Новиград

      Игорь возвращается в «Воющий Улей» и не удивляется оживившейся таверне на первом этаже. Время к вечеру, оно и понятно. Те, кому заняться нечем, да после работы уставшие — валятся в ближайшее место выпивки. Оглянув пришедших, Гром подметил ещё одну особенность. Разодетых и пёстрых. Пчёлка собиралась давать концерт. Его это не касается, он слышал её сотни раз и услышит со второго этажа. Юленька не обидится. Она привыкшая к тому, что ведьмак шатается от публичных выступлений и старается не попадать на глаза толпы, которая не собирается сдвигаться с места ближайшие пару часов.       Игорь не удивляется, кто проникает в собственную комнату и видит распахнутое настежь окно, хотя точно помнит, что закрывал его — от греха подальше. Не удивляется слишком неожиданной темени, совсем несвойственной закатному вечеру. Дело в шторе, которой ещё утром не было. Плотная и тёмная, скрывающая происходящее в помещении своим цветом. Но стоящий в комнате мрак даёт понять одно — чужое присутствие. Не будь Игорь готов — он бы кинулся вперёд с мечом или руной, но он знает кто это.       Рыжие волосы распущены, больше не стянуты в хвост. Ласкают узкую спину, скрытую в широкой белой рубашке и кожаным корсетом, который так отблёскивает из-за вспыхнувшей в углу свечи. Совсем слабый огонь пускает по комнате пожар. Рыжие волосы едва ли не загораются. Игорь обводит высокую худую фигуру взглядом повторно, не отрываясь на любование светом свечи. На предплечьях ремешки, будто стягивающие рукава рубашки. Дальше, под ремнями, белая ткань обтягивает тонкие руки, перетекая у локтя в чёрные перчатки, скрывающие кисти. Игорь знает, что руки перекрещены на груди. И широко расправленные плечи в объятьях буфов рубахи кажутся меньше, чем на самом деле. Чёрный корсет стягивает тощий торс, образуя чуть ли не талию. Шнуровка на спине с позолотой кажется такой уместной — вместе с тонким пояском, кажется, шёлковым. Чёрный, перетягивает самое узкое место на стянутом корсетом торсе, затягивается в красивый узел на правом боку и спускается вниз, до колена, чёрными полосами с золотистыми зажимами на концах, придающих вес такому бесполезному, но лаконичному элементу. Игорь знает, что под полами рубашки, скрывающими узкие бёдра, покоится пояс с подсумками и петлями под флаконы. Струящийся по правой ноге, по крепкому бедру, пояс, образующий портупею, даёт понять, что там должна быть книга. Или чехол под нож. Ведьмак спускается взглядом ниже, изучает стройные длинные ноги, скрытые под тёмной тканью штанов и перетянутые ремнями то тут, то там. Кромка сапог совсем под коленом, на их задней части — ремешки, служащие далеко не декором. Подсумок для метательных лезвий. У Игоря такие же были. Даже каблук на сапогах не смущает. Почему-то мужчина уверен, что маг и туда нож встроить умудрился. Как-то много колюще-режущих предметов для одного тощего волшебника.       Гром совсем беззвучно переставляет ноги, но рыжеволосый давно знает — ведьмак здесь. Он всегда знает где ошивается мужчина. И убегает, скрываясь. Позволяет крепким рукам пройтись по коже корсета, прижаться крепкой грудью к выпирающим острым лопаткам, сжать объятья на торсе и спрятать лицо в медных прядях. Маг лишь улыбается и касается ладонями рук мужчины, обдавая теплом. Сергей оголяет зубы, прикусывает губу и прикрывает глаза, откидывая голову назад, аккуратно опуская затылок на широкое плечо и ощущая горячий выдох в длинную шею. Он тоже изголодался по родному теплу. Так долго ждал, что волком выть охота. Долгие годы, несколько десятков лет. Одна лишь встреча разожгла огонь в сердце. Меньше часа, пара фраз и обмен теплом, эмоциями, энергией. Сергей бы насытился, не желай овладеть этим человеком, ныне ведьмаком, с его рождения. Забрать, возле себя держать, да оберегать смоляными крыльями ото всех бед этого мира. Ведьмы были того же мнения, правда оберегать не собирались — лишь сожрать. А Сергею мальчик приглянулся. Так сильно, что без раздумий к Гончим кинулся, стоило опасности на горизонте показаться. В ноги пал, голову перед ведьмаком склонил. Умолял лишь о спасении. Самому парня не вытянуть, не способен на это маг, который не уверен, что следующее его действие не доведёт до масштабного пожара. И от ведьм его долго не укрыть, лишь выкрасить вышло. Тогда Сергей был готов соловьём петь. Когда Игорька наконец увели из-под носа у тварей, давно потерявших человеческий вид, мужчина едва выдержал охватившую сердце боль. До скулежа, до горьких слёз, до крови, обливающей сердечную мышцу. Но так он будет жив, так Сергей его найдёт.       Нашёл его сам Игорь. И тогда Ворон давился каждым вдохом. Стоило коснуться собственного пера, бережно ранимого столько лет, как эмоции хлынули через край. Не кинуться бы на шею, да не упрятать на опушке навеки. Только сбежать, три года скитаться и убегать, ощутив на хвосте ведьмака. Сбежать, лишь бы сдержаться. Не сорваться. Выждать время, накопить сил, набраться опыта. И попасть в крепкие объятья, такие родные и обжигающие, желанные. Сергей собирается ими упиться. До головокружения, до тошноты. Лишь бы рядом, касаться и вдыхать ведьмачий запах.       Игорь проводит носом по краевой волос, касается за ухом и втягивает едва уловимый аромат. Специи. Какие-то сладкие, но не ваниль. Больше Гром ничего не понимает в сладких специях. Что-то, что было и в избушке в лесу, и по трактам, и в деревушках. Тонким шлейфом, по которому ведьмак срывался в погоню. Догнал, поймал. Игорь зарывается носом в шёлк волос, касается губами тонкого уха, едва заострённого. Это кажется Игорю забавным. Сергей не эльф, но уши острят. Мага пробивает дрожью. Расправляет плечи, вытягивает шею и прикусывает губу сильнее, втягивая воздух носом. Гром спускается носом по шее, по артерии, отгибает подбородком крупный воротник, оголяя изгиб от шеи к плечу.       Сухие пальцы неожиданно аккуратно распускают красивый узел пояса, вешают на изогнутую руку Сергея, и пробегаются по бокам. Игорь чуть улыбается, хватается за шнурки и тянет вниз, распуская бант на спине. Хватается пальцами за нити, растягивает, позволяя наконец вдохнуть полной грудью. Быстро распускает ремешки на правом боку, избавляясь от детали одежды. Корсет летит на стул, следом за ним поясок, перчатки и ремень с подсумками. Сергей разворачивается на каблуках, охватывает холодными пальцами полюбившееся лицо, и касается лбом горячего лба. Игорь гладит худые бока, считает рёбра и ловит губами каждый вдох и выдох мага. Рыжий трепещет в крепких руках, к теплу жмётся и дышит глубоко-глубоко. Лопатки неприятно зудят, будто крылья вырваться пытаются. Ведьмак чуть склоняет голову в бок, пытается поймать желанные столько лет губы, на что колдун отстраняется и открывает глаза, налившиеся золотом. Красиво улыбается, пожимает плечами и делает шаг назад, откинув волосы на спину.       Маг играется, словно огонёк из ладоней перебрасывает. Избавляется от доспеха мужчины, любовно целует в морщинку меж бровей, оглаживает большими пальцами скулы и с трепетом касается росчерка в виде молнии. Такой знакомый, такой любимый. Целует в уголок брови, уходя на висок, выдыхая с трепетом. Тепло разливается по телу слишком быстро. Сергея не держали колени, бёдра тряслись, дыхание прерывалось. Обмякнув, мужчина опускается на бёдра Игоря и роняет голову на широкую грудь. Гром улыбается, касается рукой линии челюсти и поднимает бледное, покрывшееся румянцем лицо, любуется и оставляет поцелуй на острой скуле. Ворон роняет плечи, ощущая жжение под лопатками пуще прежнего. Огонь искрами по пальцам разбегается, тепло пускает. И по магу, и по ведьмаку. Выжигает воздух, чуть ли не постельное бельё прожигает. Тонкая рубашка кажется чем-то тёплым, словно меховая накидка в знойный летний день. Даже в штанах жарко, хотя обычно мужчина мёрз. Сергею так сладостно хорошо рядом с ведьмаком, что голова кружится и кровь в венах бурлит. И маг знает, что это чувство взаимно. Повязаны, словно нитью судьбы. Такой незаметной, едва уловимой — лишь шлейфом сладких специй. Пламенем, способным сжечь дотла. Игорь совсем не против сгореть в рыжих волосах, а Сергей утонуть в кошачьих глазах.

