Часть 2
27 мая 2021 г., 20:28
День, проведенный Дилюком за стойкой бара, проходил медленнее чем обычно. Прошлой ночью, перед утренней «прогулкой» он проспал всего пару часов, и он обнаружил, что исчерпал себя, когда улетучился адреналин от встречи с сестрой Розарией. Он поспешно причесал волосы и сменил рваную рубашку на почти идентичную. К счастью, его длинные волосы позволяли ему скрыть следы когтей на лице — было бы довольно неловко сочинять рассказ о нападении дикого животного или грабителя. Он подумал, что этот придурок Венти непременно написал бы об этом песню, хотя и близко не было так непристойно, как если бы он узнал правду.
Тихонько попивая эспрессо, пока обычные пьяницы хохотали, он, наконец, обрел ясность ума, чтобы оценить ситуацию, в которую он так охотно поставил себя. Молодой человек не был девственником, имея некоторый, но не обширный опыт как с мужчинами, так и с женщинами. Но он никогда не встречал настолько злобного человека, который смотрел бы ему в глаза так, будто хотел сожрать его сверху донизу. Большинство, попросту не посмело бы.
Он вздохнул, наливая бархатную струю вина из одуванчиков для еще одного завсегдатая, наслаждаясь удовлетворяющим вкусом наполнения стакана. Обычно он стоял в стороне и внимательно слушал разговоры своих клиентов, одновременно наслаждаясь их пустой болтовней и улавливая любые необычные события в городе.
Сегодня все было иначе. Некая женщина занимала каждый сектор его разума, не давая ему сосредоточиться. Его мысли переключились между рациональными оценками того, что это значит для него, и отчаянными мечтами о развратных вещах, которые она может сделать с ним сегодня вечером.
Сама идея волновала его, мысль о том, что над ним доминирует другой, никогда раньше не приходила ему в голову и, возможно, даже испугала бы его до сегодняшнего утра. Жар накапливался в его груди при воспоминании о ее необузданной силе, прижимавшей его к спине, оставляя беспомощным перед злобными прикосновениями. Дилюк мог только бояться или с нетерпением предвкушать, что может случиться, когда они двое останутся одни и всю ночь будут касаться друг друга. Какая скандальная вещь, из-за которой можно дрожать.
К тому времени, когда его долгий рабочий день закончился, он был уверен, что его трусы промокли. Дилюк всегда обнаруживал, что его тело слишком быстро реагирует на возбуждение, и прерывистое ощущение затвердевания сосков под рубашкой и скопление влаги в нижнем белье при малейшей эротической мысли невероятно отвлекали. Судя по его короткому общению с Розарией, он мог быть уверен, что над ним будут безжалостно издеваться, если она обнаружит, насколько он мокрый от одной мысли о ней. Стремясь избежать как можно меньшего унижения, он тщательно вымылся в ванной наверху, избавляясь губкой от улик.
Еще до второй встречи с молодой женщиной он чувствовал себя более уязвимым, чем обычно.
Желая приятно провести вечер Чарльзу и его рабочим, Дилюк отправился домой. Холодного ночного воздуха было достаточно, чтобы он затянул пальто на груди, хотя был рад отсутствию дождя. Когда он выходил из ворот Мондштадта, он внезапно почувствовал себя неловко, чувствуя себя так, как будто каждый прохожий, каждый часовой у городских стен точно знал, для чего он возвращается на винодельню, и в каком именно отчаянии он чувствовал себя. «Какая нелепая мысль», — напомнил он себе.
У молодого дворянина впервые с ранней юности были бабочки в животе, неужели тот факт, что он приведёт в спальню женщину для секса его так нервирует? Дилюк вздохнул, пытаясь еще раз напомнить себе, что он просто был слишком сильно ранен и эмоционально сдерживался. Совершенно нормально, что двое людей, испытывающих влечение друг к другу, занимались подобными вещами, но Розария не была обычным сексуальным партнером, да и не особо обычной она была сама по себе. В конце концов, немногие увлечения начинаются с почти смертельной схватки.
