Цвета

      — Алина.       Голос, раздавшийся из-за двери, звучал низко и ровно, но поглощенная своими мыслями Алина услышала его столь же отчетливо, как если бы имя прошептали на ей ухо. Ее охватило нервное предвкушение.       Алина уставилась на дверь. Конечно, Дарклинг не постучал. «Наверное, ему никогда не приходилось стучать», — подумалось Алине, пока ноги сами вели ее к двери.       Он пришел, а она была в полном раздрае: глаза опухли от слез, дыхание сбилось. Алина вздохнула. Спору нет, во время демонстрации она выглядела прекрасно, но вряд ли Дарклинг оценит ее теперешний вид. С этой невеселой мыслью она повернула дверную ручку.       Первым делом Алина заметила неудовольствие Дарклинга: слегка нахмуренные брови, приоткрытые губы. Он словно не мог смириться с тем, что придется еще раз позвать ее.       Но ему не пришлось. Она откликнулась на его зов, хотя понятия не имела, что будет дальше.       — Ты плачешь, — сказал он через мгновение, и сжал ее подбородок.       Сердце Алины забилось быстрее, когда Дарклинг нежно провел пальцем по ее щеке, смахивая слезы. Кажется, меньше всего он ожидал застать ее плачущей.       — Я… — Алина закрыла глаза, успокаиваясь. Его прикосновение всегда наполняло ее уверенностью, но эта встреча и все, что случилось ранее, оставили ее без слов. — Да.       — Из-за меня?       «Просто признай это. Он владеет тобой».       Всплывшая в памяти ухмылка Мала заставила ее замереть.       Дарклинг убрал руку, и, взглянув на его помрачневшее лицо, Алина поняла, что он неверно растолковал ее молчание. Но прежде, чем она успела все объяснить, Дарклинг отвернулся. Он собирался оставить ее одну, как и Мал.       Вот только Мал пришел не за ней. Он ожидал увидеть напуганную болезненную маленькую девочку, а когда вместо этого нашел гриша, то отказался от нее. Дарклинг же никогда не терял веры в нее. В то, кем она была. И после демонстрации он… не только обнял ее, а сделал гораздо больше.       Поэтому Алина схватила его за запястье. Дарклинг тут же застыл, словно ждал, что она его остановит.       — Я… прощалась со старым другом. Пожалуйста, не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходил.       Дарклинг без колебаний шагнул к ней, дверь в ее покои закрылась, но к тому моменту, когда Алина это заметила, он уже обнял ее за талию, притягивая к себе.       — Тогда я останусь, — сказал он и нетерпеливо прижался губами к ее губам.       «Было бы так легко позволить ему поглотить себя», — размышляла тихая часть Алины. Остальная ее часть была занята тем, что обвила руками шею мужчины, прильнув к нему, и отвечая на поцелуй. В конце концов, тьма поглотила столь многое. Но Дарклинг взывал к ней, даже сейчас его сила струилась сквозь ее тело. Он полагался на нее, и Алина была полна решимости оправдать его ожидания. Ведь возможно же, чтобы свет и тьма существовали в гармонии?       Когда он прервал поцелуй, Алина тяжело дышала. На мгновение она испугалась, что он передумал, но Дарклинг развеял ее страхи, скользнув губами к подбородку и вниз по шее. Алина запустила пальцы в его густые волосы, слегка царапая кожу. Впрочем, он совсем не возражал, выводя языком узоры на ее коже и легонько прикусывая горло в отместку.       Наверное, юным девушкам не пристало так стонать, но Алине было все равно. Она запрокинула голову, позволяя ему продолжить ласки. Связь между ними отдавалась в каждом поцелуе, в каждом прикосновении: на этот раз в нем не было гнева.       «Ему некуда больше пойти», — с восторгом поняла она. Под покровом удовольствия пробивались слабые ростки волнения, но в тоже время Алина ощущала нечто вроде ликования. Невольно вспомнились глаза Мала, но почти сразу видение развеялось. Взгляд темно-серых глаз пожирал настоящую ее, и волны желания, прокатившейся к ней от Дарклинга, было достаточно, чтобы отбросить сомнения прочь.       Другая рука мужчины проследила дорожку поцелуев на ее шее. Нежное прикосновение заставило Алину задрожать, и даже в тусклом свете комнаты она увидела, как приподнялись уголки его губ.       — Такая чувствительная.       Если до этого Алина не покраснела, тот теперь на ее щеках точно расцвел румянец.       — Может, мне холодно, — парировала она.       Дарклинг улыбнулся, чем немало ее поразил, и осторожно потянул за несколько прядей — аккуратный узел Жени развязался, и локоны рассыпались по плечам. Дарклинг лениво намотал один на палец, продолжая улыбаться.       — Тебе не холодно.       