Дева в бегах, или какого хера происходит, женщина?

      А в Лесу между тем дело шло к вечеру, летнему, теплому вечеру. Солнце клонилось к закату постепенно окрашивая небо оранжевым и красным. Обитатели эльфийской столицы, Карас Сильмэ*, заканчивали дневные дела и заботы. На настилах и мостах появлялась все больше прохожих спешащих кто куда, но в основном, конечно, по домам. На самых высоких площадках города в кронах тысячелетних деревьев начали собираться молодые эльфы, чтобы этим вечером, как и другими успеть поймать волшебный момент, когда на небе загорятся первые звезды. Эльфы вообще любили звезды, и наблюдение за ними было чем-то вроде всеобщего увлечения. Полюбоваться звездами в летние ночи на специально организованные площадки, не освещаемые люминофором и находящиеся так высоко, чтобы было удобно смотреть в небо, приходило множество жителей Карас Сильмэ, в конце-концов, как не понаблюдать за звездами живя в Городе Звездного Света. Но более всего это было распространено среди парочек во время ухаживания, и тем более после помолвки. Потому-то любой, кто сейчас проходил по северной галерее Дворца Звезд, непременно улыбался, все же эльфы любили свою принцессу, и то, что она мерила коридор шагами под дверями комнат своего жениха, говорило о том, что возможно этот совершенно точно договорной брак все-таки будет счастливым. Свидетелям ее метаний так и представлялось, как распахиваются двери, и принцесса с деланой беспечностью замечает герцогу, что раз уж им удалось вот так совершенно случайно встретиться, то они могли сходить полюбоваться звездами сегодня, как раз вечер очень подходящий. И платье на принцессе тоже было очень подходящим, наверное, совсем новое, насыщенно зеленое, идеально на ней сидящее и очень подчеркивающее все ее достоинства. К тому платье было легким, и принцесса бы наверху могла бы немного замерзнуть, а уважающий себя кавалер не позволил бы своей даме мерзнуть, так бы его кафтан перекочевал бы на ее плечи, с возможностью ее же приобнять. Уловка, которой пользовались, и для того, чтобы приобнять эльфиек, и для того, чтобы выяснить хочет ли твой кавалер тебя приобнять, сотни тысяч лет в Карас Сильмэ, да и в любом другом эльфийском городе.       Сульмидир, как раз направлялся к комнатам герцога для того, чтобы перехватить Его Светлость и брата после того, как те закончат работу и предложить сегодня спуститься вниз в таверну, когда увидел вышагивающую принцессу. — Ваше Высочество, — почтительно склонился Сульмидир, — звезды сегодня вечером уверен будут очень хороши. — Что? — принцесса остановилась и недоуменно посмотрела на Сульмидира, потом потрясла головой, как будто очухавшись, и, слегка склонив голову, поздоровалась, — Добрый вечер, прости, я задумалась, и прослушала, что ты сказал. — О нет, ничего важного, моя принцесса, я просто заметил, что вечер очень хорош. — А, — как-то разочаровано потянула Андунэль, — да, наверное. Я правда не заметила ничего особенного. Ты за Менэльтором? Он срочно нужен дома? — куда серьезнее поинтересовалась она. — Нет, ваше Высочество, я просто хотел предложить Его Светлости спуститься в таверну, но видимо придется перенести нашу вылазку. — Да отчего же, — покачала головой Андунэль, — конечно зови. Его Светлости однозначно не помешает компания, он в последнее время жутко, — леди скривилась, подбирая слово, — недовольный, кажется, и раздражительный, так что будь добр, развлеки его что ли, ну или хотя бы напои хорошенько, а то надоело неимоверно слушать его жалобы.       