Там, где ночует солнце

Минхо сбежал, как ему казалось, в новую жизнь. Деньги, что оставил для него Джисон, послужили оплатой таксисту. У Джисона не получилось выкрасть Минхо из дома посреди ночи, тот добрался самостоятельно. Он долго и упорно стучался в дверь. Старший не торопился открывать. Дома ли Джисон? Я тарабаню не одну минуту, но, кажется, в пустоту... Он был готов заночевать под дверью, но мрачные мысли, что так разбушевались в голове, нескончаемым потоком лезли в голову. Даже внутренний голос, ставший за последнее время другом, не мог их перекрыть. Минхо теперь заложник паранойи. Бесконечные «а что если…?» привели к тому, что Минхо ушёл, не дождавшись Джисона. — Не стоило приходить среди ночи, — бросил он под нос, — Джисон видит десятый сон, пока я нагло стучу в дверь. Нужно было предупредить его.

Слушай, я понимаю, психолог важен для тебя и всё такое.., но мне не даёт покоя мысль: «нужен ли ты психологу?».

Внутренний голос, сотканный из недоверия, дал о себе знать. Вновь началась борьба с противоречиями. На протяжении всего пути Минхо то и дело искал какие-то оправдания Джисону, ведь внутреннему голосу казалось странным, что человек, который ложился спать ближе к утру из-за большого объёма работы, вдруг резко стал падок на сон. — Он устал.

Вы виделись не так давно. Он не казался уставшим.

— Быть может, Джисон с Чанбином.

Проверь Инсту вокалиста чанбиновой группы, я уверен, что они сейчас репетируют. И психологом твоим там даже не пахнет.

— Телефон разряжен.

Думаю, психолог твой слился. Ты родителям не шибко нужен, а тут чужой чел...

— Вот и думай. Джисон мне роднее всех вместе взятых.

Ты забываешься. Я твой айсберг, Минхо. Все те мысли, что я озвучиваю в голове, дело рук твоего бессознательного. Иными словами, в глубине души ты сам сомневаешься насчёт психолога, но боишься признать это. Защитная реакция все дела... Но только я стал смелее и наконец обрёл голос, поэтому вникай. Психологу ты нужен лишь ради удовлетворения его профессиональных потребностей. Это не любовь до гроба. Поживёте какое-то время, наскучите друг другу, потом он тебя выставит, но идти уже будет некуда...

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! Минхо схватился за голову и ускорил шаг. Раньше он не задумывался о будущем, так как не планировал его. Сейчас появились мысли о дальнейшем существовании, жилье, работе. Он прокручивал варианты расставания с Джисоном, ибо не знал, как парень будет вести себя в отношениях, в быту. Минхо заплакал. Внутренний голос убедительно внушал, что Джисон с ним из жалости, а того и хуже — из-за пари. Минхо не хотел перечёркивать все былые заслуги Джисона: его отношение, близость и готовность сделать всё ради счастья младшего. Внутренний голос не останавливался.

Перед тобой открылось столько возможностей! Ты наконец-то обрёл свободу. Мнимую, конечно, но хоть что-то! Избавился от родительских и хёнджиновых оков, Сынмин не мелькает под носом, учёба не давит. Теперь ты хочешь променять это чувство лёгкости на новые оковы. Где гарантия, что психолог не станет ограничивать твою свободу? Мою свободу. Не хочу вновь стать заложником отношений. Вспомни предыдущие попытки. Не хочу нести ответственность перед другими и за других. Не хочу делить тебя с кем-то.

Минхо словно сходил с ума. Он остановился на полпути и завернул в подворотню. He knows... Пришло осознание. Тот, кого когда-то он именовал внутренним голосом, оказался внутренним демоном. Его нужно было усмирить. Демон не раз манипулировал сознанием Минхо и подталкивал к суициду, винил окружение, пытаясь избавить Минхо от хорошего влияния (Сынмин, Джисон), критиковал достоинства и делал акцент на недостатках. — Свободы жаждешь? Выпустить тебя просишь? Минхо громко шмыгает, обращаясь куда-то в пустоту. — Этого не будет. Я себя потеряю на фоне твоей власти.

Мне удавалось «погулять». Помнишь свой подлый и неприятный поступок с запиской для Вонён? Было весело. А дни, проведённые в ванной комнате с зажатым в руке лезвием? Лучшие дни. Твои извращённые предпочтения...

— Хватит!