Он был прав. Алине казалось, что внутри нее разгорается пожар куда мощнее, чем силы, что она призывала этой ночью. Самодовольное выражение мужчины не упрощало ситуацию, и Алина уже не могла понять сгорает она от желания или от стыда.       — Я не… — запинаясь произнесла она, пряча глаза. — Я хотела сказать, что я не…       Конечно, ее и раньше целовали, но ни с кем Алина не заходила так далеко. «Вот так… никогда», — подумала она, вспомнив его руку на своем бедре. Стодвадцатилетнему Дарклингу ее неопытность должна была быть до боли очевидна.       Он оставил в покое ее волосы и, приподняв ее подбородок, посмотрел ей в глаза. Его губы были сложены в улыбке, но от его горящих серых глаз у Алины перехватило дыхание.       — Хорошо, — резковато ответил Дарклинг. Он не объяснил, и она не спросила. И когда его губы снова нашли ее, Алина сцеловала его улыбку.       Хорошо. Она задрожала, когда его рука собственнически скользнула по ее спине. Он не хотел отпускать ее, и это придало Алине храбрости. Она торжествующе рассмеялась ему в губы, и Дарклинг замер, удивленный смелыми движениями ее рук.       — Это все, чего я хочу, — прошептала в поцелуй Алина, пока ее пальцы поглаживали его грудь. Часть ее, горевавшая о Мале, беспокойно зашевелилась, но это была совсем крохотная частичка, которой нечего было противопоставить Дарклингу, их связи и тому, как он смотрел на нее. — Надеюсь, ты не ждал, что я просто лягу и отдамся тебе.       От его смеха у Алины побежали мурашки. Дарклинг коснулся губами ее шеи, щеки, мочки уха.       — Я учусь быть осторожным в своих ожиданиях насчет тебя. — Скольжение шелка по коже опьяняло, но не шло ни в какое сравнение с прикосновением пальцев к бедру, когда его рука опустилась ниже. — Я никогда не смогу… сковать тебя.       Алина готова была поспорить с этим утверждением. Может он и не прижал ее к двери, но привязал к себе по-другому. Больше. Слово пронзило ее, и Алина впилась пальцами в мужской кафтан. Она поддалась не Дарклингу, а силе собственного желания.       Больше.       Должно быть, Дарклинг почувствовал ее мысли, также как она ощущала его гнев, горечь, его желание. Он резко выдохнул и легко подхватил ее под ягодицы. Алина скрестила ноги за его спиной и ахнула, ощутив трение между ног. Снова и снова целуя ее, Дарклинг понес Алину к кровати.       — Это только начало, — пообещал он, укладывая ее на ложе. Он не был нежен с ней, но Алине этого и не хотелось. Она больше не была хрупкой и слабой. Она была гришом. — У тебя будет больше, Алина. У тебя будет все.       Дарклинг припал губами к ее шее, но какими бы умопомрачительными не были эти ласки, им не удалось полностью отвлечь внимание Алины от руки, неумолимо движущейся вверх по ее ноге. Юбки оказались сбиты на талии, и у Алины не было ни малейшего желания поправить их. Длинные пальцы скользнули по ее обнаженному бедру, и она неосознанно подалась вперед.       «Святые, а ведь это только поцелуи», — с замиранием сердца подумала она. Как она могла так отчаянно нуждаться в его прикосновениях? Ответ пульсировал по всему телу с каждым вздохом; сила Дарклинга хлынула в ее, а затем отступила, как отлив, увлекая все ее существо за собой.       Холодный воздух щекотал обнаженную кожу, и, не успев обдумать свои слова, Алина выдохнула:       — Подожди!       Мужские пальцы впились ей в бедра. Алина застонала, не в силах сдержаться, и на мгновение ей показалось, что Дарклинг не послушает. Ее стон словно задел струну внутри него, пробудив что-то первобытное и дикое.       Но, похоже, ничто не могло поколебать его привычное самообладание. Дарклинг медленно заставил себя расслабиться и, подняв голову, пристально посмотрел на нее.       — Что еще? — спросил он с непередаваемой интонацией.       Алина почувствовала, как горят щеки. Что было немного смешно, учитывая ситуацию. Она провела рукой по его кафтану и, запинаясь, произнесла:       — Это… нечестно. Наряд, конечно, красивый, но… я не могу… у него нет тех же преимуществ, что у моего.       Бровь мужчины изогнулась, а на губах заиграла ухмылка.       — Ты устала лежать и отдаваться, Алина?       Алина вскрикнула от негодования, покраснев еще сильнее. Хуже всего было то, что в его словах была доля правды.       — Ты хочешь, чтобы я тебя раздела или нет?       Дарклинг усмехнулся и призывно вытянул руки.       — Конечно.       Алина приподнялась на локтях и сглотнула. Она не нервничала, она была напугана и взволнована. «Это просто кафтан, а под ним его грудь. Ты знала, зачем он пришел. И что хочешь, чтобы он сделал».       