Сульмидир ничего не понял, но его сформировавшийся вопрос: «Какого хера происходит?» — нельзя было озвучить для леди, а пока он переводил всю экспрессию своего удивления в удобоваримую форму дверь комнат распахнулась и на пороге смеясь появился Менэльтор. — Мэл, — обрадовалась принцесса, и недолго думая, ухватила светловолосого эльфа под руку, — пошли скорее, я тебя уже так долго жду! — Добрый вечер, Ваше Высочество, — только и успел склонить голову Менэльтор, а принцесса уже начала оттаскивать его от двери, но не тут-то было. — Это мой секретарь, — вцепился под другую руку Мэла вышедший герцог, — верните немедленно, я его еще не отпускал. — Ну вот и отпустили бы, мне он сейчас нужнее! — вовсе не собиралась упускать добычу Андунэль. — Мне он тоже нужен, — не сдавался герцог. По лицу скептически улыбающегося Менэльтора Сульмидир понял, что это весьма экзотичное состязание по его перетягиванию практика не редкая. — Я принцесса, а он мой подданный, у меня на него куда больше прав, а вы вообще Ваша Светлость герцог Империи, так что отдайте мне моего эльфа! — Это такой подлый прием, Ваше Высочество, — возмутился Дэекен, но Мэла отпустил, — стыдились бы! — Это привилегии титула, — гордо вскинув подбородок заявила Андунэль, — а в моем положении было бы грехом ими не воспользоваться. Увидимся, Ваша Светлость. Сульмидир! — принцесса развернулась, легко кивнув оставшимся в коридоре мужчинам, и пошла в сторону своих покоев, — Менэльтор, поспеши уже, — добавила она через плечо причине своего раздора со своим же женихом. — До завтра, Ваша Светлость, — помахал рукой, убегая за принцессой герцогу Мэл, — увидимся дома, Сульмидир! — Невероятно, — цокнул недовольно герцог. — Какого хера тут происходит? — не выдержал все же Сульмидир. Дэекен смерил его взглядом, а потом вздохнул: — Эта женщина снова забрала твоего брата, вот что тут происходит. Она вообще повадилась каждый вечер его забирать, и держать до самой ночи, — герцог очень неприятно сузил глаза, — а братец твой, нахал, не говорит, зачем именно он ей понадобился. Тайны Ее Высочества не подлежат разглашению, — явно передразнивая интонации Менэльтора, пожаловался Дэекен. — Ревнуете?       Взгляд Его Светлости стал еще тяжелее, и без того тонкие губы и вовсе превратились в полосочку от напряжения: — Думаешь у меня есть повод? — О, нет, я так не думаю. Если честно, мне кажется, Менэльтор никогда не поступит так, чтобы хоть чем-то бросить тень на вашу честь, — заверил, испугавшись такой реакции Сульмидир, шутки шутками, а подогревать в герцоге подозрения — идея так себе. — Менэльтор, Менэльтор, — недовольно пробубнил новоявленный ревнивец, — да уж не в нем проблема. Ему я безусловно доверяю, а вот Ангоэль** вашей совсем нет. Мало ли как она решит пользоваться своей властью? — Это вы зря, леди Андунэль совсем не такая, — возмутился Сульмидир, — она никогда не воспользуется другими, — тут воин притормозил, потому что сам все-таки уже побывал тем, кем воспользовались, так что он тут же исправил фразу, — ну по крайней мере без их на то желания. — Ха! –герцог почти ткнул Сульмидира в нос пальцем, выкидывая руку в указующем жесте, — Вот-вот, желания, а вы все кругом только и желаете, что выполнять капризы своей принцессы. Помяни мое слово, мы еще хлебнем дерьма благодаря этой женщине, — Дэекен даже пальцем погрозил в воздух, но потом все же кое о чем вспомнил, — да кстати, ты-то зачем пожаловал? — Хотел позвать вас с братом спуститься в таверну, выпить, развлечься, насколько это позволяет Карас Сильмэ.       