Я не одержима им, честно

Что вы знаете о чувстве абсолютного отчаяния и беспомощности? Когда в голове роем суетятся мысли, ноги требуют бежать и что-то делать, но сил никаких нет и ты просто стоишь, прижавшись лбом к оконному стеклу и плачешь. Вселенная в очередной раз не брезгует напомнить, что ты всего лишь песчинка в ее масштабе. Что ты ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить блядский ход действий, который она задумала. Что ты – никто и звать тебя - никак. Андрей уехал вчера. Вот так, почти никого и не предупредив. Сердце отдает тупой болью, почти физической. А я всё стою и смотрю на лучезарную погоду за окном и чувствую, как в груди у меня что-то болезненно рвётся. Счастье было так близко… Я всё писала и писала ему всё это время. Лист за листом, стих за стихом, подарок за подарком. Я писала ему обо всём. Я рассказывала как у меня трепетало сердце при нашей первой встрече, спрашивала как у него дела и молила написать ответ, присылала шоколад, ещё какие-то мелочи, вырезала из книг самые романтичные моменты и намекала, что у нас с ним будет всё так же. Я писала, что однажды мы встретимся и будем счастливы вместе. Я планировала открыть ему свою личность в ближайшее время, но моя драгоценная золотая рыбка, которую я удила полгода, взяла и сорвалась с крючка. Он уехал, потому что у него заболела мама. Чтоб сдохла эта старая карга.

