Все мои мысли - не мои

      — Эй, парень, у тебя все хорошо? — незнакомый полноватый мужчина остановился около замершего на скамейке Гарри. Возраста дяди Вернона, может, чуть младше, он был одет в широкую синюю футболку, с трудом прикрывающую выпирающий живот, льняные штаны темного цвета и серую панаму, скрывающую небольшие проплешины.       Поттер неопределенно пожал плечами, продолжая, скрючившись, сидеть, рассматривая дорожку из гравия под ногами.       — Ты здесь целыми днями сидишь, — мужчина присел рядом с мальчиком и расслабленно вздохнул, когда откинулся на округлую спинку парковой скамейки. — Я работаю в Лондоне. Каждое утро и вечер езжу в офис на метро.       Гарри недоуменно посмотрел на незнакомца, на что тот по-доброму усмехнулся, достав из нагрудного кармана платок, стирая линии пота на шее и лице — лето выдалось в этом году непривычно жарким.       — Времени на отдых у меня почти нет, вот я и взял за привычку идти к метро через парк, чтобы хоть так немного подумать, полюбоваться природой. В последнюю неделю я как не пройду здесь, всегда ты сидишь.       Мальчик попытался слабо улыбнуться, смущенно сцепляя на коленях руки в замок.       Гарри и правда ощущал себя иссыхающей рыбой, что выбросило на берег мощной волной, и если в начале он пытался что-то изменить, трепыхаясь из последних сил на песку под палящим солнцем, то сейчас просто бесцельно наблюдал за протекающими днями. С тех пор как он вернулся из Хогвартса, дни стали один унылее другого. Еще в первый день дорогие родственники отобрали все его пожитки, заперев их в чулане, а его самого переселили в комнату на втором этаже, что ранее служила Дадли игровой. Вопреки ожиданиям, это не принесло хорошего настроения, только больше расстроило — пусть его каморка под лестницей с каждым годом становилась все теснее, но она была привычнее большой комнаты со старой скрипучей кроватью, наполовину забитой сломанными игрушками его избалованного кузена. К тому же подобное было продиктовано не неожиданно обнаружившейся добротой, а банальным страхом перед волшебниками — запаниковав, родственнички поспешили переселить «любимого» племянника, приказав забыть о чулане, никогда и нигде его не упоминать.       Все его учебники и конспекты заперли на ключ, а он даже не мог воспользоваться магией, чтобы отпереть замок, потому что за этим непременно последовало бы наказание от Министерства вплоть до исключения из Хогвартса. Мальчик предпочитал не думать о так и невыполненном домашнем задании, которым учителя нагрузили учеников на лето, надеясь успеть сделать все пусть и не в лучшем виде, когда вновь вернется в замок.       Подводя итог: он не мог пользоваться магией, не мог сделать домашнее задание, не мог поговорить с Томом.       Гарри потряс головой, пытаясь выбросить из головы сцены пережитого. Недвижимое тело профессора, горячий камень в ладони, бесстрастное отражение в зеркале Еиналеж, в котором не-Гарри продолжал счастливо улыбаться и тишина. Тишина в голове, которую до сих пор не прервал знакомый голос, холодными интонациями поучая его за бездействие.       — Так что, парень, что с тобой такое? Юноши твоего возраста обычно весьма активны. Мой племяш, как начались каникулы, целые дни проводит на улице, веселясь со своими друзьями.       — У меня нет друзей, — Поттер опустил голову, скрываясь от удивленного взгляда. — Я учусь в интернате, а сюда приезжаю только на лето.       Незнакомец сочувствующе посмотрел на ребенка.       — Понятно.       — И он не разговаривает со мной, — добавил Гарри, поднимая голову. — С самого начала лета мой лучший друг ни разу не… не позвонил мне. Я знаю, что у него есть для этого причины, но…       — Чувствуешь себя брошенным, — покивал незнакомец, как заправский психолог. — Но ты действительно собираешься все лето просидеть здесь? Когда вернешься обратно в свой интернат, то тебе и рассказать своему другу нечего будет.       