку, всем своим видом показывая, что считает подобный юмор верхом идиотизма, но тычок от Даренна проявил на его лице ехидное выражение. — Я смотрю, Том, твоя сестренка налаживает международные связи, — вдруг сказал Орион, до этого лишь скучающе ковырявший индейку у себя в тарелке и не прислушиваясь к очередной склоке. Том обернулся к нему, вопросительно приподняв бровь. Блэк, ухмыльнувшись, кивком головы указал на дальний конец стола. Реддл неторопливо последовал за этим движением взглядом, про себя уже понимая на что намекает Блэк. Но ему надо было убедится, что все действительно настолько плохо. Убедиться, что сестра до сих пор не усвоила ни один из уроков. Пока не наткнулся на режущую сетчатку деталь. Гермиона: она вместе с Паркинсон сидела напротив этого новенького Эйвери и над чем-то радостно смеялась, пока тот что-то рассказывал. Внешне каким-то образом Тому удалось сохранить непроницаемое выражение лица и даже выделяющееся с каждой секундой всё в больших количествах в мозгу отвращение не смогло дёрнуть и скривить его губы в чёткую линию. Ту которую она так не любила. Ведь это каждый раз значило, что это не кончится ни чем хорошим. И это действительно не кончится. Ни чем. Хорошим. Том встал и под вопросительные взгляды однокурсников направился к сестре. Мысленно стараясь контролировать скорость каждого шага, чтобы не выглядело так будто ему есть дело. Чтобы не выглядело так, словно уже через секунду он воткнет нож Эйвери в глотку. — Гермиона, — Том положив ей руку на плечо, мягко сжал и почувствовал, как та вмиг напрягалась. — Знакомишься с новенькими? Сестра обернулась, недоумевающе посмотрев на него, но Том лишь сел рядом растягивая губы в доброжелательной улыбке и не сводя глаз с лица Эйвери. Мысленно пытаясь просверлить в нем дыру. Тот протянул руку: — Амэнтиус Эйвери. Том пожал ее, произнося: — Том Реддл. В зрачках Эйвери быстро промелькнула эмоция очень похожая на интерес, и тот перевёл вопросительный взгляд на Гермиону: — Так вы брат и сестра? Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но Том успел быстрее: — Да. Я ее на год старше. — Значит ты с моего курса, — утвердительно произнёс Эйвери, а затем перевёл свой взгляд на Гермиону и слегка склонил голову вбок. — Вы не особо похожи. Том почувствовал, как мышцы его лица свело в спазме и улыбка неконтролируемо дёрнулась в натянутый оскал. Но вышколенные до автоматизма Геллертом привычки смогли вовремя дёрнуть кожу обратно. — Представляешь я сказала то же самое, когда впервые узнала! — Воскликнула Паркинсон. Слишком наиграно. Том мог поклясться, что от такого тона у него затрещали ушные перепонки, и он заметил, как Гермиона ткнула девчонку локтем в бок. На что Присцилла скривила ей злорадное выражение, но все же сменила тему, переключившись на климат в Дурмстранге и на «наверное-там-даже-летом-идёт-снег». Будто не могла знать ответ от своего брата. Под столом Том вдруг почувствовал, как к его руке что-то мягко прикоснулось. Опустив взгляд он наткнулся на бледную ладонь и прочертив дорожку от запястья к плечу, к шее и лицу встретился с горящим в карих глазах извинением. О, Гермиона. Том практически физически ощутил прилив слащавого умиления, словно сироп раздражающе приторно растекающийся по языку и плотно оседающий на рецепторах. И успокаивающе слегка сжал ее пальцы. В ее взгляде проявилась благодарность, а уголок губ слегка дернулся в улыбке. И как назло в нос опять ударил запах корицы. Только теперь уже не от сладкого. Черт. Он хотел сжечь ее шампунь Инсендио и одновременно вкалывать себе каждый раз внутривенно по миллисекундам. Чтобы хватало. Том про себя усмехнулся от абсурдности мысли. Даже с таким раскладом ему не хватит. Ему всегда будет мало. Том почувствовал, как его скулу прожигал чей-то взгляд, но тогда он сделал вид, что не заметил. Пусть Эйвери думает, что он не заметил.