***
Розария позаботилась о том, чтобы прийти пораньше, и на досуге не торопилась к приходу на свидание. Поместье Рагнвиндр, безусловно, впечатляло и идеально подходило для приятной вечерней встречи. На этот раз смертоносная монахиня напомнила себе, чтобы она перестала быть такой бдительной. Зоркий характер, который она приобрела в своем теневом прошлом, заставлял ее нервничать, кинжал вынимался даже при шорохе белки на дереве. Она подумала, что сегодня вечер только для удовольствия. Разобраться с преступниками и монстрами, которые прячутся в ночи может кто-то другой. День непослушной Сестры пролетел удивительно быстро, и она оказалась в нехарактерно приятном настроении. Она вспомнила, что даже не насмехалась над ласково сформулированными приказами Барбары, что юная пастор наверняка оценит. Неужели обещание уничтожить самого желанного холостяка Мондштадта так сильно подняло ей настроение? Вскоре она увидела рыжеволосую фигуру, идущую по извилистой дорожке к усадьбе, его поза и походка соответствовали истинному дворянину. Розария ухмыльнулась про себя, подумала, что после сегодняшних событий он и близко не останется столь стойким. Сегодня вечером она сменила свой обычный «рабочий» костюм на простое платье из черного шелка, сужающегося по контурам ее торса и элегантно свисающего с бедер. Сегодняшняя помада была более глубокого кроваво-красного цвета, а ее волосы были причесаны чуть более аккуратно, чем обычно. Розария никогда не беспокоилась о внешности, но она прекрасно понимала, что сегодня вечером она выглядит убийственно. Было бы неплохо не произвести впечатление на свидании, особенно после того, как она сделала предложение бедняге с ножом у горла. Розария не из тех, кто рискует, поэтому ее кинжал все еще был привязан к бедру вместе с небольшой упаковкой аксессуаров для сегодняшнего удовольствия. Аккуратно скрестив ноги, она прижалась к стене, когда Дилюк подошел ближе, лениво подперев подбородок рукой. -Вечер, — тихо позвала Розария, оглядывая его с головы до ног. Она заметила, что он выглядел невероятно встревоженным, хотя и не выдавал ни намека на нервозность. -Добрый вечер, Розария. Ты прекрасно выглядишь сегодня вечером. Она улыбнулась в ответ, обнажив белые зубы в лунном свете. Как сильно она хотела съесть этого человека живьем. -Ранее я попросил, чтобы мои сотрудники взяли выходной — они все должны остаться сегодня в своих комнатах. Я могу гарантировать, что моя спальня предоставит нам полную конфиденциальность. Она заметила, что хорошо одетый дворянин с уверенностью смотрел ей в глаза, но чувствовал себя не в своей тарелке. Действительно ли ему было так трудно флиртовать с женщинами, или дело в ней? Если бы Розария была более доброй женщиной, она могла бы попытаться расслабить его, но она не из тех, кто жалел бы о своих победах.***
Дилюк резко вздохнул, направляясь в поместье. Женщина, казалось, не торопилась, наблюдая за внутренним декором, но ничего не сказала. Он наблюдал, как она небрежно провела рукой по изысканно украшенным дубовым перилам, острые как бритва ногти угрожали оставить царапины. Несмотря на свои нервы, он едва мог сосредоточиться на чем-либо, кроме возбуждения, которое он уже чувствовал, глядя на Розарию. Обычно он не был из тех, кто отвлекается на чье-то тело, и преступники, безусловно, пытались соблазнить его на опасность или для того, чтобы вывидать информацию в прошлом. Что-то в его увлечении ею было другим, плотским. Он подумал, что быть разорванным на части этими когтями не так уж и плохо. В равной степени он хотел исследовать каждую частичку нечестивой монахини. В ту же минуту, когда тяжелая дверь закрылась и заперлась за парой, Дилюк снова оказался прижатым к стене, на этот раз над головой были прижаты запястья. Хотя ситуация сильно отличалась от сегодняшней, у него все еще было желание дать отпор. Подавив инстинкт бойца, он прижался к ее телу, оставив между ними всего ничего. У Розарии, похоже, была та же идея. Её одетый в шелк