***

      Ведьмак не удивляется пустоте постели. Он ощущает тепло рядом, приоткрывает глаза и стреляет ими в сторону. Ловит Сергея взглядом. Он потягивается, натягивает перчатки и поправляет ремешки, ерошит рыжие волосы и перетягивает лентой, собирая в хвост.       — Доброе утро, Игорь, — маг оглядывается через плечо и медленно разворачивается, перекидывая вес на одну ногу, оставляя бедро.       Мужчина ухмыляется и принимает сидячее положение, потирая глаза тыльной стороной руки.       — Доброе. Ты собирался сбежать?       — Куда уж мне… Собирайся и выдвигаемся.       — Что? А со мной планами поделиться не хочешь? — Гром поднимается с кровати и тянет за рубахой, прохрустывая позвонками шеи.       — Я делюсь, Игорь, делюсь. Вот и ты будь пошустрее, я всё расскажу по пути. — Сергей накидывает плащ, защёлкивает брошь в виде вороньего черепа в ложбинке ключиц и накидывает на голову капюшон, скрывающий верхнюю часть лица.       — Ты что-то задумал. У тебя будут проблемы. — ведьмак кивает собственным мыслям и застёгивает дублет, хватаясь за ремень ножен.       — У нас будут проблемы, Игорь, у нас, — поправляет маг и улыбается, — Двигайся шустрее. У нас не так много времени.       Мужчина закатывает глаза к потолку и выдыхает, поправляя ремень через грудь. Он уже привык к такому тону, не один год с Юленькой знаком. Она такая же. Так же вечерами шепчет, спину разминает, на лютне играет, а с утра торопит и выталкивает из комнаты чуть ли не пинками, говоря, что «у них дела». Них. Хотя Игорь — ни сном, ни духом. Сергей такой же. Только роднее, в сотни раз роднее. И ведьмак не против отправиться хоть к чёрту на рога — лишь бы Ворон больше не пытался сбежать.