Поттер посмотрел на мужчину, что продолжал расслабленно сидеть рядом, рассматривая ряды цветущих деревьев на другой стороне парковой дорожки. Он не совсем понимал какое дело до его бед этому незнакомцу, но предпочел списать все на причуду взрослого, радуясь хоть какой-то компании.       — Я просто не знаю, что делать, — выдавил из себя мальчик. — Не знаю, чем заняться.       — Найди друзей, — пожал плечами мужчина. — Гуляй, отдыхай, делай все, что хочешь, пока снова не началась учеба. У тебя сейчас только началась прекрасная пора, так что лучше тебе не упускать возможности как следует отдохнуть. Поверь, когда начнешь работать, времени на такой отдых не останется, да и желания тоже.       Гарри искоса посмотрел на мужчину и промолчал, не уверенный в том, что на такое ответить, да и понимая, что всю патовость его ситуации незнакомец оценить не в состоянии.       Спустя пару минут, возможно, из-за неловкости, мужчина попрощался с ним, пожелав продуктивных каникул, и неспешно продолжил прогулку в сторону выхода из парка, мечтая после рабочего дня о сытном ужине и крепком сне. Гарри же остался дожидаться темноты, когда можно будет спокойно пробраться в свою комнату без очередных брюзжаний со стороны родственников, всерьез задумавшись о своем досуге этим летом, раз даже незнакомый мужчина решил одарить его своей жалостью за такое тоскливое времяпрепровождение.

***

      Воландеморт… Волан-де-Морт… Лорд Волан-де-Морт… Псы… Пожиратели смерти…       Гарри тяжело вздохнул, откладывая очередную газетную вырезку, что смял в руках, и прошел вглубь исторической секции, скрываясь от раздраженного взгляда продавца «Флориш и Блоттс». Поттер даже не мог винить его в настороженности, ведь как покупатель он явно не внушал доверия, проторчав здесь прорву часов, но так ничего и не приобретя.       Старые номера газет пылились на нижних полках стеллажей. Проблема была в том, что они оказались недостаточно старыми. Несколько месяцев, может, год, максимум два, но война, о которой так хотелось узнать побольше, закончилась много раньше. В этих статьях можно было лишь прочитать о днях памяти погибшим да ежегодном поздравлении с днем смерти ужасающего Темного Лорда, иногда редкие воспоминания в виде коротких очерках о героях войны.       Волшебник, что развязал Магическую войну, который был столь страшен, что его имя даже спустя десяток лет после смерти оставалось негласным табу в Магическом сообществе… И который, как выяснил недавно Поттер, оказался не настолько мертв, насколько всем бы хотелось.       Том, вопреки своим же словам об искренности и откровении, не рассказывал о том времени ничего определенного, искусно игнорируя даже прямые вопросы. Такое поведение казалось устоявшимся. Том никогда не любил делиться важными деталями своей жизни, лишь загнав его в угол, можно было вытянуть пару слов, зато он всегда подробно рассказывал о чем-то незначительном, так, что после изначальная тема разговора попросту вылетала из головы.       Обдумывая, смакуя их разговоры, Гарри признавал, что знает прискорбно мало фактов о жизни Тома. Все эти уловки, излишне эмоциональные реакции о любом упоминании деятельности Темного Лорда, да и вся эта скрытность — теперь картина вырисовывалась безрадостная.       Квиррелл упоминал Волан-де-Морта, но Квирреллом управлял Том…       Поттер неспешно шел вдоль стеллажа, кончиками пальцев касаясь корешков, пока не замер около достаточно объемного тома с белыми буквами на черной обложке — «Современная Магическая История». Не долго думая, мальчик поспешил вытянуть ее с полки, открывая форзац.       Книга была написана десять лет назад. Это именно то, что требовалось, пусть и хотелось изучить газеты, но раз сейчас достаточно старые выпуски ему не достать, то он может обойтись и сухими фактами исторического трактата.       Волан-де-Морт…       Гарри крепче сжал книгу.       Волан-де-Морт убил Лили и Джеймса Поттер, а затем пытался избавиться и от него.       Зловещее предчувствие появлялось всякий раз, стоило Гарри задуматься об этом, а все из-за Тома. Тома, который знал Волан-де-Морта и даже, возможно… служил ему?       