Невидимка

День, в который всё закончилось, был самым обычным. Всё было в полном порядке. Парни забились в ванную комнату, подшучивая друг над другом, пока чистили зубы и умывались. Они болтали о квиддиче и девчонках, потом с грустью трепались об уроках — как и каждый день. Кто-то открыл окно, другой пожаловался на холод, третий предложил воспользоваться согревающими чарами. Да, день был самый заурядный. Накануне Гарри почти всю ночь провёл в подземельях. На прощанье он даже чмокнул Снейпа в кончик носа (через мантию-невидимку, понятно). Тот растерялся, и Гарри даже показалось, что он видит сдержанную улыбку. Гарри знал за собой склонность находить чувства там, где их нет, но мог бы поклясться: что-то внутри сверкающих чёрных глаз смягчилось, пусть и лишь на мгновение. Посвистывая на ходу, Гарри думал, что этот день можно считать не настолько уж обыкновенным. Во время завтрака он с горделивым удовольствием заметил, как Снейп выглядит: он слегка поправился, его лицо округлилось и стало моложе, а волосы казались красивыми и шелковистыми. Он всё ещё был бледен, но уже без прежней мертвенности, и двигался свободно, как здоровый человек. Также он продолжал носить просторные мантии, прячущие фигуру. Снейп отличался хорошим сложением, высоким ростом и стройностью, а ещё удивительной для такой худобы силой — и Гарри втайне радовался, что не каждый мог это видеть. Он отлично понимал, что будь по-другому — и у него было бы полно конкурентов. Каждый семикурсник нервничал из-за приближающихся выпускных экзаменов, так что, слава Мерлину, никто не обращал особого внимания ни на Снейпа, ни на Гарри. Когда Гарри собирался уже пойти на своё первое сегодня занятие — арифмантику, то понял, что забыл учебник в спальне. Вот проклятье! Он помчался в башню, разыскал книжку и поспешил в класс. Он только успел завернуть за угол и принялся на цыпочках красться по длинному коридору, надеясь, что никто его не поймает, как внезапно услышал профессора МакГонагалл и ещё один хорошо знакомый глубокий голос. Звучание этого голоса означало для Гарри секс, и его член дёрнулся в предвкушении. Я должен повернуть назад... Гарри не послушался. Со всей осторожностью он пошёл на звук голосов и выглянул из-за угла. Рядом со Снейпом стоял высокий очень привлекательный мужчина. — А это — мой партнёр Фернвуд, — сказал Снейп ровным тоном. Фернвуд коснулся руки Снейпа и поклонился, и МакГонагалл сказала: — Мистер Фернвуд, для меня огромное удовольствие познакомиться с вами, даже несмотря на то, что из-за вас мой самый лучший Мастер Зелий покидает школу. — Я — твой единственный Мастер Зелий, — ответил Снейп шутливо, и Фернвуд мелодично рассмеялся. — Я позволю ему навещать вас, — подхватил он. — Если Северус будет хорошо себя вести. Все они медленно пошли в сторону кабинета директора, МакГонагалл воспользовалась случаем, чтобы рассказать историю школы. Гарри не знал, сколько стоял вот так, будто примороженный к полу. Прошло немало минут, когда он в конце концов неловко повернулся и побрёл назад в гриффиндорскую башню. Там он забрался на кровать и задёрнул за собой полог. Снейп... уходит из школы. С... кто этот проклятый Фернвуд? Партнёр. Его партнёр. Что? Что?! Всё это время Снейп встречался с кем-то. Он обманывал Гарри... Нет. Разумеется, Снейпа нельзя было обвинить во лжи. Он позаботился об этом. Вот почему он не допускал, чтобы Гарри как-то себя обнаружил — так, чтобы у него не оставалось никаких воспоминаний для думосбора. Так, чтобы не было никаких разговоров и лишних вопросов. Так, чтобы Гарри не