Ты ужасно меня контролируешь, стараешься подавить и отрицаешь. В итоге, нуждаешься во мне. Ты не идеален, Минхо. Ты не заслуживаешь быть с психологом. Ты грязный. Твои мысли чёрные. Ты больной. И психологу ты никогда полностью не откроешься, а продолжишь носить маску. Собирался рассказать всю правду о себе? Не сможешь. Психолог тут же отвернётся от тебя, не станет мешать себя с грязью. Не прикидывайся добрым и беспомощным. Это не так. Вечная жертва, любящая перекидывать ответственность за свою жизнь на других людей. Мне такое нравится. Растворяешься в других, теряешь себя...

Как же боялась теневая сторона личности примирение со светлой стороной. Боялась потерять контроль над сознанием Минхо. Боялась Хан Джисона, который знал, как бороться с чужими внутренними демонами, поэтому была агрессивно настроена против психолога. Минхо и впрямь прилагал усилия, чтобы сдержать теневую сторону, скрывал её, как положено, но не всегда удачно. Когда Минхо пребывал в подавленном состоянии, теневая сторона начинала атаковать. Внутренний демон и впрямь жаждал свободы, зная, что её можно получить лишь одним проверенным человечеством путём.

Минхо, давай завершим начатое?

Тот, словно зомби, поплёлся в сторону дома.

***

Джисона не было в лофте полночи. Он освободился лишь под утро. Отправился на работу, где стал от и до продумывать речь для родителей Минхо. Нужно было ввести в курс дела: их сын на грани исключения из школы, их сын планирует побег, не желая жить с родителями под одной крышей. Вот-вот наступит его совершеннолетие. Об этом тоже нельзя забывать. Ему срочно требуется сепарация от родителей. Для его же блага. Как бы Джисон не структурировал всё это у себя в голове — устная речь выходила сумбурной. Просто выкрасть Минхо уже не казалось плохой затеей. Рабочий день ещё не закончился, а Джисон уже спешил покинуть контору. Что-то подсказывало ему: «лучше поторопиться». Телефон Минхо был недоступен. Послышался звук колёс. — Знаешь, мне удалось выбить несколько билетов на рок-фестиваль, — объявляет Чанбин на том конце провода, — мы репетируем как проклятые, чтобы победить... — Минхо с тобой не связывался? Чанбин громко вздыхает, осознав, что всё это время разговаривал сам с собой, ибо его друг опять витает в своих мыслях. Хочется поскандалить, но он сдерживается. — Нет. Могу позвонить. — Не нужно, я почти у его дома. Переживаю за реакцию родителей. Вряд ли им понравится наша затея. — Ты не распространялся насчёт него, но, как я понял, его родители – монстры. Джисон выдавливает нервный смешок. — Не будь таким категоричным, Бинни! — Поверь мне, это я ещё мягок. Пацан и впрямь казался зашуганным. Плевать на реакцию монстров, вызволяй своего парня. Джисон согласно кивает и отключает телефон. Мы будем работать над его психологическим восстановлением. Минхо поправится. Главное, чтобы за время нашей разлуки родители не сломали его вновь. К дому Джисон попадает не сразу. Толпа людей собралась на улице, не давая прохода. Машина скорой помощи. Полиция. Больше всего Джисон не хотел, чтобы его опасения подтвердились. Они ведь подъехали к соседнему дому? Правда? Сердце начинает быстро стучать. Из-за толпы он не мог разглядеть, что происходит. — Что случилось? — спрашивает он у какого-то мальчика. Услышанное повергло Джисона в шок. Он несколько раз со всей дури выкрикнул имя Минхо, рванул в самый эпицентр, пока не оказался близ разбитого о твёрдый холодный асфальт тела. — Парень выпал из окна, — сказал мальчик, — полиция выяснила, что родители заперли его в доме, то ли спешил куда-то, то ли просто выпилился... Джисон молился, чтобы Минхо отделался лишь переломами. Он и представить себе не мог, что Минхо выкинет что-то подобное. Родители садили его под домашний арест, и сын смиренно подчинялся их воле. Но сегодня на карту была поставлена долгожданная встреча, Минхо сыграл ва-банк. — Это случайность... неосторожность... он сорвался... я виноват... я не успел... — твердит Джисон словно в бреду, пока один из полицейских не оттаскивает его в сторону.

***

— Знаешь, мой милый друг, — на всю кухню раздаётся строгий голос женщины, — сегодня никакой пиццы из чужих рук! — Ну, мам! — жалобно стонет мальчик. — Отставить слёзы, сопли раньше времени, — объявляет она, вымазав мукой детский нос, — мы приготовим её сами. Круто же? — Безумно круто!