25 октября

— Я говорил тебе с ними не общаться, но ты меня не послушала! — Звук его шагов так сильно отпечатывался от каменной плитки пола, что казалось странным, что вибрация ещё не передалась по всем коридорам замка. Они шли из библиотеки, куда минут двадцать назад ворвался Том, — услышав от Долохова, что его сестра опять крутиться в компании двух гриффиндорцев. Поттер и Уизли. Ну конечно же! Как ещё могло быть иначе?! Схватив Гермиону за руку, он чуть ли не выволок её оттуда, под возмущенные протесты этих придурков и недовольный многообещающий взгляд сестры, который явно говорил, что просто так, без блядских ругани и ссор она это ему не оставит. Черт! Геллерт же сказал, что все подправил. Неужели он вернул ей воспоминания об этих двух подсосниках Дамблдора?! — Мы и не общаемся, Том! — Крик Гермионы резанул ему по ушам, и он раздраженно поморщился. — Флимонт просто попросил… — Помочь ему с домашней работой, — Том фыркнул, чувствуя, как от самой фразы скулы сводит от презрения. — И ты повелась, да? Ты ведь в курсе, что он со мной одного возраста? Том заметил, как Гермиона недовольно поджала губы при его издевательском тоне. Она резко затормозила, перестав идти за ним, и ему тоже пришлось остановиться. — Перестань, Том, — Гермиона устало вздохнула. — Что такого в том, что Флимонт хочет просто пообщаться? — Он из Гриффиндора! — Прошипел Реддл и скривился. — И любимчик Дамблдора. — Это вовсе не значит, что он плохой, — возразила она. — К тому же простой разговор никому не навредит. — Я сказал, чтобы ты не общалась ни с кем из этого поганого факультета, — Том резко приблизился к ней. Настолько, что их кончики носов чуть ли не касались друг друга. Близко. Слишком близко. Но плевать. Гермиона видимо захотела отодвинуться, слегка качнувшись назад, но Том заметив, вмиг сжал ее плечи, не давая сдвинуться с места. Поймав на себе настороженный взгляд, он почувствовал, как в груди разлилось что-то тёплое и тягучее, а взгляд невольно скользнул на губы. Не то чтобы Том стал после того случая в озере находить поцелуй чем-то особенным. Это все ещё для него оставалось просто прикосновением кожи с кожей, правда со своими особенностями. Но если это была его сестра, то все чувствовалось иначе. С ней всегда все было иначе. Том приблизился практически соприкасаясь своим лбом с ее и буквально физически ощущая, как в животе жарким комком скручивалось будоражащее предвкушение. — Ты ведь больше не будешь, да? — Прошептал он и увидел, как в ее глазах промелькнуло несогласие. И тогда он добавил. — Ты же не хочешь меня разочаровывать, Гермиона? Она нахмурилась, отведя взгляд, но Том все равно видел борьбу эмоций на поверхности зрачков. От неё сквозило несогласием. Прошло несколько тихих секунд, на протяжении которых у Тома зудело желание укусить ее в нижнюю губу, которую она так часто любила прикусывать сама. Что и делала сейчас. Тому хотелось увидеть как из нее пойдет кровь. Но Гермиона посмотрела на него раньше, чем зуд достиг точки невозврата. — Не буду. И если бы у него отсутствовала феноменальная память, то вряд ли бы он понял о чем она. Поэтому, когда пришло осознание сказанного, Том растянул губы в одобрительной улыбке и, приблизившись, поцеловал ее в лоб. Когда он снова заглянул сестре в глаза, то увидел, как в них застыл шок. — Я верю тебе, сестренка. Поэтому не смей пренебрегать этим, — он потрепал ее по голове, хотя из-за попрежнему горящей злости в ее глазах, ему хотелось просто больно сжать в кулак ее волосы. Чтобы она попросила. Чтобы единственное, что отражалось в ее глазах был страх. Но не сегодня. Том отстранился и уже взяв сестру за руку, потянул в сторону Слизеринской гостиной. Как вдруг перед глазами резко потемнело, будто кто-то применил «нокс», а уши заложило. В голове вспыхнула острая боль. Такая возникала всегда, когда Геллерт тренировал его: словно при попытке сломать защитные стены и влезть ему под черепушку, и Том пошатнулся. Осев на колени, он пытался мысленно отстраниться от странного шума заполняющего мысли с каждой секундой, но тот мешал думать туманя сознание и руша уже, казалось, устоявшиеся в памяти отработанные цепочки действий. Вдалеке послышался обеспокоенный голос сестры, но Том не смог сфокусироваться на этой мысли, чтобы что-то ей ответить. В какой-то момент он вообще перестал понимать где находиться, а потусторонние звуки исчезли. Остался лишь шум. Но затем, сквозь него, Том смог различить едва уловимое знакомое шипение. Змеиное: Комната. Открой ее. Практически приказ. Точнее это он и был. Том попытался отмахнуться, заглушить его. Но шёпот лишь усилился, а боль, сдавливающая виски стала практически невыносимой. В глазах по прежнему все расплывалось и было темно. Голова раскалывалась. И в какой-то момент Том понял, что теряет сознание.