Дэекен погладил свой слегка заросший подбородок. На весь Карас Сильмэ это был единственный подбородок, который брили, людей сюда не пускали, а гномы, которым давали разрешения подняться, бритье считали абсолютно лишним, отращивая длинные бороды, сами же эльфы кроме бровей и ресниц волос на лице не имели. — Выпить это хорошая идея, это я поддерживаю безусловно, пошли! ***       Принцесса уселась в кресло закатив глаза к потолку: — Давай начинай уже, я же вижу тебя так и распирает, — махнула она рукой в сторону Мэла. Конечно, же она видела, что Менэльтору не нравиться их с герцогом мелкие стычки, но устоять просто не могла, Дэекен так откровенно заводился от любой мелочи, что касалось его секретаря, хотя ни на что иное внимания не обращал. Андунэль критиковала его в прямую относительно планов его поездки, а с него как с гуся вода, он улыбался, благодарил и вносил изменения в свой план. Она пыталась высмеивать его манеру работы, называя сонным, он снова улыбался и говорил, что сонным его называли всегда. Да что там, она ведь обещала ему овдоветь, если он ей надоест, а Серселен не отреагировал никак, вернее легкой улыбкой. Эта безразличность так раздражала, и не потому, что ее раздражали спокойные люди, а потому что она видела, что вся его сдержанность искусственная, спокойствие притворное, улыбка наигранная. А хотелось увидеть настоящего Дэекена Серселена, того самого, которым, как она видела восхищался Менэльтор, которым как подмечала очарован ее отец, но рядом с ней Дэекен Серселен ни выражал ни настоящих эмоций, ни каких-либо заинтересованностей. А потому принцесса делала выводы, что его реальные эмоции и интересы могли бы быть ей не приятными, потому они при ней так тщательно маскировались. И тем было удивительней для Андунэль, что отреагировал резко герцог только на ее внимание к Менэльтору. Любого другого можно было брать под руку, на любого другого можно было опереться, любому можно было улыбаться, и только когда Мэл подавал ей руку это заставляло герцога сжимать челюсть. Больше внимания Мелу и герцог взрывался, он спорил, капризничал и даже выкатывал ей претензии, и в этом поведении принцесса уже могла видеть живого человека, а не то картонное чучело, что представало перед ней с самого ее возвращения. — Ваше Высочество, зачем вы опять раздразнили герцога? — вздохнул Менэльтор, — Он снова будет жутко недоволен, и опять будет меня расспрашивать, и не всегда напрямую, он же ужасно хитрый, а я не из тех, кого сложно провести или вывести на чистую воду. — Да уж я знаю, что Серселен весьма умен, и что ты при его желании выболтаешь все, что он захочет. — Значит я могу ему рассказать? — обнадежился Мэл. Ему было так сложно скрывать от герцога причины своего сближения с принцессой. И главное ведь причины были совершенно не такие, какие надо скрывать, кроме разве что некоторых подробностей прибывания принцессы в плену, которыми она с Мэлом поделилась. Но, в общем-то, эльф не понимал, от чего леди Андунэль хранит тайны там, где и таинственного ничего и нет. — Нет, не можешь, — возразила принцесса, — если сболтнешь — одно дело, он скорее решит, что ты заговариваешь ему зубы, и не станет проявлять интерес к нашему мероприятию. А вот если же расскажешь, да еще в подробностях, уверена он услышит все что не должен, поймет, что скрыто и притащиться качать права. Не желаю лишний раз с ним ругаться. — Как я могу рассказать подробности, если сам ничего не понимаю? — пожал плечами расстроенный эльф. — О, уверяю тебя Дэекен поймет всю соль моего замысла, а для этого еще очень рано, он не должен вообще ни о чем подозревать до самых последних минут, — Андунэль прикрыла глаза, — кто бы мог подумать, что мне придется хитрить и интриговать не для того, чтобы провести отца или мать, а чтобы не попасться будущему мужу. — Милостивая Ивэ, что же там такого в этих ваших песнях то? — Мэл присел рядом с креслом принцессы, укладывая голову щекой на подлокотник и изображая свой самый умоляющий взгляд. — Акт культурного влияния, я бы так сказала. Я ведь рассказывала тебе, что Серебряная Ведьма узнала меня по цвету глаз и волос, очень ярко описанных в Закатном цикле песен? Да и сама я, собрав все возможные страшилки о Темной Твари, попала в серьезный просак, так что песни и баллады формируют общественное мнение и сознание, а нам оно теперь очень нужно. Тут, — Андунэль кивнула в сторону своего изящного письменного стола, — сформирован удар по Империи, но больше я тебе ничего не скажу, — она ткнула пальцем в длинный нос Менэльтора, — и прекрати строить глазки, на меня это действует только частично!       