***

Если бы госпожа Хан знала, в каком состоянии заявится её сын, то не пустила бы его за порог, продержала бы в лофте. Джисон привёз маму под утро. Ему очень хотелось познакомить её с Минхо. Она была против того, чтобы сын отправился на работу с недосыпом. — Возьми отгул! — Я ненадолго, мам. Нужно уладить дела в конторе, подготовиться к диалогу с родителями Минхо, — сказал он, зевая на ходу. — Уверен, что моя помощь не требуется? Я хорошо веду любые переговоры... — В том то и дело! — взбодрился Джисон, — слишком хорошо, мамуль. Боюсь, что у семьи Ли не останется вопросов, да и, в принципе, выбора. Поэтому я сам справлюсь. Он поцеловал маму и поспешил в контору.

***

— Эти коробки из-под пиццы меня раздражают, — мама театрально вздыхает и выдаёт себе фэйспалм, — ест всякую дрянь. Мы приготовим нормальную пиццу, — грозит она пальцем, — из свежих продуктов, в сроке годности которых убедимся лично. За мной! — Госпожа Хан, вы не меняетесь, — довольно произносит Чанбин, — хорошо, что ваш сын не пьёт молоко, не так-то просто встретить гуляющую беременную корову в центре Сеула, чтобы поиметь с неё свежего молока. Перепуганная фигура Джисона преграждает им путь к магазину. Он запинается о порог и валится на пол. Чанбин поднимает его. — Знаешь же, что мама в гостях, мог бы и повременить с выпивкой, — тихо молвит он сквозь сжатую челюсть, — совсем на ногах не стоишь. Мама не на шутку пугается. — Джисони, что с тобой приключилось? — взволнованно выдаёт она. Каким бы Джисон не был взрослым и самостоятельным для госпожи Хан он всегда останется ребёнком, за которого она встанет горой. Каким бы Джисон не казался уверенным и сильным в глубине души он ранимая личность. Госпожа Хан никогда не снимала ответственности и вины за то, что в джисоновом детстве не было фигуры отца. Она знала, что никогда её не заменит, хоть и всячески пыталась чередовать роль мамы и папы. Какого-то стержня в Джисоне не доставало, отсюда его легко было надломить. — Минхо пропал, — невнятно бормочет Джисон, — его нигде нет. Он бегает по лофту в поисках младшего. — Скажи нормально, — раздражённо цедит Чанбин. Под такое поведение друга было сложно подстроиться. Он ходит за Джисоном по пятам. — Ни дома, ни в школе, ни даже у Сынмина его нет! И родителей его тоже нет! — Джисон переходит на истерический крик, — я такое видел... лучше развидеть, Чанбин. Минхо нужно срочно найти! Он как-то странно смотрит на друга. — Эй? — Телефон, — Джисон шарит по чужим карманам, — одолжи свой телефон, я позвоню в полицию. Чанбин даёт пару раз по рукам и пятится назад, скривившись в недоумении. — Спокойно, — Джисона обнимают со спины, — с твоим припадком далеко не продвинешься, — шепчет на ухо мама. — Один подросток покончил жизнь самоубийством, — из груди Джисона вырываются тихие всхлипы, — многие думали, что это несчастный случай, что парень просто не хотел быть запертым в собственном доме, поэтому отважился на такой отчаянный шаг, но... всё обернулось иначе. Родители запретили ему общаться с девушкой, закрыли, не дали проститься перед её отъездом в другой город, сунули нос туда, куда не нужно было совать. Он не успевал по времени на самолёт. От отчаяния, злости и обиды он торопливо набросал текст на предсмертную записку и намеренно прервал свою жизнь. Чанбин опускает голову и тихо ругается. Госпожа Хан ещё сильнее обнимает сына. — Тело прилипло к асфальту. Я не сразу понял, что передо мной неизвестный парень, ибо думал, что такую участь приготовила жизнь моему малышу. Минхо там не было, но на душе не легче, мам! Я бы умер на месте, будь это тело Хо. Мама плачет вместе с сыном. — Совсем придурок? — шмыгает Чанбин. Он подходит чуть ближе и слегка ударяет его по плечу. — В таком случае, я не умру ещё очень-очень долго. До боли родной голос наполняет комнату. Джисон резко замолкает и смотрит на дверь, в проёме которой стоят Минхо и Суни. Из-за припадка и криков никто и не услышал, как вошёл Минхо.