***

Первое, что он увидел — яркий слепящий свет, задача которого видимо была спалить весь первый слой его глаз. В нос ударил концентрированный запах медикаментов, лекарственных трав и накрахмаленных простыней. Понятно, он в лазарете. Поморщившись, Реддл пытался заставить себя преодолеть желание погрузится обратно в приятную дрему. Но сонливость мгновенно пропала, когда он обнаружил Гермиону. Она лежала на соседней койке и увлеченно читала какой-то учебник по нумерологии, уровень которого явно был выше, чем для ее курса. — Гермиона, — позвал он, и увидев, как сестра вмиг повернулась к нему, мгновенно захлопнув книгу, почувствовал, как в груди что-то затрепыхалось. Словно глупая моль подпалившая крылья, но продолжающая лететь на огонь. — Как ты себя чувствуешь? — Она взволнованно просканировала его взглядом, и Том не смог не улыбнуться от ее умилительного выражения лица. — Лучше, — ответил он и, взъерошив ладонью волосы добавил. — Что произошло? Гермиона нахмурилась. — Я думала ты знаешь. Он отрицательно качнул головой. — Помню только, что отключился. — Ты не помнишь почему? — Гермиона внимательно взглянула на него, и у Тома возникла странная мысль: она, что, проверяет меня? — Нет, — его глаза впились в ее выражение лица, вычисляя недочеты и видя, как ее брови дернулись к переносице ещё сильнее. Будто хотели сойтись, но что-то им помешало — невидимая выработанная годами привычка. — А ты почему здесь? — Я тоже потеряла сознание. Но немного позже, чем ты. Черт. Это плохо. Почему она потеряла сознание? Неужели… Неужели Василиск связался и с ней? Тогда это испортит ему все планы. — А ты не помнишь из-за чего? — Том скользил по ее лицу взглядом, отслаивая маску от настоящих эмоций. Выискивая правду: ее правая бровь слегка дернулась, означая, что она нервничает; указательный палец левой руки надавил на обложку книги, показывая, что она в ускоренном процессе подбирает варианты своего ответа; и наконец ее глаза прервали их зрительный контакт. Пусть это было на секунду. Пусть это были лишь жалкие миллиметры — она наверняка перевела взгляд на его ресницы или что-то очень близкое к зрачку — но этого было достаточно. Чтобы Том все понял. — Нет. Ложь. Он уже знал, что ответ будет именно такой. Но теперь вопрос заключается в другом: зачем ей врать насчёт этого? Почему Гермиона не хочет рассказывать о странном голосе в голове? Если только… Том почувствовал, как будто в голове что-то щелкнуло. Словно кто-то наконец включил прожектор. Направил его в закулисье, показывая, что все происходящее было лишь жалкой постановкой. Театром одного актера. Или точнее актрисы. Гермиона заведомо знала, что это был Василиск. Но как? И почему? Ведь, когда они ещё жили вдвоём в приюте, то Том ни разу не видел никакого, даже малейшего, контакта ее со змеями. Только если он их для чего-то призывал, а сестра была рядом, оставаясь лишь непосредственным наблюдателем. Но не более. Или может Гермиона просто тщательно от него это скрывала? У Тома перед глазами всплыл их диалог с Грин-де-Вальдом, где-то спустя несколько месяцев с начала их жизни с ним. Когда Реддл признался ему, что понимает змеиный язык и сам может на нем говорить, то Геллерт, странно посмотрев на него, ответил тогда, что это очень редкий дар и очень мало волшебников, кто им владеет. И намекнул, что одним из самых известных змееустов всех времён являлся Салазар Слизерин — один из основателей Хогвартса. Гермиона в тот момент была рядом и слушала их разговор. Тогда Том списал ее чрезмерную внимательность на характерную для неё черту стремления знать всё и вся. Но видимо он просчитался, и тот интерес был вызван не простым любопытством. А желанием узнать подробности. Узнать детали, чтобы потом сложить все пазлы