Как ему следует поступить, если Том окажется Пожирателем Смерти? Он подарил тепло в тяжелый момент жизни и с тех пор всегда был рядом, поддерживая и направляя. После стольких лет Гарри чувствовал как прерывается дыхание лишь от мысли о предательстве. После четырех лет, проведенных друг с другом, разве мог он даже помыслить о предательстве? Сдать Тома директору? Верить ему до конца? Какой выбор будет правильным? И так ли важна эта «правильность»?       Гарри глубоко вздохнул, беря себя в руки, и отправился на кассу.       Он решит, когда разберется в произошедшем тринадцать лет назад чуть лучше. Когда вернется Том и объяснит ему все…

***

      — Эта сделка полностью изменит нашу жизнь! — воодушевленно вещал Вернон, вытирая подбородок и пышные завитые усы салфеткой.       Гарри незаметно закатил глаза, собирая тарелки со стола. Если бы Том слышал эту непрекращающуюся болтовню, то непременно сказал бы что-то ужасно остроумное и унижающее. Самому мальчику оставалось только усмехаться про себя. До этого лета Поттер даже не представлял насколько его дядя преуспел в пресмыкании перед вышестоящими. Уже вторую неделю от него только и слышно об этой сделке, благодаря которой его маленькая фирма дрелей, возможно, получит самый крупный заказ за всю ее историю. В честь этого неизвестного благодетеля будет устроен званый ужин, на котором дядя собирался проявить всю силу своего подхалимства, выбив заветную подпись. Гость обещал прибыть с женой, и вот уже неделю семейство Дурслей не знало покоя, изо дня в день говоря лишь о гостях и строя далекие от адекватности планы по вылизыванию эго этого богача.       — Гость должен прибыть к восьми, — продолжал свою речь дядя. — Дверь откроет наш Дадли. И?       Вернон ожидающе посмотрел на сына, что сидел рядом за столом, воодушевленно уплетая десерт. За тот год, что Гарри не видел этого гада, он успел набрать еще пару килограммов, начав напоминать больше набитый жиром мешок, нежели человека. Искреннюю радость Поттера о будущем здоровье дорогого кузена из-за такого рациона было ничем не затмить.       Этим летом родственники Гарри обращались с ним как с бомбой замедленного действия, опасаясь его мести в виде каверзных заклинаний, что легко превратили бы жизнь такой обычной семьи в ад. И мальчик не спешил посвящать их в запрет о волшебстве вне Хогвартса, наслаждаясь спокойными деньками.       — Я открою им дверь и скажу, — Дадли растянул губы в отвратительно приторной улыбке, сладким голосом приговаривая, — Мистер и миссис Мейсон, позвольте ваши пальто!       Гарри скривился от отвращения, пользуясь тем, что стоит спиной к столу. Вытерев помытую посуду и сложив ее в шкаф, он коротко глянул на список дел, что приготовила ему тетя Петунья, прикрепив на холодильник.       — Я в сад.       — Стоять! — воскликнул Вернон, хлопнув по столу ладонью, отчего Дадли испуганно подскочил, разливая чай. — А что будешь делать ты, когда прибудут гости?       Тетя Петунья засеменила мимо него, причитая об испорченной одежде ее Дадлички, а Гарри глубоко вздохнул, надеясь наскрести немного терпения на этот долгий-долгий день. Еще за завтраком родственники, предвидев его привычный побег, категорически запретили куда-либо уходить, нагрузив ворохом домашних дел, чтобы привести все в божеский вид перед приездом четы Мейсон.       — Если разрешите, дядя, — попытался улыбнуться Гарри, — то я бы ушел перед приездом гостей.       Вернон задумался, рассматривая племянника, прикидывая в голове, какой вариант принесет ему меньше проблем.       — И куда же ты пойдешь?       Гарри прикрыл глаза, сдерживая злость. В этих словах он заметил весьма неприятное напоминание о слухах, которые пустили в округе его родственники — о его родителях, о нем самом и его хулиганских наклонностях. Благодаря этому за все время проживания на Тисовой он не завел ни единого друга, и если раньше это было не столь раздражающе, то сейчас, с тех пор как исчез Том, бесило до невозможности.       — А вам какое дело? — все же не сдержал дерзости мальчик. — Мне не впервые.       — Ладно, — спустя некоторое времени злобного бухтения махнул таки рукой дядя, дозволяя. — Только сначала уберись дома, чтобы все сверкало!       Гарри слегка кивнул и отправился в гараж, где сложены садовые инструменты.       Проблема денег становилась все более острой. За последний месяц Поттер почти полностью истратил свои запасы маггловских фунтов. Каждый день, вместо того, чтобы бессмысленно томиться, словно в тюрьме, в этом городишке, он отправлялся в Лондон, чаще всего на Косую аллею, где и проводил дни бесцельно бродя, а чаще сидя в библиотеке на маггловской стороне или во «Флориш и Блоттс», книжном магазине на магической улице. Несмотря на плачевность ситуации, оставаться у Дурслей было выше его сил, особенно сегодня, в день его рождения, что родственники успешно игнорировали, если вообще помнили.       Копаясь в грязи, пропалывая отвратительные розовые кусты тети, он размышлял о грядущем дне, надеясь, что оставшихся денег хватит хотя бы на ночь в каком-нибудь дешевом мотеле, если его, тринадцатилетнего мальчишку, пустят на порог. Разминая шею и руки, Гарри присел на газон, окидывая подальше ненавистную мотыгу, и замер, вглядываясь в заросли живой изгороди. Два огромных зеленых глаза в густой листве кустарника внимательно следили за ним. Неизвестное существо смотрело прямо на него, а затем, стоило Поттеру моргнуть, бесследно исчезло.       — Мне тебя жалко, — донесся до него насмешливый голос Дадли, что вразвалочку спускался с крыльца.       Гарри кинул на него один безразличный взгляд и вновь обратил внимание на кустарник, силясь найти неизвестного наблюдателя.       — У тебя ведь день рождения, верно? — издевательски уточнил кузен. — Я не видел ни одной поздравительной открытки. Видно, даже в твоей уродской школе у тебя так и не появились друзья.       Поттер, прекратив гипнотизировать изгородь, развернулся к Дадли.       — Ты не прав. Это ведь были волшебные поздравления, — мальчик подался вперед, насмешливо улыбаясь. — Хочешь — я покажу тебе магию?       — М-м-магию? — с пухлых щек кузена вмиг схлынул румянец.       — Если ты хочешь, — Гарри склонил голову и направил руку в сторону толстяка. — Как насчет заклинания исчезновения? Начну с языка! Или лучше сразу испарить твой рот? Руки?       Дадли весь задрожал. Сделав несколько нетвердых шагов назад, он, не отрывая взгляда от протянутой в его сторону руки, закричал.       — Мама!       Раздраженно цыкнув, Гарри вскочил с земли и, рванув в сторону кузена, схватил его за воротник футболки.       — Еще хоть слово, и я нашлю на тебя кошмары, — процедил мальчик. — Уснув, ты, свинья, больше никогда не сможешь проснуться.       Дадли затряс головой и, размахивая руками, попытался оттолкнуть мальчика. Не желая попасться на горячем, Поттер сам отпустил кузена и поспешил вернуться к прополке сорняков.       — Что случилось, дорогой? — закудахтала над сыночком тетя Петунья, выскочив на крик в чем была: в фартуке и с прихваткой в руке.       — Н-ничего, — сглотнул Дадли, притискиваясь ближе в объятия и пряча лицо на груди своей матери.       Петунья настороженно посмотрела на усердно трудящегося Поттера и, не заметив ничего предосудительного, воркуя, повела, сына в дом. Стоило тете скрыться, как Гарри вновь отбросил мотыгу и направился к изгороди, не надеясь найти неизвестного наблюдателя, но все же решившись проверить.       Дадли, неприятно признавать, был во всем прав. Не то чтобы в Хогвартсе он умудрился завести каких-то закадычных друзей, но хотя бы на письмо с поздравлением он рассчитывал. Впрочем это были лишь раздражающие мелочи, но, когда Том вернется, он точно будет не рад, что Малфой не поздравил его с днем рождения. Бедный Малфой.       Ухмыльнувшись своим мыслям, Гарри убедился, что странное существо действительно исчезло, вернулся к клумбам, желая как можно быстрее покончить со списком дел и отправиться на Косую аллею — подальше отсюда.