торс создавал приятное трение между ними. Ее губы прижались к его, носы касались друг друга, а глаза встретились. В ее дыхании неприятный запах алкоголя и сигаретного дыма, но в этот момент он нашел его сладким и опьяняющим. Прежде, чем он даже осознал это, ее губы слегка потерлись о его, возможно, поддразнивая на поцелуй. В ту секунду, когда он начал отвечать взаимностью, монахиня плавно отскочила назад. Ее острые ногти начали играть с верхними пуговицами, открывая их одну за другой, обнажая четко очерченные ключицы, слегка веснушчатую грудь, останавливаясь на третьей пуговице. Глаза женщины были голодны, но ее руки были под контролем, и она, похоже, еще не собиралась давать ему все, что он хотел. Освобождение запястий дало Дилюку возможность обвить талию Розарии, прижимая ее к себе. Она, не теряя времени, провела руками по его стоячим соскам под тонкой тканью его рубашки, и вздохнула от смеха, когда он ахнул. Он так надеялся, что его чувствительность так легко не обнаружиться. Розария, казалось, действовала на животных инстинктах, замечая и реагируя на каждое движение тела мужчины. Ее жестокие щипки и потирания его груди заставили корчиться у стены, склонив голову набок в смущении от ужасных выражений лица, которые он, должно быть, делал. Больше не испытывая к нему жалости, она расстегнула еще пару пуговиц, широко расстегнув рубашку. Маленькие розовые кольца на его ореолах были на удивление нежными для мужчины с таким стоическим отношением к телу, гораздо более нежным, чем она ожидала. Она считала, что было бы напрасной тратой не доводить их до предела. Дилюк снова был потрясен, когда два пальца раздвинули его губы и пронзили его рот, поигрывая с языком в течение короткой секунды, прежде чем вернуться к груди. Новая влажность кончиков ее пальцев, терзающих соски, возбуждала, и он чувствовал, как ударные волны пульсируют прямо в его пах. Он не мог больше терпеть это, его набухшие соски пытали и сжимали так грубо. Его дыхание было грубым, щеки были неприятно горячими и красными. «Как я мог так быстро потерять контроль, — подумал он, — неужели меня так легко победить?» Логическая мысль вскоре превратилась в кашу, а сопротивление превратилось в желание. -Пожалуйста, Розария… На лице монахини появилась почти кровожадная ухмылка: будь он добычей, с ним было бы покончено. От звуков почти патетических просьб этого уважаемого мужчины она промокала в нижнем белье. Этот звук приближал ее к святости больше, чем хор Собора. Она еще не могла держать его слишком близко к оргазму, поэтому она оторвалась от его груди, грубо вытирая с него слюну своими запястьями. Чрезмерно возбужденный и отчаянный, Дилюк пытаясь выбраться из такой компрометирующей позиции сильнее схватил женщину и толкнул ее на роскошные простыни, ползая по ней при этом. На ее лице появилось слегка удивленное, но не раздраженное выражение, она удобно устроилась среди шелка и хлопка. Даже наверху лицо юного наследника все еще выдавало, насколько подавленным оставила его жестокая стимуляция. Его дыхание было быстрым, а руки неустойчивыми, когда он обвил руками ее острые плечи, наклонившись, чтобы прижаться к ее губам. Липкая помада размазалась, когда он грубо поцеловал ее. Встретившись с вторгшимся языком, просунувшимся между его губ дыхание перехватило. Дилюк резко вдохнул, когда почувствовал, что его волосы снова злобно дернулись, и эта же рука подтолкнула его ближе к поцелую, любое подобие контроля таяло, когда Розария грубо поцеловала Дилюка. В конце концов он был освобожден, а в его голове возникло легкое раздражение, когда он заметил, насколько невозмутимой осталась Розария, даже с размазанной помадой и брошенным под ним телом. Он точно знал, насколько беспорядочно он выглядел, и его охватил жгучий стыд. Прежде чем Дилюк смог подумать о своем следующем шаге, он начал задыхаться. Его горло безжалостно сжимали тугой хваткой, отчего рыжеволосый мужчина задыхался и покраснел. Она не унималась, мягкие подушечки ее пальцев сжимали артерии, выстилающие мужскую шею, но осторожно избегали его трахею. Туман, заполнявший его разум, был уютным и теплым, он хотел большего, он хотел, чтобы ее руки обхватили его шею, пока он не кончил. Глаза блестели, Дилюк приподнял голову и в момент слабости прижался промежностью к поднятому бедру Розарии.***