воедино. Но почему она не рассказала ему сразу, когда этот талант проявился у неё в первый раз? Том каждой клеточкой тела — от серого вещества в мозгу, до внутренностей костей — ощущал, как негодование распирало его. Въедалось в подкорку мыслей, вытаскивая из самых дальних и затхлых углов долгосрочной памяти все больше моментов, где ответы лежали буквально на поверхности. Словно насмехаясь. Но он их не замечал. Нет. Это она их от него скрывала. Но стоит ли себя сейчас выдавать, что он обо всем догадался? Лучше не стоит. Ему было интересно к чему приведет это негласное соревнование. Не то чтобы Том сомневался, что Василиск послушает не его. Но так ведь даже интереснее. Он заберет победу себе. Покажет на деле кто всегда был лучше из них двоих — истинный наследник Салазара Слизерина. И тогда сестренке ничего не останется кроме как признать его. — Это странно, — произнёс он и состроил задумчивое выражение лица. — Картинка складывается такая, словно нас прокляли. По крайней мере пытались, — Том хмыкнул. — Наверняка это были гриффиндорцы. Он скосил взгляд на сестру и увидел, как у той в шоке расширились глаза на его заявление. — Зачем им это? — Задала вопрос Гермиона и отрицательно мотнула головой. — Это глупо и неосмотрительно. Их факультет мог потерять кучу балов, а виновников бы исключили. — Как ты уже сказала: «глупо и неосмотрительно» — в стиле этих недоносков. Сестра раздраженно вздохнула, напомнив чем-то в этот момент Геллерта, который всегда так делал, когда Реддл упирался и не соглашался соблюдать какие-либо правила. — Хорошо, если ты считаешь их такими глупыми, — Гермиона вздёрнула подбородок, и по ее тону Том понял, что она сейчас выдвинет — по, кончено же, ее мнению — неоспоримый аргумент, — то скажи каким образом им тогда удалось все это провернуть не оставив ни единого следа: вырубить нас, стереть память, не попасться при этом на глаза портретам, вернуться обратно в гостиную не вызвав ни одного подозрения из-за нарушения комендантского часа, и все это без единого свидетеля? Том прикусил внутреннюю часть щеки, изображая искреннюю задумчивость. — Не знаю, может быть им помогал кто-то из старшекурсников? — Он слегка наклонил голову и челка упала ему на глаза, заслоняя лукавый блеск от пронзительного взгляда сестры, которая недоверчиво прищурилась. Гермиона вздохнула и Том отчетливо уловил в этом осуждение. — Считай, как хочешь. — Ответила она и уже потянулась за книгой, чтобы ее открыть, как послышался скрип входных дверей и гул голосов. Через несколько секунд к их койкам подбежали запыхавшийся Абраксас с Лестрейнджем и Блэком. — Нам сегодня сказал староста, что вас нашел Прингл без сознания в коридоре вчера вечером.- Проговорил Малфой, пытаясь отдышаться. — Мы как только узнали, сразу пошли к вам. Как так получилось? Он повернулся к Гермионе и обеспокоено пробежался по ней взглядом. Та пожала плечами. — Мы сами так и не поняли, что конкретно произошло. Даренн нахмурился и задумчиво посмотрел в потолок. — Не похоже, что вас прокляли, такое бы точно не сошло с рук обычному студенту без каких-либо последствий. Орион согласно кивнул, добавив. — Да, никто не видел больше никого в коридорах в то время, а когда опрашивали портреты — они тоже сказали, что ничего подозрительного не заметили. Гермиона кинула в Тома свой фирменный взгляд «ну-я-же-говорила», но озвучивать в слух не стала. — И на сглаз это тоже не похоже. На вас ни ссадин, ни синяков, — брови Абраксаса сдвинулись на переносице, но затем, тряхнув головой, — словно сбрасывая с себя неприятные мысли — его губы растянулись в облегченной улыбке, — но главное, что все обошлось и вы в порядке. На последнем слове, Малфой снова посмотрел на Гермиону и заметно просветлел, когда сестра