***

      Гарри с раздраженным выдохом упал на маленькую кровать, скидывая рядом свои нехитрые пожитки. Он потратил последние деньги на комнату в Дырявом котле и не представлял, на что ему теперь покупать принадлежности на следующий учебный год. Проблема была в том, что деньги у него как раз есть, но они лежат в банке, вне его доступа. Теоретически он мог бы сам отправиться в банк и снять деньги, но Том говорил, что подобные процедуры он до совершеннолетия может осуществлять лишь с разрешения директора. Сейчас он даже не способен написать письмо директору, или, на худой конец, Хагриду, потому что отпустил Шарля на волю сразу по прибытию в Суррей. У него не остается выбора, кроме как заявиться в банк и попробовать снять еще денег.       Комнатка, которую выделил ему бармен Дырявого котла, была откровенно обшарпанная. Гарри даже не мог соотнести цену и качество, потому как совершенно не разбирался в тарифах магического мира. Но и жаловаться он не собирался — проседающая кровать, скрипучий шкаф напротив, да облезлый стол со стулом были лучше, чем ночь в парке под открытым небом.       Как же Гарри скучал сейчас по Тому. Он был совершенно не уверен ни в одном своем действии. Если бы Том был здесь, то он точно все бы объяснил и оградил от глупых шагов. Но его нет.       Растерев лицо, Гарри поднялся, не собираясь упускать возможности спокойно принять душ перед сном, и замер, удивленно вытаращившись на нелепое существо, что стояло прямо возле кровати. Оно напоминало маленького скукоженного человечка с огромными ушами, выпученными зелеными глазами, размером с теннисный мяч, и крючковатым носом. Одет был он в одну наволочку грязного бежевого цвета с обгрызенными дырками для рук и ног.       Мальчик мгновенно опознал в этом существе того самого наблюдателя, что пытался незаметно следить за ним из изгороди на Тисовой. Существо, отдаленно напоминающее какого-нибудь лопоухого гоблина, не сводило взгляда с мальчика, и растерянный Поттер отвечал ему тем же. Мальчик так и продолжил бы настороженно изучать существо, если бы оно само не прервало тишину пронзительным криком, восторженно подпрыгивая на месте:       — Гарри Поттер! — существо схватило свои длинные уши, дергая их в эмоциональном исступлении. — Это такая честь! Добби так давно мечтал встретиться с вами!       Гарри, который вздрогнул от неожиданного тонкого голоса существа, заторможенно присел на край кровати, не сводя взгляда с незваного гостя.       — Кто ты такой? — только произнеся эти слова, он подумал о неучтивости подобного вопроса, но на самом деле манеры сейчас волновали его в последнюю очередь.       — Добби, сэр! Добби-домовик! — радостно ответило существо.       Гарри с большим, почти научным интересом оглядел эльфа, припоминая то немногое, что успел узнать о них от Тома.       Друг рассказал о них, когда мальчик пытался разузнать об эльфах. Некое разочарование, что посетило его, когда он понял насколько сильно отличается представленное им от правды, быстро развеялось искренним любопытством. Домовые эльфы представляли из себя весьма жалкое зрелище, выполняя роль низшего слуги подле волшебников, заключая с теми контракты, а взамен получая магическую подпитку. Том назвал это добровольным рабством. Произошло это более тысячи лет назад, когда народ эльфов, как и гоблины, находился в весьма плачевном состоянии, на грани истребления, и если гоблины сумели в некотором смысле возвыситься, то эльфы наоборот истратили все свои силы и приняли судьбу рабов, а за пережитое тысячелетие они и вовсе смирились со своим положение, позабыв о свободном существовании. Полностью зависимые и многими презираемые, они служили своему хозяину, не смея даже помыслить об измене.       