Восторг вспыхнул в глазах женщины, немедленно реагируя на его движения и подталкивая к нему свои подтянутые ноги, едва чувствуя сырость под этими обтягивающими брюками. Она думала, что может смотреть на это зрелище вечно, ни один мужчина не проявляет ее садистской натуры, как человек, который обычно был таким самоуверенным. -«Его было так легко уничтожить, — подумала она, — я даже еще не закончила». Когда Дилюк начал выглядеть слишком запыхавшимся, Розария отпустила его, оттолкнув его руками. -Прикоснись ко мне, пожалуйста… -Вы забыли про свои манеры? Оскорбительная пощечина угодила Дилюку прямо в лицо. -Я думала, ты джентльмен. Сначала доставь мне удовольствие, а потом посмотрим. Было почти приятно видеть вспышку возбуждения в его глазах. Розария предположила, что она первая открыла эту мазохистскую, отчаянную сторону лучшего дворянина Мондштадта. Когда он служил ей, это было захватывающе, она ждала кого-то с таким желанием. Желанием исполнить свои грешные мечты. Дилюк, не теряя времени, потянул черные полосы шелка, накинутые на ее ноги, и поспособствовал снятии ремня, удерживающего ее кинжал и рюкзак с припасами. Она провела холодным стальным ножом по щеке мужчины, прежде чем положить его на прикроватную тумбочку. Масляная лампа на шкафу озаряла мягким оранжевым светом красивое, измученное лицо Дилюка. На секунду пораженная его красотой, она провела рукой по густым алым локонам, покрывающим его лоб, и осторожно заправила прядь за ухо. Она задавалась вопросом, как он будет жить. Розария могла сказать, что молодой человек не был девственником, но ей всегда было особенно трудно угодить. Вспышка веселья мелькнула в ее голове, когда она вспомнила, как издевалась и отправляла домой последнего человека, который пытался «съесть» ее, и молилась, чтобы Дилюк не был таким мрачным. Не имея времени на размышления, она ахнула, когда ее охватила волна удовольствия, грубый язык нацелился на ее клитор и ласкал его в устойчивом ритме. Темп был ровным, но не медленным, и она дрожала от прикосновений к ее талии и бедрам. Теперь, когда ей стало труднее контролировать себя, Розария обвила бедрами голову мужчины, напряженная ступня зацепилась за его спину. Ее дыхание участилось, и она обнаружила, что хлопает бедрами в такт его движениям. Бедра Розарии были горячими, воспаленными, подергивались и тряслись. Она сильно недооценила, насколько ее телу способны доставить удовольствие, а он был слишком хорош, слишком опытен, чтобы ему позволяли делать это с ней. Стиснув зубы, она безжалостно дернула мужчину за волосы, утопив его в своей мокрой промежности. В ответ раздался стон, и его тупые ногти впились ей в бок. Нетерпеливая и торопливая, Розария перестала позволять ему диктовать темп. Бедра сильнее сжались вокруг его головы, она прижалась бедрами к его лицу, используя его как игрушку, чтобы спастись. Его язык был таким приятным, таким нужным, и она как никогда собиралась кончить. Жар поднимался и нарастал до огненной вершины, ее темп ускорился, пока мужчина задыхался. -Аа.ах.! — Розария закричала себе под нос. Когда она кончила, ее сухожилия были так туго натянуты, что она боялась расколоть мужчине голову. Когда она, наконец, достигла кульминации в мучительном экстазе, она отбросила Дилюка назад, сомкнув ноги, и у нее перехватило дыхание. Казалось, он тоже восстанавливается, его голова опущена, ангельские черты лица покрыты полупрозрачной белой липкостью. Она внимательно наблюдала, как он встал с мягкой кровати, вытащил из верхнего ящика довольно дорогой на вид носовой платок и промокнул им рот. С вожделением глядя на его тело во всю длину, Розария заставила себя сесть