смог потребовать у Снейпа объяснений, когда тот решит вышвырнуть его, как использованную тряпку. Гарри никогда прежде не испытывал таких сильных эмоций. Его зубы стучали друг о друга. Он чувствовал себя больным, до крайности, до тошноты. Ему стало холодно, как будто Снейп вытянул из него всё тепло. Да так оно и было. Это сколько они уже вместе? Снова и снова, будто рассудок решил его совершенно измучить, в воображении Гарри повторялось, как Фернвуд касается руки Снейпа. Как последний называет чужака «мой партнёр» и выглядит при этом так непринуждённо, будто не спал со своим учеником все последние месяцы. А может, спал он не только с Гарри? Нет-нет, даже Снейп не может быть настолько жестоким! Вот только Снейп и правда был таким: жестоким, эгоистичным, бесчувственным. Неспособным любить. Шло время. На Гарри навалилась сонливость... Проснулся он уже после обеда. Тотчас вернулись воспоминания о Снейпе и Фернвуде, и он понял, что плакал во сне. Он, как девчонка, рыдал из-за Снейпа. Услышав чьи-то тихие шаги, Гарри принялся яростно тереть лицо. — Гарри? — прошептал Рон. — Э-э-э... ты как там, в порядке? Гарри затаил дыхание, а затем пару раз кашлянул. — Да, — сказал он. — Может, мне?.. Могу я?.. — Занавески шелохнулись с одной стороны, как будто Рон не знал, вправе ли заглянуть внутрь. — Что-то я слегка расклеился, — сказал Гарри. Наступила недолгая тишина: Рон явно колебался, не зная, что предпринять. — Ну хорошо, дружище, — с запинкой произнёс он. — Если тебе будет что-то нужно... — ...то я попрошу. Спасибо тебе, — твёрдо ответил Гарри и выдохнул, услышав, как Рон отошёл. * * * Гарри мечтал о мести до самого рассвета. Он без проблем мог одолжить у Денниса Криви старую шпионскую камеру брата и сфотографировать Снейпа с бесстыже разведёнными и прижатыми к груди ногами. А потом отослать снимки Рите Скитер. С холодным злорадством Гарри представлял себе лица учеников и преподавателей, открывающих «Ежедневный Пророк». Что Снейп мог бы с этим сделать? Суровый и строгий, он оказался бы ославлен перед всеми как жадная до членов шлюха, которой и был. Мысленно Гарри уже написал письмо Фернвуду, в деталях поведав о своей грязной интрижке со Снейпом и дав советы, под каким углом лучше всего его трахать и как именно ласкать рукой между ног во время минета. Хотя, может... может, Фернвуд и сам знал всё о том, каким человеком был его партнёр. Как же Гарри радовался, воображая всю эту сцену. Ему виделось, как он покупает Веритасерум и подливает его Снейпу, а потом задаёт ему провокационные вопросы перед всем классом. А может, даже в Большом Зале, чтобы директриса и другие преподаватели тоже послушали его ответы. — Профессор, вам нравится заниматься сексом с учениками? — Какие позы вы предпочитаете? — А как часто? — О чём вы просите, когда вас трахают? И Снейп, неспособный сопротивляться, тогда бы на всё ответил, его глаза бы злобно сверкали, а руки впивались в подлокотники кресла. А может, стоило бы подлить ему Амортенцию с волоском Хагрида? А что? Любовное зелье — отличная пощёчина. Пусть унижается и сочиняет возвышенные сонеты в честь полувеликана! В последней из своих фантазий Гарри видел себя, входящего в комнаты Снейпа, чтобы связать его чарами. Гарри представлялось, как он трахает Снейпа — и никакой мантии-невидимки! — а тот смотрит на него разъярённым взглядом. На этот раз Снейпу придётся увидеть того, кто его имеет, и он даже пальцем не сможет пошевелить! Crucio — слишком лёгкое наказание для лживого гада. Гарри сорвался с кровати и бросился в ванную, к туалету, где