Тяжело вздохнув Мэл: — Ну хоть частично, — улыбнулся эльф, вставая и подходя к столу, он развернул один из свитков читая текст, что был там написан, — теперь мне только осталось понять, как песни о несчастной любви обманутой и брошенной женщины с ребенком могут ударить по Империи.       Андунэль вздохнув, прикрыла глаза и покачала головой: — Радость моя, не ломай свою голову, лучше исполни для меня эту песню уже в конечном варианте, а потом можешь идти и искать своего герцога в таверне, где они с твоим братом развлекаются. — Это ваш герцог, — пробубнил Мэл, — Ваше Высочество, и вообще я не люблю петь. Я плохо пою. — Хорошо ты поешь, уж точно лучше, чем многие из человеческих бардов, тем более песня и не для хорошего певца, так что пой, в конце концов нам нужно чтобы песни были готовы к тому моменту, как армия Империи двинется на Хаярн.       Спорить с принцессой эльф не стал, расчехлив арфу, которая теперь тут, в комнатах леди и хранилась, он перебрал струны. Песни, которые они сочиняли тут все это время были далеки от хорошей музыки, но они прикладывали много сил, чтобы песни звучали по-человечески. Смысла козней Андунэль Менэльтор не понимал, но по крайней мере помочь с песнями мог. Ту, что он запел сейчас, Андунэль рассчитывала пустить в ход первой. Она была от имени женщины из благородной семьи тайно вступивший в брак с коварным искусителем, и в итоге понявшей, что их брак — обман, а она глупая дурочка.

«Ты не вернешься, и я это знала,

Ты не вернешься, мне сердце сказало!

Свадьба и чувства — все было подлогом,

Ради разврата под пыльным пологом.

Свидетельством лжи твоей, синеглазый мой герцог,

Мне остается твой ребенок под сердцем!»

      Мэл закончил тоскливым и слезовыжимательнымаккордом песню. — Отлично, это то, что нужно, — довольная Андунэль щелкнула пальцами, — осталось только передать слова по назначению, и думаю зимовать песенка станет в столице Империи. ***       А на закате в Ране в замке Наместника сам наместник проснулся за лавкой в собственной комнате от звука удара двери об стену, ворвавшаяся в комнату женская фигура, которую Кагар спросонок сразу не идентифицировал, буквально эту дверь вынесла и сходу же захлопнула с такой силой, что казалось петли просто не выдержат. — Вставай давай, где б ты там ни прятался!       О, этот голос Кагара поднял бы из мертвых, к нему пожаловала командующая Тенями Зувлок. Ее излишне ранние побудки были известны, вот уж кто просыпался до заката, а ложился после рассвета, вечно в делах и заботах, но сегодня она себя превзошла. Бежала что ли из Даэдрахир по свету, чтобы прибыть к самому закату? — Что ж ты так орешь, госпожа командующая? — из-под лавки Кагар выкатился, моментально принимая вертикальное положение.       Зувлок развернулась к нему, протягивая свиток: — Приказ, господин наместник, хотя нет, — отдернула она свиток стоило Кагару за ним только потянуться, он тяжело вздохнул, видно было, что это она делает не впервые и его это порядочно достало, — уже не наместник! — Так быстро? — удивился Кагар, и все же выхватил пергамент из рук Зувлок, печать на нем была сломана, — Ты вскрыла мою почту и даже не пытаешься скрыть это, дожили!       