на край кровати, скребя по полу туфлями на каблуках. Теперь, казалось, более сдержанный, Дилюк одарил ее улыбкой, гораздо более игривой, чем он позволял себе раньше. -Полагаю, это вас удовлетворило? Он провел рукой по своему «конскому хвосту», поправляя путы, которые завязала Розария. -О, конечно, — промурлыкала Розария. Теперь они могли заняться тем, чем она больше всего волновалась, сломать его раз и навсегда. До сих пор был достигнут приличный прогресс, но пока он не превратиться в полный беспорядок, ее работа не будет завершена. Он был таким красивым, взволнованным и запыхавшимся, но она хотела испортить его — так она проявляла привязанность.***
Дилюк в эйфории стоял перед Розарией. Он был доволен тем, как быстро он довел ее до оргазма. Мужчина был обеспокоен тем, что ледяное самообладание женщины никогда не ускользнет. Он думал бы то же самое о себе, но его достоинство слишком быстро ускользнуло, как только эти холодные руки попали под его рубашку. -Почему бы тебе не раздеться для меня? Он стиснул зубы от ее шелковистой речи, но было уже слишком поздно отказываться. Кроме того, его самое сокровенное место все еще было нетронутым и насквозь промокшим, он безмерно отчаянно хотел, чтобы его трахнули. Немного неловко было из-за антикварного зеркала в полный рост, стоявшего в углу комнаты; Дилюк был не из тех, кто пялился на свое обнаженное тело, поэтому было странно видеть его раздетым с сексуальной точки зрения. Он расстегнул последние пуговицы рубашки и отбросил ее, обнажив всю грудь. Взгляд Розарии заставил его гореть. Она с удовольствием отметил рябь розовых шрамов под сосками, где он заплатил значительную сумму хирургу в далеком городе за удаление груди в те годы, которые он провел вдали от Мондштадта. Возможно, это было самое приятное воспоминание из тех мрачных времен. Под веснушчатой кожей торчали мышцы живота, а туловище и руки покрывали более, менее преднамеренные шрамы. Каждый из них был признаком выживания, спасения от смерти на конце вражеского клинка — он не мог заставить себя не любить свою внешность. Хотя он мало что знал о прошлом таинственной монахини, он подозревал, что она могла выглядеть так же. Вспыхнул краткий миг колебания, прежде чем он начал расстегивать брюки, это сильно отличалось от того, как он быстро сорвал одежду в своих прошлых сексуальных похождениях — это было вуайеризмом, его просили устроить представление. Он был более чем осведомлен о почти кровожадном взгляде, устремленном на него. Бедра Дилюка были именно такими, как вы ожидаете от бывшего капитана кавалерии, напряженно мускулистые, но стройные — сильные, но изящные. Лишь тонкий слой бледно-рыжих волос покрывал его ноги, значительно светлее, чем на голове. Остались только короткие черные трусики, облегавшие его стройные бедра. Молодой человек вздохнул и перевел взгляд с зеркала на Розарию перед собой, которая выглядела чертовски изголодавшей. -Ты красивый, — прошептала она, вставая на ноги. Краткий поцелуй был прижат к его губам, и, прежде чем он успел среагировать, его толкнули лицом на кровать. Опытные боевые инстинкты Дилюка давно растаяли, теперь его единственным желанием было подчиниться, дать этой женщине свободу владеть своим телом — чувство отказа от всякого подобия своего контроля ей было приятно, он боялся, что он становился зависимым от него… Он попытался поднять голову, чтобы вытащить лицо из душного беспорядка простыней, но в мгновение ока его голова снова была отброшена вниз, знакомые ногти плотно сплетались в его волосы. Он издал стон согласия, расслабившись от ее прикосновений. -Хороший мальчик. Искра электричества пробежала по нему при этой фразе, мгновенно ошеломив его. Его сознание все больше перенаправлялось на накапливающееся тепло в нижней части живота, липкие жидкости, которые уже просачивались в его нижнее белье, признак того, насколько отчаянно восприимчивым его внутриности стали от мысли о том, что его оттрахают. -Не двигайся. Голос Розарии был подобен