Тем страннее было нахождение здесь домовика. Гарри рассчитывал поглядеть на них в Хогвартсе, когда вернется Том и исполнит свое обещание, показав ему замковую кухню, где днями и ночами трудятся множество эльфов.       — И зачем ты здесь? — Гарри хмурился, настороженно следя за восторженным существом, припоминая, что хоть сами по себе они никогда не посмеют напасть на волшебника, но если таково будет желание их хозяев, то…       — Добби мечтал встретиться с мистером Гарри Поттером! Он столько слышал о вас, сэр! — подпрыгивая на каждой фразе эльф, все сильнее оттягивал свои уши. — Добби пришел, чтобы помочь мистеру Гарри Поттеру, сэру!       Мальчик окинул комнату взглядом, не спеша верить существу на слово, все больше печалясь о судьбе своей палочки, что пылилась в чулане на Тисовой. Пусть он и не владел магией должным образом, но, в крайнем случае, смог бы хоть как-то оборониться. В случае угрозы жизни запрет о волшебстве быстро потерял бы свой угрожающий оттенок.       — И чем же ты хочешь мне… помочь? — не скрывая опасения, уточнил мальчик, двигаясь к краю и с надеждой посматривая на дверь, что так и не успел закрыть на ключ.       — Понимаете, сэр… Все это очень сложно, — замялся Добби и, наконец, отпустил свои несчастные уши, начав в волнении теребить грязную наволочку.       Гарри встал с кровати и быстро подошел к столу, на котором лежал мешочек с несколькими жалкими сиклями да парой мятых маггловкисх блокнот, а затем повернулся к эльфу, что не спускал с него широко распахнутых глаз.       — Если не собираешься ничего говорить, то уходи, — резче, чем хотелось, произнес мальчик, пряча деньги в карман, и Добби тотчас вздрогнул и, упав на колени, стал биться головой об пол, рассыпаясь в извинениях. Когда поток извинений спустя минуту так и не уменьшился, мальчик, не выдержав, подошел к эльфу и присел около него. — Успокойся и просто скажи, в чем дело!       Добби поднял на волшебника мокрые глаза и вновь с силой приложился об пол головой, так что на его посиневшем лбу выступили капли крови. Поттер смотрел на это несчастное существо с откровенной жалостью, начав осознавать причины нескрываемого отвращения в голосе Тома, когда он поведал ему об этих созданиях.       — Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс! — воскликнул он, хватая мальчика за полы растянутой футболки. — Добби пришел, чтобы спасти мистера Гарри Поттера, сэра! Предупредить об опасности! — воскликнул домовик, а затем, будто осознав, что именно сказал, он отцепился от мальчика и, схватившись за царгу кровати стал биться о нее головой.       Поттер молча наблюдал за представлением. Весть об опасности, что таилась в Хогвартсе, его не сильно впечатлила — наивное представление о безопасности древнего замка бесследно развеялось еще в прошлом году.       — Плохой Добби! Плохой-плохой! — верещал домовик, продолжая самоистязание, и у Гарри даже мелькнул вопрос: выдохнется ли эльф сам или первым смертью храбрых падет деревянный каркас и так не слишком надежной кровати?        — Почему плохой? Ты ведь пытаешься мне помочь? — с подозрением спросил Поттер.       — Добби нельзя этого говорить! Нельзя! — эльф посмотрел на него, представляя из себя со своими мокрыми глазами и красным лбом весьма убогое зрелище. — Хозяева Добби запретили Добби говорить! Добби должен наказать себя! — и с прежним рвением он продолжил биться головой.       Гарри тяжело вздохнул и уселся поудобнее подле домовика, под мерный стук лениво размышляя о очередном испытании, что поджидает его внутри стен волшебной школы. Недоброе предчувствие все больше им овладевало, но поддаваться ему смысла не было — чтобы не ожидало его в будущем, отказываться от Хогвартса он намерен не был.       Еще когда он ехал в переполненном вагоне метро, после завершения безжалостно длинного списка дел от тети, держась за поручень и потея от давки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в нежный рыжеватый оттенок, и сейчас оно и вовсе скрылось за горизонтом. Мальчик с трудом сдержал зевок и посмотрел на немного успокоившегося эльфа, что теперь, крепко вцепившись в деревянную ножку кровати и упершись в нее лбом, переживал болезненное головокружение.       — Это как-то связано с Волан-де-Мортом? — уточнил Поттер.       — Нет, сэр, — глаза Добби, казалось, выпучились еще сильнее. — У мистера Гарри Поттера есть еще враги. Страшные враги, которые… — оборвавшись на полуслове, эльф заскулил и начал ногтями царапать свое лицо, горько рыдая. — Добби — плохой эльф! Добби не должен так говорить!       — Так, Добби, хватит! — грубо оборвал его Гарри, отдирая чужие маленькие руки от окровавленного лица. — В Хогвартсе есть Дамблдор, он со всем разберётся.       Поттер, прояснив для себя, что дело, скорее всего, не связано с Темным Лордом, полностью расслабился, решив, что с остальным он вполне может справиться. Ему поможет Том, а если и к тому времени он не объявится, то Гарри просто пойдет к директору и выложит ему все, что знает.       — Гарри Поттер не понимает! — эльф вцепился в руки мальчика. — В Хогвартсе будут твориться страшные-страшные вещи! Мистеру Гарри Поттеру нельзя в этом году в Хогвартс!       Мальчик устало вздохнул и, посмотрев на эльфа, поморщился, желая стереть кровавые потеки с чужого приплющенного лица, но не имея ничего под рукой.       — Я справлюсь сам, Добби, — раздраженно ответил он, вырывая свои руки из чужого захвата. — Будь хорошим эльфом и уходи.       Гарри снял очки и потер слипающиеся глаза, надеясь, что когда он вновь их откроет, то эльф, вразумеет его словам, и магическим образом испарится. Ничего путного от этого создания он все равно добиться не смог бы, ведь тот связан узами договора с какой-то семьей волшебников, которые, вероятно, и задумали что-то недоброе. Наблюдать за неинформативными стенаниями у него не было никакого желания.       К сожалению, надев обратно очки, мальчик все еще видел перед собой домовика. Тот не мигая следил за ним, а затем, схватившись за уши, упрямо произнес:       — Гарри Поттер не понимает. Добби все равно спасет мистера Гарри Поттера, сэра, — а затем он, наконец, с тихим щелчком исчез.       Гарри продолжил сидеть на полу, пока опасения в его голове приобретали вполне реальный окрас. Так ли страшен неизвестный злодей? Не переплюнет ли его со своими благими намерениями домовой эльф?       Как и в прошлом году, что уже становилось традицией, его день рождения оказался переполненным неоднозначными эмоциями и такими же неоднозначными событиями.