Кагар бегло просматривал приказ, сухой, официальный, такой же, как всегда, в нем сообщалось, что в Рану в скором времени пришлют ему замену, а он сам должен вернуться в Оре Орон, чтобы получить новый приказ. — Новый приказ? Что за новый приказ такой, Зувлок? — возмутился Кагар. — А в том то и дело, что я знать не знаю ни о чем таком, — Зувлок сложила руки на груди, — понимаешь теперь, Кагар?       Он понимал, конечно, понимал. Приказы, о которых не знает командующая, могут быть только такими, чтобы что-то делать за спиной этой самой командующей. — О нет… Ну скажи, пожалуйста, что это не политические игрища, а просто еще какая-нибудь военная компания! — Военная компания, о которой не знает командующая армией Теней, да? Нет, Кагар, это самые что ни на есть политические игрища, и раз тебя отсюда убирают, значит на самом деле ты мне зачем-то очень нужен, вернее не мне, а Намарин. Вот бы еще понять кто и что хочет этим добиться.       Зувлок не спрашивая разрешения отправилась за стол Кагара, уселась в его кресло, смахнула со стола пергаменты, тем самым оголяя карту. — А я смотрю тебе тоже есть над чем поразмыслить, правда? До чего додумался?       Он действительно уже несколько ночей пристально размышлял над этой картой, строя предположения. Пускай остротой ума Зувлок Кагар не обладал, но его опыт был достаточным, чтобы иметь основания для выводов, особенно если те напрашивались сами. Империя не собиралась осаждать Рану, наоборот, она от Раны огораживалась, сейчас все четче проступала строящаяся деревянная стена, которая должна была разделить Империю с землями захваченными Темными расами нелюдей, что все чаще слышалось в людских разговорах. — До того, что Империя не напала на Рану неспроста, — Кагар стал собирать с пола разбросанные свитки, недобро поглядывая на Зувлок, ну а что теперь поделаешь застала-таки врасплох, зараза, говори правду, — не нас же они испугались? А раз оставили значит есть другая причина. Я думаю, Имперские армии должны занять Речные Земли и подавить восстание если таковое случиться, все же как никак, а земли там богатые, и упустить их, отдав их эльфам, было бы ударом куда больнее, чем потеря Раны с Оплотом. — А свитки на столе — это письма? Письма твоим знакомым в разные стороны света? Неужели у тебя и в Речных Землях есть соглядатаи? — Друзья, Зувлок, это называется друзья, и да у меня их достаточно много по всему мару. А тебя как-то не так воспитали, или ты сама в процессе испортилась, мечом махать научили, думать ты сама научилась, а вот общение — это все же не твое. Видать не очень у тебя наставник был. — Согласна, туповат и излишни прямолинеен, а уж самонадеянности на десятерых, но сейчас давай не об этом. Кроме Речных Земель напиши на Китовый хвост, в Хаярн и Амран, на Хребет Теней. Собери любую информацию об армии и флоте Амрана, о передвижениях Южного Имперского флота, мне кажется от разведчиков, даже за большие деньги, Владычице не узнать столько, сколько ты вызнаешь у своих бесплатно. — Бесплатно? Ты, наверное, шутишь, знаешь ли, большая часть из них мне жизнью обязана. — Тем лучше, потому что это значит, что тебе они не солгут. — И все же я не понимаю, с чего бы мне тебе помогать? — Не мне, а Намарин, — поправила его Зувлок. — Да хоть бы и ей! Какая мне разница Намарин или Манарок? Обе дочери своей матери, и то, что одна из них умеет слушать вовсе, не говорит мне о том, что она сможет делать правильные выводы, ты-то не смогла.       