улыбнулась ему в ответ. Том бы предпочел, чтобы солнечный свет все-таки выжег ему сетчатку глаз пару минут назад, чтобы не видеть эту до сводящих скул приторную сцену. Даренн фыркнул. — То, что обошлось в этот раз — не значит, что потом повезет также. Диппет это просто так не оставит. — Он повернулся к Тому. — Ты совсем ничего не помнишь? — Только как отключился. — По мне так — это очень странно. Даже если кто-то оказался настолько хорош — насколько и глуп — в чем смысл? — Орион поморщился, скрестив руки на груди. — Вы просто потеряли сознание. Это не похоже на месть или на розыгрыш. — Может быть это случайность? — Выдвинула свое предположение Гермиона. Том еле сдержался, чтобы не рассмеяться: даже в этой ситуации, зная правду, она все равно пыталась обелить честь несуществующего подозреваемого. — Случайность? — У Абраксаса вырвался смешок, в тоне которого проскользнула истеричная нотка. — Вы оба упали в обморок — не сильно смахивает на дело случая. Лестрейндж и Блэк лишь согласно кивнули, видимо все еще продолжая пытаться понять что произошло. — Кстати, — Малфой, которому походу надоело слишком много думать, решил перевести тему, — Эван не смог прийти, потому что его Дамблдор позвал к себе насчет проекта по трансфигурации, но он просил передать вам обоим свои пожелания скорого выздоровления. Том кивнул. Спрашивать про отсутствие Кэрроу он не собирался, ему было слишком наплевать. В голове был навал из мыслей, и он сам сейчас пытался разобраться, что делать с недавно выяснившейся ему информацией. Если Гермиона тоже знает про Василиска, то он должен побольше разобраться как именно подобные существа выбирают себе хозяинов, а также ускорить процесс по поиску Тайной комнаты. Даже если наследника два — победителем может выйти из этой гонки только один.

***

7 ноября

— Реддл. Том, оторвав взгляд от пергамента с эссе по нумерологии, увидел стоящего перед ним Эйвери. Состроив вежливое выражение лица и уже собираясь спросить что сокурснику нужно, Том онемел, почувствовав как слова буквально встали поперек горла. Застряли вместе в возмущенным выдохом в трахее. Это что ещё за хрень? Эйвери сел напротив него, положив книгу по рунам на стол и начав доставать из своей сумки чернильницу и пергаменты. Как будто так и должно быть. Как будто это нормально — не спросить никакого разрешения. Как будто Эйвери имел на это полное право. Видимо воспитание избалованного сынишки министра дают о себе знать. Том прочистил горло и растянул губы в приветливой улыбке, внутренне пытаясь придумать как прогнать отсюда сокурсника побыстрее: — Амэнтиус, — Эйвери поднял на него взгляд и Том встретился с режущим цветом стальных радужек. Реддл почувствовал как по загривку скользнуло холодом, — тебе нужна с чем-то помощь? Тот отрицательно мотнул головой и, достав перо, окуная то в чернильницу, произнес: — Нет, не нужна. Том еле сдержался, чтобы не стиснуть зубы. Ну и нахер он тогда сюда приперся? Не то чтобы Том не пересекался с Эйвери до этого и его «многословность» была уже хорошо Реддлу знакома. Их часто ставили в пару на занятиях в последнее время. Особенно на защите от темных искусств, так как Эйвери на удивление оказался в них довольно хорош. Он знал много заклинаний, которые либо были из программы со старших курсов или не входили в школьную программу вообще. Том предполагал, что Амэнтиус научился им в Дурмстранге, так как — Реддл помнил это из рассказов Геллерта — там делали больший упор в сторону боевой и темной магии. Большинству теоретических предметов — таких как нумерология, руны и история магии — было всего в сумме уделено меньше семи часов в неделю. Тем не менее, несмотря на явно высокие познания и тягу к учебе, они мало контактировали вне занятий: Эйвери