***

Снег бился в окна маршрутки, заслоняя обзор. Варежки были мокры насквозь, зубы начинали стучать от холода. Неприятно. «Нужно было надевать куртку потеплее.» - подумала я, но к сожалению, здравая мысль дошла до меня поздно. Я поздно заметила, что проехала свою остановку. На часах было уже десять минут третьего и мои надежды на то, что я опоздаю всего ненадолго, с грохотом рухнули. До Оли пришлось идти пешком, перебираясь через сугробы, которые никто ещё не соизволил почистить. Мокрый снег лип к ботинкам, делая ходьбу ещё тяжелее. Чёрт бы меня побрал за то, что я согласилась хоть куда-то идти! Но, тем не менее, увидеть Олю мне было нужно. Несколько месяцев назад мы поругались так сильно, что помирились всего неделю назад. Меня до сих пор грызла совесть за тот случай. Ведь ссоры можно было избежать, если бы мой дурацкий характер не зацепился за какую-то ерунду. А ведь прошло уже два года… Два года с тех пор, как я увидела Андрея впервые. Тогда тоже был декабрь, тоже шёл снег. «Где ты сейчас?» - невольно обращалась я к небу, когда вспоминала о нём. А вспоминала часто. «Я почти не помню твоего лица и голоса, но ты до сих пор в моей голове. Почему?» Но и на этот вопрос не было ответа. Тишина заполнила моё сердце вместо него и иногда отдавала тянущей болью из-за того, что новостей по-прежнему не было. И это молчание было тяжелее самого громкого крика. Дойдя до домофона, я еле-еле стянула варежки и дрожащей рукой набрала заветные цифры. Холод пронизывал меня до костей, пока я ждала ответа и дышала на ладони, стараясь впитать хоть каплю тепла. Наконец, писк домофона перекратился и раздался голос Оли: - Кто там? - Я, я. Кто еще может умудриться опоздать почти на полчаса? - Точно! Заходи давай. Железная дверь закрылась за мной, оставляя холод и сырость позади. Я сделала шаг и невольно замерла. Запах… Еле уловимый, но он оставил во мне бурю чувств. Это его запах. Его запах! Как на тех перчатках из, как мне казалось, прошлого, такого далекого, будто ненастоящего. Я словно взлетела вверх по лестнице, не чувствуя под собой ступеней. «Он там. - билась в сердце мысль. – Он там!» Но там его не было. И я стояла как дурочка на пороге Олиной квартиры и думала, с чего это вообще пришло мне на ум? Андрей уехал. Уехал, не оставив после себя вестей и бросив тут всё, включая меня. Ему незачем возвращаться сюда. Горячий чай и беседа с давней подругой помоги мне развеяться. Она была как всегда: с улыбкой, в глупом розовом халате, шортах и футболке и с забранными в неаккуратный пучок волосами. Она разговаривала со мой так, будто этой продолжительной ссоры и не было, но я все равно чувствовала себя виноватой, хотя мы уже успели посмеяться над этой ситуацией и пообещали друг другу всё забыть. За окном была уже ночь, когда мы смотрели какой-то фильм ужасов, ели чипсы и пили «Фанту». Всё было так мирно и весело, что я забыла обо всем и просто от всей души наслаждалась вечером. - Ой, совсем забыла тебе рассказать! – вдруг повернулась ко мне Оля, сияя улыбкой. - У тебя такой голос, словно ты будешь мне рассказывать, что нашла себе нового хахаля. Я угадала? Оля засмеялась: - Угадала! Но… - её лицо вдруг стало мечтательно-загадочным. Она подсела ко мне поближе и заговорила почти шёпотом, как будто это была секретная информация и кому-то, кроме меня и её, она была интересна. - Мы с ним давние друзья. Когда-то у нас уже были отношения, но они не сложились. А месяц назад он мне написал! Представляешь?! Говорит, так и так, вернулся в ваш город. Мы с ним встретились и прогуляли весь день. - Ну и? - Что «ну и», дурочка? Мы теперь встречаемся! - Оля-Оля. Ты неисправима. Я хоть знаю его? - Наверное… Подожди, так пару лет назад я вас знакомила! Помнишь, зимой это было? Это он, Андрей. Сердце испустило два удара и замерло у меня в груди. Эта тишина, длиной в секунду, будто обрушила на меня лавину, что копилась над моей головой долгие годы. - Оу, поздравляю. – выдавила я сквозь силу. А потом мои силы кончились. Одной фразой, одним именем она уничтожила меня, оставила от моего «я» ноль без палочки, будто высосала мою жизненную силу. Не знаю как мне удалось высидеть еще пол часа, слушая учащенное биение сердца и стараясь не завыть. Я просто не ощущала ничего. Совсем НИ-ЧЕ-ГО. Разве так возможно, ГМР? - Пойду, ещё газировки налью. Тебе нужно? - Да ладно, сиди. Я сама схожу.- вдруг вскочила я и ощутила прилив сил, взявшихся из ниоткуда. - А, ну окей. – согласилась она. А дальше всё было как в тумане. Я помню холод пола под ногами, как открыла холодильник, вылила по стаканам остатки напитка, кинул пустую бутылку в мусорное ведро и замерла. Там, у мусорного ведра стоял отбеливатель. Идея снова пришла быстро, будто только и ждала момента, чтобы появиться. И уже тогда я знала, что изменить ничего нельзя. Мы трое вступили на эту проклятую тропу ещё тогда, ещё тогда было понятно, что плохо будет всем. Эта игра без выигравших. Тут будут только проигравшие и выжившие. Уже стоя у бездыханного тела Оли, меня осенило: «Андрей в городе.» И вот, буквально после чудовищного события, которое изменит мою жизнь, оставив навсегда на мне клеймо убийцы, я бежала по ночной дороге, толком не застегнувшись. Мысли спутались в хаотичный ком, крича о моём ужасном поступке. Я не думала, что будет дальше. Мне с этого пути уже не свернуть. Мои мысли занимал лишь Андрей. Сломанная входная дверь была дарована мне кем-то свыше, иначе бы я не сидела под дверью его квартиры, уже устав стучать в дверь и отчаянно рыдая. Ответом мне была лишь тишина за дверью, потому что его не было дома. «Что мне делать?!» Времени оставалось чертовски мало. Я не могла спасти себя, но был шанс спасти ЕГО. Я должна была рассказать ему всё и помочь выбраться из этой проклятой чащи, куда мы сами зашли, не ведая ни о чём. Я спасу его, но остаётся вопрос: спасёт ли он меня? Слёз уже не хватает, руки дрожат, а голова раскалывается. «Где же ты, Андрей?»