***

Когда Джисон ранним утром отправился в контору, спустя несколько минут в дверь позвонили. Госпожа Хан не спала. Она открыла дверь и хитро прищурилась. Если бы её сын все уши не прожужжал, говоря о Минхо, не хвастался им и не показывал фото, госпожа Хан вряд ли приняла его за парня любимого сына. Он предстал перед ней в потрёпанном виде, с опухшим лицом, в грязной одежде, с синяком на лице. Минхо походил на бездомного. — Вот мы и встретились, малыш, — сказала она, жестом приглашая пройти внутрь.

***

Внутренний демон нещадно подталкивал совершить суицид. Минхо практически сдался. Негативные мысли сжирали его. Он не мог противостоять демону словесно, тогда на ум пришла фигура брата. Феликс всегда спасал его от суицида. — Точно! Почему же я сразу... Минхо не собирался возвращаться к родителям. Он был готов заночевать в круглосуточном магазине, но не дошёл до него. Борьба с самим собой привела его к мусорным бакам, за которыми Минхо и решил выбить из себя всю дурь, выбить демона, так успешно сжирающего его самооценку. — Брат всегда меня спасал и сейчас спасает, — твердил он, нанося удары по лицу, — ну же, не бойся, у Феликса выходило больнее, здесь ему равных нет. Минхо бил себя не жалея сил, пытался сломать конечности о мусорные баки, только бы заглушить внутренний голос. Он врезал кулаком близ виска и тут же потерял сознание. Очнулся Минхо под утро от языка бродячей собаки. Тело ныло от побоев и было очень слабым, голова болела, Минхо боялся лишний раз ею шевелить. Его стошнило на асфальт. И всё же парень нашёл в себе силы двигаться дальше.

***

Минхо знал госпожу Хан всего ничего, но складывалось ощущение, что они знакомы целую вечность. Джисон — точная копия своей матери. Повадки, манера речи, артистизм, остроумие, реакции... Всё напоминало Джисона. — Ты здесь лучше меня ориентируешься, малыш, — госпожа Хан хлопнула в ладоши, — я освоила лишь гостиную, осталась кухня, остальное не так важно. Она накормила Минхо, после чего тот отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Госпоже Хан нравилось, как Минхо хозяйничает в лофте. Он свободно передвигался из комнаты в комнату, переоделся в джисоновы вещи, познакомил маму с Суни и, вновь не дождавшись Джисона, отправился на прогулку с котом. Позже подошёл Чанбин.

***

Атмосфера летнего рок-фестиваля завораживала. Минхо никогда не бывал на подобных мероприятиях. Чанбин и впрямь выбил для своих друзей лучшие места. Джисон и его малыш танцевали прямо у сцены, кричали парням слова поддержки, выкрикивали песни невпопад. Оба были такими счастливыми. Некогда дурацкая куртка с драконом на всю спину теперь красовалась на Минхо. Он преобразился за эти пару месяцев: отрастил волосы, сделал пирсинг как у своего парня, покрасил ногти чёрным лаком, даже прыщи постыдились портить похорошевшее лицо. Джисон настоял на том, что Минхо нужно закончить школу. Они условились, что со следующего учебного года Минхо пройдёт повторную программу третьего класса старшей школы, сдаст выпускные экзамены и будет готовиться к поступлению в художественный колледж. Близился вечер, а фестиваль не собирался заканчиваться. — Малыш, нам пора, — Джисон старается перекричать вокалиста. — В объятия заката. Подальше от шума, подальше от суеты. Багажник, плед и тёплые объятия друг друга. Младший немного оправлялся от старых ран. Они навсегда наложили свой отпечаток, но с помощью любимого человека стали не так заметны. Джисон перебирал чужие пальцы, ведя непринуждённую беседу. — Ты светишься ярче солнца. Это не может не радовать. Минхо так и хочется произнести слова благодарности. Поведать, что если бы не Хан Джисон и его поддержка, Минхо бы составил компанию брату, как бы ужасно это не звучало. Он кусает щёку изнутри, умалчивая о том, о чём на самом деле думает. Не хочет, чтобы у Джисона был триггер на травмирующее событие, участником которого он стал. Тема суицида, насилия под запретом. Отныне лишь здоровые мысли и отношение к себе. Младший улыбается в ответ.

Пари он всё-таки выиграл. Странный психолог.

Они вернулись в лофт. Минхо, лишённый сил, завалился на кровать и уснул практически сразу. Джисон ещё пару часов разбирался с бумажной волокитой. Суни прыгает к нему на стол, молчаливо намекая, что нужно себя поберечь. — Идём? — спрашивает он, обращаясь к коту. Тот вопросительно смотрит на хозяина. Куда? Туда, где теперь ночует его солнце.