меду, но оставался таким же опасным. Дилюк был более чем счастлив выполнить ее приказ. Сквозь дымку своего возбуждения он мог слышать шелест снимаемой одежды, а затем что-то похожее на застегивающиеся пряжки ремня. Он вздрогнул, когда почувствовал, как голые бедра обхватили его спину, медленно, но намеренно продвигаясь вперед, чтобы усесться ему на спину. Вывернув шею, чтобы незаметно оглянуться назад, он увидел это — тонкий, гибкий слепок члена из черного силикона со слегка выпуклым концом. С щелчком он услышал, что он был закреплен в ее ремнях безопасности. У него перехватило дыхание. Дилюк был бесстрашным, одержал победу над бесчисленным множеством злобных врагов, от монстров до людей (а некоторые — и того и другого), и даже не вздрогнул перед лицом верной смерти. Но ощущение члена Розарии, уютно прижатого к трещине его ягодиц, вселяло в него горячий ужас. И все же он хотел, чтобы она заполнила его больше всего на свете. Болезненно медленно, твердая длина терлась взад-вперед между его все еще одетыми ягодицами, и жестокая рука нащупывала их, сжимая и играя с пухлой плотью. Его лицо пылало смущением, ужасом от того, что он позволял кому-то так играть со своим телом. Эту часть тела он замечал нечасто, обычно скрытую под пальто. Это ощущение было новым, и он был встревожен тем, что такое вульгарное чувство заставляло его подергиваться. -Розария… Он застонал себе под нос, его бедра пошевелились, как будто он хотел упереться в ее ремень. Кажется, обрадовавшись его словам, женщина, сидящая на нем, с большей силой схватила его за ягодицы и изменила свое положение. Раздался унизительный хлюпающий звук, когда Розария на этот раз прижала свой член к его аналу, легко скользя по мокрой ткани. Трение мокрого нижнего белья о его отверстие заставляло его задыхаться и вздрагивать, он больше не мог этого терпеть. -Пожалуйста, поторопись… -Ты в отчаянии, не так ли? Женщина засмеялась себе под нос и снова пошевелилась, на этот раз, казалось бы, сняв ремень со своего страпона. -Мммм! Дилюк заткнул рот, когда ему в рот проткнули посторонний предмет. Крепко держась за голову, Розария протянула кусок к его горлу, давая ему несколько вдыхать и выдыхать. Его алые глаза наполнились нежелательными слезами. -Не будь неблагодарным, ты же не хочешь, чтобы я трахнула тебя сухим? Не в этой милой, узкой киске. Он содрогнулся от ее вульгарных, но сладких слов. Возможно, некоторое время назад он смог бы произнести логичный ответ, а может, даже выстоять в их грязном разговоре. Но, несмотря на отчаяние и чрезмерное возбуждение, бедняжка мог только стонать в простыни. Лужа слюны уже начала образовываться под его губами. Прохладный воздух встретил теперь обнаженную задницу мужчины, когда Розария стянула трусы с его ног, оставив их растянутыми между его бедер. Она издала мягкий звук удовольствия, мучительно проводя пальцем по его теперь обнаженной заднице. Руки сомкнулись на его бедрах и поднялись вверх, что дало Дилюку четкий сигнал согнуть ноги и поднять зад вверх. Его лицо пылало, даже несмотря на смутное возбуждение, он отчетливо осознавал, насколько унизительным было это положение. Он был уверен, что почувствует себя менее уязвимым, если приставить меч к горлу. Это было так компрометирующие, так ужасно — так почему же его задница так пульсировала, почему ему потребовалось все оставшееся самообладание, чтобы не врезаться в матрас? Розария еще больше раздвинула ноги с небрежной уверенностью. Наступает мучительная пауза, и затем она исчезает. Следующее дыхание Дилюка не было, оно застряло у него в горле. Член Розарии заполнил его, гладкие мускулы, выстилающие его отверстие, расширялись и сжимались вокруг прохладного силикона. Его мысли растаяли, как горячее масло, не оставив после себя ничего от прежней чувствительности. Все, что существовало в мире, было возложено на него сверху. То, как ногти женщины грубо впивались в его спину, причиняло боль. Но теперь боль была для него не чем иным, как