его и вывернуло. Он ничего не ел в последние часы, так что тошнило его только желчью, зато без остановки. Он медленно поднял голову и уставился в зеркало, висящее над раковиной. «Я только что представлял, как насилую человека, — подумал он. Отражающийся в зеркале парень с опухшими красными веками опустил мутный взгляд. — Я мечтал угостить его Crucio. Да я ничем не лучше психованной Беллатрикс или Волдеморта». Гарри схватился за голову: «Я схожу с ума». Он тщательно вычистил зубы, потом вновь лёг в кровать и задёрнул полог. «Я не такой, как они, — подумал он. — Я своей злости не поддамся». Пару часов спустя Гарри встал и спустился в Большой Зал вместе с Роном, то и дело ловя на себе его озабоченные взгляды. Он ел, отвечал, если спрашивали, пил чай, говорил с Гермионой и ни разу не взглянул на стол преподавателей, где Снейп должен был сидеть рядом с МакГонагалл. Он сходил на занятия, отсидел обед, притворяясь, что ест, потом делал домашние задания, затем сходил на ужин, где размазал еду по тарелке. В пятницу Снейп назначил ему отработку на понедельник, в семь часов вечера. — Всенепременно, — буркнул Гарри в котёл, даже не подняв голову. Звучный удар ладони о стол заставил Гермиону вздрогнуть, но Гарри даже не шелохнулся. — Ты будешь вести себя почтительно, Поттер, — надвигаясь на него, прошипел Снейп. — И смотри на меня, когда я говорю с тобой! Ясно? Гарри медленно поднял голову. Он и не собирался злить Снейпа. Просто он так... так устал. — Всенепременно, сэр, — сказал он, глядя прямо сквозь Снейпа, а потом снова опустил голову. Снейп повернулся и пошёл к своему столу. В полной тишине, воцарившейся в классе, слышался только резкий стук его каблуков по деревянному полу. На отработку Гарри не пошёл. Вместо неё он рано забрался в кровать, задёрнул занавески и даже наложил защитные чары. Затем он достал Карту Мародёров и развернул её. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — прошептал он. С отстранённым любопытством он наблюдал за тем, как проявляется рисунок стен Хогвартса и возникают имена: МакГонагалл сидела у стола в своём кабинете, Гермиона — в библиотеке. Снейп. Его кабинет был пуст. Снейп находился в своих комнатах, лежал на диване. Гарри опёрся о спинку кровати и разложил карту на коленях, потом взмахнул палочкой. Tempus подсказал, что уже почти семь. Через десять минут Гарри заметил движение на карте. Сначала Снейп ходил взад-вперёд перед камином, затем вышел из комнат, чтобы сесть у стола в кабинете. Гарри ждал. Минуло ещё десять минут, и Снейп вновь зашагал взад-вперёд, но уже быстрее, чем прежде. Он вышел из кабинета, когда Tempus показал половину восьмого. Снейп шёл по коридорам, поворачивая и в маленькие, короткие коридорчики по пути, а также останавливался осмотреть ниши за гобеленами. Сначала Гарри думал, что Снейп патрулирует, как обычно. За последние месяцы Гарри приобрёл привычку, лёжа в кровати, доставать Карту Мародёров и поглядывать, чем занимается Снейп. Видеть, куда он ходит, будоражило чувства и успокаивало одновременно. Но сейчас Снейп не патрулировал. Он преодолевал лестницы и поворачивал в коридоры, куда обычно не ходил, и постепенно до Гарри дошло, что Снейп забрёл далеко в глубину территорий Гриффиндора. Здесь он появлялся нечасто, так как МакГонагалл возмущалась, когда он караулил нарушителей именно у общежития гриффиндорцев. Сердце Гарри дико заколотилось: Снейп остановился прямо перед Полной Дамой. Несомненно, он знал пароль, все преподаватели знали пароли от ученических общежитий. Так Снейп на самом деле войдёт? Перелезет