Дрожащие пальцы сами потянулись к пуговицам и весьма ловко с ними расправились. Алина медленно стянула с Дарклинга кафтан, ощущая на себе взгляд серых, как кварц, глаз.       «Какой он бледный», — подумалось ей, при взгляде на его обнаженную грудь. Но это только прибавляло ему красоты, и ей захотелось попросить разрешения прикоснуться к нему. Глупая мысль, ведь он-то разрешения не спрашивал. Да, она трепетала перед ним, измученная собственной неуверенностью, но если она собирается отдаться ему, то спрашивать разрешения не будет.       — Нравится увиденное?       — Я тебя сейчас ударю.       — Если бы я знал, что ты собираешься заниматься рукоприкладством, то ни за что не позволил бы себя раздеть.       Алина заставила его замолчать поцелуем, потому что если бы он продолжил говорить, она бы умерла от смущения. И все же ее губы тронула улыбка. Алина отстранилась и принялась осыпать поцелуями его шею, с восторгом осознавая, что немногие видели Дарклинга с этой стороны. Пусть даже полностью открывался он только перед ней. Ее губы тронули его плечо, а пальцы невесомо огладили живот. Никакого «но». Она хотела, чтобы эта часть его принадлежала только ей.       «Хорошо», — сказал он ей ранее, и Алине показалось, что теперь она поняла. Ее движения стали более уверенными, и она позволила себе царапнуть зубами его ключицу, когда Дарклинг толкнул ее обратно на кровать и с рычанием впился ей в губы поцелуем.       Алина развеселилась. Ее ласки только сильнее разожгли пламя желания, пути назад больше не было. Дарклинг запустил руку ей под юбку, и она вскрикнула от внезапно пронзившего ее острого удовольствия, когда его пальцы нашли ее женское естество. Видимо в промежутке между поцелуями он стянул с нее нижнее белье.       Алине было все равно. Больше, попросила она ранее, и Дарклинг сдержал свое обещание. Она отдалась ему, его губам, его рукам, его силе. Алина чувствовала себя так, словно ее тело словно принадлежало кому-то другому, но в то же время ясно осознавала, что это ее рот исторгает стоны, ее бедра двигается навстречу его пальцам, ее ногти царапают его спину. Она сама прижимает Дарклинга к себе.       В какой-то момент сквозь дымку удовольствия Алина ощутила, что он тоже избавился от мешающей одежды. Смешливый голосок в ее голове отметил, что ему определенно нечего стесняться, но большая часть Алины потерялась в прикосновениях, сокрушенная страстью, хотя клялась, что не позволит этого (впрочем, красные борозды на его спине доказывали, что она не только лежала на спине).       — Моя, — пробормотал Дарклинг, и его губы снова припали к ее шее. — Ты моя, Алина.       «Он владеет тобой». Слова вихрем пронеслись в голове, но Алина уже не помнила, от кого услышала их, и не хотела их опровергать. Если она принадлежала ему, то Дарклинг принадлежал ей, по крайней мере, в этот момент. Его умелые прикосновения заставляли ее дрожать и отчаянно жаждать большего.       А потом он вошел в нее. Алина выгнула спину и всхлипнула; одна ее рука вцепилась ему в плечо, а другая безвольно упала на покрывало. Дарклинг тут же переплел их пальцы и прижал их ладони к кровати. Они двигались в унисон, пока оба не исчезли, став одним целым.       Дарклинг толкнулся в нее, потянулся всем своим существом, и Алина с радостью ответила. «Вот кто я». Мысль вскружила голову, разогнала по венам набухающую силу и острое обжигающее удовольствие, пока Алина не содрогнулась, достигнув пика наслаждения.       Свет вырвался из нее, озарив комнату, и вскоре Дарклинг присоединился к ней.       Наступившую затем уютную тишину прерывали только звуки сбившегося дыхания. Придя в себя, Алина медленно убрала руку с его спины; Дарклинг выскользнул из нее, и она застонала, удивленная тем, насколько чувствительной осталась. Последовала небольшая пауза, прежде чем ее ушей коснулся смешок.       — Мои цвета подходят тебе, — мягко сказал он.       Алина залилась краской, когда поняла, что лежит в оставшейся одежде. Она прикрыла ладонью лицо, но потом все-таки осмелилась сквозь пальцы взглянуть на обнаженное мужское тело.       — Я могла бы к этому привыкнуть.       Дарклинга наполнило удовлетворение — Алина почувствовала это через их связь, крепкую, как никогда прежде. «Вряд ли теперь что-то сможет нас разлучить», — размышляла она.       — Носи их, — Дарклинг прижался долгим поцелуем к впадинке на ее горле. — И я посмотрю, чем можно тебя побаловать.       Когда на следующий день занятия возобновились, Алина была в черном.