На самом деле Кагар лукавил, он для себя уже решил поддержать Намарин, если его поддержка будет нужна, она ему действительно напоминала ее бабку, и характером и любознательностью, а еще открытостью к информации, но вот так сдаваться Зувлок с потрохами не хотелось, эта стерва однозначно пережует и выплюнет не поморщившись, так что воину хотелось сохранить лицо и сделать вид, что его надо уговорить. — О, я скажу тебе вот что, когда я поймала твою рыжую эльфийку у колодца, Намарин встала на ее защиту, Кагар, она просила отпустить эльфийскую принцессу от того, что смерть этой самой принцессы обрекала бы на гибель нарьяма. Вот ведь удивительно, я знаю лишь двоих таких, кто выбрал выживание нарьяма, а не вечную славу и смерть во имя Шилок.       Кагар смерил ее взглядом, вздохнул и вернул пергаменты на свой стол. Повод был стоящим, к тому же, если так подумать, сама Зувлок ведь тоже не убила Андунэль, и, не смотря ни на что, может и с ней еще можно сварить кашу, особенно если варить ее будет Намарин. — Троих, Зувлок, я знаю троих. Ты тоже не убила эльфийскую принцессу. — Думай, как хочешь, — пожала плечами командующая, вставая с его кресла, — и садись писать немедленно, у нас мало времени, я чувствую, нам дышат в спину. — Ненавижу тебя, — мужчина действительно сел за стол и потер лоб, — как мне было прекрасно без всей этой вашей политики, а теперь что? Снова в дерьме по самые уши. Рассказывай, что именно тебя так волнует, и почему такая широкая география писем. Амран-то тебе зачем? — Мне кажется Имперская армия великовата для удержания Речных земель, с пограничных деревень прилетало, что людей забирали в армию, а если призывников надергали даже отсюда, там, где мы под боком, значит это не просто усмирение восстаний, а действительно война. Я не верю, что Онотимо всерьез станет воевать с людьми, не тот расклад, а значит это может быть война людей с людьми, и Империя может напасть на Хаярн, но не одна, а с поддержкой Амрана. Войска восточного царства могут переправиться на остров Китовый хвост, где поставить свой лагерь для нападения на Восточный берег Хаярна, это лучше делать осенью, когда спадет жара, но до зимних штормовых ветров. — Тролли Китового хвоста окажутся зажатыми между армией людей и эльфами… — Их перебьют, да. И, мне кажется, в знак уважения и поддержки тебя вполне возможно отправят туда. Желай я тебя уничтожить, я бы отправила. — Да ты меня и сюда захватила, как раз за этим же, так что ж теперь-то разволновалась? — Как что? Я хотела использовать твою смерть себе во благо, вернее не себе, а Намарин, но теперь кто-то считает, что на благо ей послужит твоя жизнь, а значит теперь мне надо сделать так, чтобы ты выжил. — Все-такия ненавижу тебя, Зувлок. — Но ты напишешь своим, — командующая сделала просто-таки трагическую паузу, — друзьям, правда? — Напишу, но ты для меня тоже кое-что напишешь, и тогда командуй сколько влезет. «Если уж тонуть с кораблем, то хоть дорогих и важных усадить в спасательную шлюпку», — подумал Кагар, и именно потому решил свое согласие оформить в сделку. — И что ты хочешь? — Зувлок явно нравилась сговорчивость Кагара. — Я хочу, чтобы ты написала старейшинам в Холмы письмо с рекомендациями для Ирше. — Ирше’Кха, комендант этого замка? — Да, пускай Бизонье копыто после моей отставки переведут отсюда в Оплот, Тордран главный налетчик Копыта уедет в Холмы по осени жениться, и его сестра останется тут с новым наместником, у Ирше тяжелый характер, она подчиняется крайне тяжело, как и все орки, я не хочу чтобы у нее были конфликты из-за этого, поэтому она должна отправиться в Оплот, и ты посоветуешь ее в градоначальницы. — И это он мне что-то говорит о политике, — цокнула Зувлок, — я напишу, но ведь они куда лучше послушают твоих советов, разве нет? — Да, — согласился Кагар, — но все знают, что я слишком пристрастен, и мой совет может не быть воспринят, как эмоциональный, а вот твой другое дело, так что одно твое письмо в Холмы за полдюжины моих по всему Югу, идет? — Согласна!