через дыру за портретом, пересечёт общую гостиную, поднимется в спальню, вытащит его из кровати? Снейп, конечно, способен и не на такое, чтобы унизить других. Гарри затаил дыхание, глядя на движение имени Снейпа. Тот повернулся и пошагал назад. Гарри сполз по спинке кровати, не зная, что чувствует: облегчение или разочарование. Стоило отметить, что Снейп и слова не сказал о пропущенной отработке, когда два дня спустя проводил урок зельеварения. Зато после, когда все торопились уйти, он приказал «Поттеру задержаться». Гарри дал знак Гермионе и Рону, чтобы они не ждали его. — Если ты пропустишь ещё одну отработку... — угрожающим тоном начал Снейп. — То что? — равнодушно спросил Гарри. Снейп ухватил его за воротник, потянул на себя. — Не слишком-то рассчитывай на свою славу, — сказал он холодно. — Я всё ещё могу вышвырнуть твою наглую задницу из Хогвартса. «Хотелось бы посмотреть, как тебе это удастся», — подумал Гарри, дерзко глядя ему в глаза и практически предлагая прочитать свои мысли. Снейп ухмыльнулся и, оттолкнув его, вышел из класса. Гарри же остался. Он был вынужден прислониться к стене, пока его сердце не прекратило колотиться так сильно. Легчайшее касание пальцев Снейпа разожгло в нём желание. Подушечки холодных пальцев прижались к шее на какой-то миг, но и его хватило, чтобы Гарри вновь горел как в огне. Выходные и вся следующая неделя прошли без каких-либо происшествий. Рон и Гермиона бросали на него обеспокоенные взгляды. Невилл, Шеймус и Дин пытались его приободрить. Даже Джинни с ним говорила. Даже Драко! Гарри, кстати, заметил, что в последнее время Малфой бросил ему дерзить. Теперь он смотрел на него с опаской и жалостью, как на страдающего особенно гнусной болезнью. Отношение к Гарри со стороны всех изменилось, пусть и, к счастью, никто ничего не говорил. Следующая пятница наступила слишком скоро, и Гарри вновь пришлось встретиться со Снейпом лицом к лицу. Как и прежде, Гарри вёл себя тихо, измельчил ингредиенты, как было указано Снейпом, и записал, где его инструкции отличались от книжных. Он нагрел зелье и с равнодушием наблюдал, как оно покраснело, затем порозовело и, наконец, стало прозрачным, как стекло. Хотя предполагалось, что поверхность будет слегка мерцать. Гарри убрал огонь и без тени каких-либо эмоций стал ожидать проверки. Он чувствовал себя зомби. Снейп медленно шёл от стола к столу, проверяя зелья, и то высмеивал неудачи, то делал замечания по качеству работ. Его лицо имело лёгкий синеватый оттенок, ладони прятались в рукавах зимней, застёгнутой на все пуговицы мантии. Наконец он остановился напротив. Гарри смотрел в книгу, готовясь выдержать град злобных насмешек. Снейп не сказал ни слова. Он приподнял котёл и взглянул на его содержимое. Вернув котёл на место, он — всё так же молча — перешёл к следующему столу. Кто-то из слизеринцев ахнул. Малфой перевёл взгляд со Снейпа на Гарри и обратно. Снейп занялся котлом Гермионы — поднял его и раскритиковал цвет зелья. Никто на это даже капли внимания не обратил: все переваривали тот ошеломляющий факт, что Снейп не воспользовался случаем унизить Поттера. Проверка продолжилась, будто ничего не случилось. Снейп, не скупясь, назначал отработки, игнорируя исключительно Гарри. Как только занятие закончилось, происшедшее стало темой номер один для обсуждений в коридорах и за обедом в Большом Зале. Все смотрели на Гарри с восхищением. Теперь он был не только Мальчиком-Который-Выжил-Чтобы-Убить-Волдеморта, но и тем единственным человеком, которому удалось заставить Снейпа заткнуться.