удовольствием. -Пожалуйста.! — Дилюк подавился. Раздался неприятный шум, когда монахиня сильно ударилась о него бедрами. Его позвоночник выгнулся, как будто его только что ударило током, его собственный кулак, зажатый между губ, был единственным, что удерживало его от крика. Передышки не было. Она продолжала быть такой же жестокой. Каждый удар ее члена по его мокрой киске был таким же агрессивным, как и предыдущий. -Я не знала, что молодой Мастер был такой сучкой», — прошипела Розария, ее слова перемежались толчками. То, как ее ремешок играл с его сладким пятном при каждом ударе, лишало его способности дать ответ, кроме сдавленного приглушенного стона. Это было так хорошо. -«Я мог бы делать это вечно, просто лежать здесь и позволять Розарии использовать себя», — смутные мысли всё ещё витали в его голове. Его единственным желанием было увидеть девушку, увидеть, как прекрасно она выглядела, когда унижала его. Кончики его пальцев на левой руке чуть не врезались в простыню под ним, его суставы побелели от напряжения. Его правая часть оставалась прижатой к КРОВАТИ, заглушая каждый жалкий звук, который пытался вырваться из его рта. Похоже, это было не по вкусу Розарии. Начав теперь толкать более лениво, она схватила Дилюка за руки и загнала их за спину, не заботясь о причиняемой боли. Одна из ее рук, хоть и небольшая, но легко скрепила его запястья у основания позвоночника. Он поежился от этого чувства, наслаждаясь ощущением сдержанности гораздо больше, чем следовало бы. Дилюк был горячим, слишком горячим. Пиро энергия прожигала его артерии, угрожая поджечь кровать. Неумолимо, Розария продолжала трахать его снова и снова. Его простата пульсировала, он так отчаянно хотел прикоснуться и стимулировать себя еще больше. Даже ощущение его стоячих, жалко чувствительных сосков, трущихся о простыню под ним, вызывало у него почти болезненное возбуждение. -Розария~… Так хорошо-о~… — Он простонал в матрас, его слова уже были едва различимы. Она снова засмеялась, крепче сжав его запястья. -Вы хотите, чтобы я закончила? — на этот раз ее голос был мягким, контрастирующим с твердостью ее толчков. -Да, пожалуйста, да-а~ Прошло меньше минуты, прежде чем Дилюк почувствовал, что его внутренности трепетали в конвульсии. Обычно он так контролировал свои оргазмы, был ли он с другими или касался себя в одиночестве по ночам. Это было по-другому, он был в чужой власти, и это было хорошо. Эта кульминация была раскаленной добела, обжигающей его бедра и жгучей в нижней части живота. Он трясся, дергался, с неосторожной энергией подпирал бедрами ремень Розарии. Это было хорошо, так хорошо, и врезание острых ногтей Розарии ему в запястье только усиливало эйфорию. Его тело загорелось, Дилюк больше не мог сдерживать свои крики, когда кончал. Это все, что он хотел. Толчки Розарии стали замедляться, хотя каждое устойчивое попадание в его покалывающую точку G по-прежнему приводило к чрезмерной стимуляции и одышке. С мокрым шумом, который смутно оттолкнул молодого человека в его ошеломленном состоянии, она вырвалась из него и отбросила свой аппарат в сторону. Дилюк лениво повернулся к своей новой возлюбленной, полузакрыв глаза и покраснев. Он был в таком беспорядке, а Розария была воплощением безупречной красоты. Его зрение было жалко расплывчатым, из-за чего поразительные черты женщины почти светились в мягком свете. Дрожащая рука протянулась к ее щеке, чтобы обхватить его, и она почти улыбалась. -Ты хорошо поработал. Такой хороший мальчик. Она говорила мягко, целуя его руку, когда он ее поднял. Начав приходить в себя, Дилюк слегка приподнялся на кровати и отряхнулся. Он, конечно, не мог отрицать, что только что произошел лучший секс в его жизни, но он не был уверен, сколько времени ему понадобится, чтобы оправиться от того, насколько подавленным он себя чувствовал. Он с опаской откашлялся, едва встречаясь взглядом с Розарией. -Может быть, ты хочешь встретиться со мной снова? Приглашаю на ужин, в следующий раз.