был больше похож на затворника. Не такой жалкий как Долохов, но все равно сторонящийся толпы. И не то, чтобы Том сам стремился к общению с ним, но иметь рядом соображающего напарника, а не глупо списывающего, — как Малфой, — или даже просто не заинтересованного в большинстве дисциплин, — как Розье — приносило свою пользу. По уровню продуктивности их взаимодействия на уроках с Эйвери ни чем не уступали с Лейстренджем, а где-то даже и превосходили его. Так что, как напарник, Эйвери был… достаточно сносным. Терпимым. — Я подумал, что будет лучше, если мы совместим наши усилия… — Том удивленно вскинул брови на фразу однокурсника, — в учебе. Тот макнул перо в чернила и как ни в чем не бывало начал писать эссе. Реддл хмыкнул: — С чего бы мне объединять с тобой усилия? Я и так лучший ученик на курсе. Эйвери слегка наклонил голову в бок, и тут между светло русых кудрей спадающих на лицо мелькнула усмешка. Еле заметная, легкая, буквально один изгиб уголка губ. Наверное самое первое проявление хоть какой-либо эмоции, помимо ежедневной отстраненности и равнодушия. — Но тебе же одного этого недостаточно. — Не вопрос — утверждение. Том скептично выгнул бровь и откинулся на спинку стула, внимательной следя за мимикой лица напротив. — Ты ведь хотел бы знать больше. — Эйвери поднял на него взгляд. Реддл вмиг различил в нем уверенность… нет, знание. Чего-то, что Амэнтиусу определено не стоило знать. — И что ты можешь мне предложить? — Том растянул губы в ухмылке, скрещивая руки на груди. Надо же, какой самоуверенный аристократишка ему попался. Наверняка он скажет что-нибудь про помощь в практике темных заклинаний, которым его научили в его скрытной школе. Или про совместные дуэли для подтягивания общих навыков вроде реакции, чтобы лучше успевать на Защите. Но когда Эйвери открыл рот, Реддл почувствовал как по телу прошел разряд. Шока. — Я знаю как убрать тот блок в твоей голове, — он поднял взгляд на Тома и усмехнулся, заметив неприкрытое удивление, бликом свечи скользнувшее по темным радужкам — который не дает доступа к твоим воспоминаниям. Тому понадобилось несколько секунд, чтобы мозг смог прогрузить информацию. И ещё раз. Ещё раз. Ещё раз. Что блять? Откуда Эйвери узнал? Даже если увидел у него один раз настоящее название книги на обложке, — что было в принципе невозможным так как Реддл постоянно накладывал на нее маскирующие чары, меняя с одного предмета на другой, — он не мог с точностью знать какие именно ответы на вопросы Том в ней искал. Да и в целом, он всегда следил за фолиантом: что тот точно в его сумке или в ящике комода, на который он накладывал сильное запирающее заклинание со специальным паролем, придуманным самим Реддлом. И когда Том его произносил, то всегда следил, чтобы в спальне помимо него никто не находился. Да и сам Эйвери не жил с ним в комнате, поэтому и не мог его услышать. Тогда как он?.. — Я вижу, ты потрясен. — Эйвери снова посмотрел на пергамент и продолжил непринужденно писать эссе. Словно они вели обыденную беседу об истории Хогвартса или о том какой из учителей оказался хуже всего в методике преподавания. Так, хорошо, может быть Эйвери действительно как-то разузнал про книгу. Заметил на одном из уроков или в Большом Зале. Том даже допускал вариант, что в какой-то момент чары могли слететь, и однокурсник успел прочитать название. А про конкретный интерес Реддла он мог просто угадать. Предположить. Это было очень маловероятно и безнадежно глупо рассчитывать на такой расклад событий, но иначе Том не понимал как Эйвери это удалось. Поэтому он просто решил прикинуться дурачком. — Я потрясен, потому что понятия не имею о чем ты, Амэнтиус. — Том состроил недоумевающее выражение лица, слегка склонив голову в бок. Закинул ногу на ногу и скептично приподнял одну бровь. Расправил плечи. Для Эйвери все должно выглядеть так, словно Реддлу все равно. Что однокурсник и правда выдал полнейший бред. — Хочешь сказать, что та книга, лежащая сейчас у тебя в сумке под видом продвинутого учебника по зельям и в правду по зельям? — Эйвери холодно хмыкнул, даже не подняв головы. Было очевидно, что попытка Тома сыграть в непробиваемого болвана, задела достоинство однокурсника, явно считавшего, что к такому как он Реддл отнесется с большим уважением. Ну или хотя бы с интересом. Все-таки как-то же Эйвери дорвался до правды. Черта с два. Пошел ты нахер. Том стиснул челюсти от раздражения, услышав фразу, но через секунду улыбнулся: — Стал бы я тебе врать, Аментиус? — Эйвери фыркнул, на секунду замерев, затем аккуратно положив перо, потянулся к сумке, лежащей на полу. Наверное, будь здесь Геллерт, он бы точно скривился. Не от разочарования, нет. Но от жалости к потерянным десяткам часов времени, потраченных на изнуряющие тренировки, которые по-видимому прошли мимо рефлексов и реакции. Поэтому Том был рад, что Грин-де-Вальда физически не могло здесь оказаться, чтобы улицезреть этот позор. Эйвери, найдя палочку, незаметным быстрым движением повел ею в воздухе и единственное, что успел увидеть Том — как книга по легилименции, действительно замаскированная под учебник по зельям, вылетела из его сумки к однокурснику прямо в руки. — Давай проверим. — Амэнтиус хмыкнул, видя шокированное таким наглым приемом лицо Реддла, пролистывая страницы и снимая заклинание. — Да, конечно самое обычное зельеварение. Даже про важность степени структурности памяти упоминается. Том сжал зубы, сам незаметно потянувшись за собственной палочкой. — Отдай книгу, Эйвери. — А иначе что? — Однокурсник усмехнулся, вскидывая подбородок. Этот жест настолько показался Тому знакомым, словно ему по нервам прошлись наждачкой, как вкус постоянно используемой зубной пасты, которая уже настолько приелась, что когда её выпускают с новой добавкой невольно хочется сблевать. — Я не боюсь твоих заклинаний, Реддл. Они для меня — детский лепет. Том сжал крепче палочку, пытаясь угадать нужный момент. Что лучше? Оглушить и стереть память? Нет, он хотел, чтобы Эйвери запомнил, что никто не смеет лазать по его вещам, копаться в его собственности. Тогда обезвредить и обездвижить. А с тем, что однокурсник знает правду, он разберется позже. Том уже повел древком в нужной руне, как вдруг Амэнтиус захлопнул книжку, уголки его губ дернулись вверх, а лицо приобрело странное лукавое выражение: — Я не хочу ссор, Том. — То как Эйвери резко перешел с фамилии на имя, заставило Реддла напрячься ещё больше. Было что-то в сынке министра, что посылало предостерегающую дрожь по нервам, заставляя сжать палочку крепче. — Как я и сказал, все, что мне надо — это лишь наше совместное объединение усилий в учебе. — Том скептично посмотрел на него. — И если ты согласишься, я верну тебе твой драгоценный учебник обратно и выполню свою часть уговора. Он вытянул руку с книгой перед собой и вопросительно вскинул бровь, хотя, Том видел, что в серых радужках заранее читался триумф. Эйвери знал, что Реддл не откажется от такого пусть и настораживающего, но очень выгодного особенно для него самого предложения. Том нахмурился, но ещё раз мысленно проанализировав условия «сделки», подумал, что в целом он может и потерпеть несколько часов в неделю времяпровождения с наглым однокурсником. К тому же, ему не терпелось узнать, как Амэнтиус смог провернуть трюк с книгой и разузнать про «блок в голове» Реддла. Да и получить знания одного из самых закрытых магических заведений мира представлялось не такой уж и плохой перспективой. Том хмыкнул и протянул ладонь. — Идет.