***

      С трудом, раздраженно ругаясь под нос, Гарри подтащил к себе чемодан и, крепко в него вцепившись, потянулся к маленькому блюдцу, чтобы зачерпнуть оттуда немного зеленоватого пороха. Стоял он в центре широкого камина в Дырявом котле. Припомнив рассказы Тома и расспросив здешнего бармена, которого по совпадению также звали Том, Поттер утвердился в своем желании отправиться на перрон с помощью каминной сети. Том как-то упомянул этот способ перемещения в прошлом году.       Камины волшебников в большинстве своем объединены в одну сеть, и с помощью специального Летучего пороха можно было перемещаться между ними. Суть этого процесса оставалась вне понимая Гарри, но тот не расстраивался, уяснив для себя, что работает это благодаря сочетанию магии и рун. Том говорил, что процесс перемещения безопаснее, чем та же аппарация, то есть самостоятельная телепортация волшебника, во время которой можно случайно лишиться части себя в подпространстве, но тоже не без неприятных ощущений — ужасный жар, словно твоя одежда в огне, легкое головокружение и вероятность измараться в каминной копоти.       Главное условие перемещения — громко и четко выговорить место назначения, так как каждому камину в сети присуждается индивидуальное название. Гарри прикрыл глаза и бросил порох под ноги.       — Вокзал Кинг-Кросс.       Не почувствовав ничего из ожидаемых ощущений, Поттер открыл глаза, обнаружив себя все еще в Дырявом котле. К нему спешил бармен Том, что внимательно наблюдал за ним все это время на случай непредвиденной ситуации, все же мальчик впервые пользовался Летучим порохом.       — Так, парень, выйди, — хмурясь, проговорил он, вытаскивая палочку.       Гарри послушно отступил от камина, вытаскивая за собой нелегкий чемодан с привязанной к нему клеткой.       — Странно, — сделав несколько пасов, мужчина сам зашел внутрь и, взяв немного пороха, бросил под ноги. — Вокзал Кинг-Кросс.       Стоило адресу прозвучать, как тут же взвилось зеленое пламя, мгновенно скрыв бармена с глаз мальчика, и через секунду мужчина исчез, оставив Гарри растеряно осматриваться по сторонам, сдерживая подступающую панику. Спустя десяток минут, когда Поттер уже подрастерял контроль над эмоциями, пламя взвилось вновь. Мальчик от неожиданности отступил подальше от решеток камина с надеждой вглядываясь в проступающие силуэты прибывших людей — бармена Тома и какого-то неизвестного мужчины. То был высокий лысый мужчина с темной кожей, одетый в черную мантию укороченного фасона и примечательным золотым кольцом в левом ухе. Он хмуро осмотрел ребенка, задержав взгляд на его шраме (к чему Гарри стал уже привыкать)       — Это мистер Шеклболт, — поспешил представить его бармен. — Он работает в Аврорате и охраняет платформу.       — Я разберусь, Том, — кивнул ему угрожающий на вид аврор. — Можешь возвращаться к работе.       Гарри растрепал отросшую за лето челку, чтобы она прикрыла шрам, и исподлобья разглядывал незнакомца, пока Том спешно возвращался за рабочее место, где его нетерпеливо ожидали немногочисленные посетители бара.       — Мистер Поттер, я так понимаю, — констатировал мужчина. — Том объяснил мне ситуацию. Не могли бы вы попробовать воспользоваться камином еще раз? Возможно, в прошлый раз вы что-то сделали не так, а Том просто не заметил.       Имя бармена резало слух, заставляя болезненно кривиться. Шеклболт говорил размеренно, хорошо поставленным глубоким голосом, но Гарри чудилось в нем легкое пренебрежение, свойственное многим взрослым. Бросив еще один недоверчивый взгляд на аврора, Гарри молча последовал к камину и в точности повторил свои предыдущие действия, получив по итогу такой же результат, то есть его отсутствие.       Шеклболт бесцеремонно схватил мальчика за плечо, чтобы тот отступил от камина, легко выхватывая свою палочку из специального крепления на руке. Поттера же в миг прошила дрожь и тот дернув плечом быстро отступил от мужчины на несколько шагов. Тот странно посмотрел на эти телодвижения, но ничего не сказал. Наложив несколько неизвестных мальчику заклинаний на камин, он затем молниеносно махнул ею в сторону ребенка, так быстро, чтобы Гарри не сразу сообразил, что произошло. Знакомые диагностические чары, которые накладывала на него мадам Помфри, пробежали по телу легкой щекоткой.       Спустя время, когда были испробованы всевозможные чары, аврор развернулся к Поттеру, протягивая ему руку.       — Боюсь, с этой проблемой не разобраться без специалистов, — спокойно признал свою некомпетентность в вопросе он. — Поезд уже вскоре отправится, так что я перенесу вас с помощью аппарации.       С сомнением посмотрев на чужую смуглую руку, Гарри с заминкой все же схватился за нее, готовясь к неизвестным, но, вероятно, весьма неприятным ощущениям, уже несколько раз пожалев, что не отправился на вокзал привычным маггловским метро.       — Держитесь крепко.       В глазах у Гарри потемнело. Попытавшись открыть рот, чтобы вздохнуть, он понял что почти не ощущает своего тела, только ужасное давление, словно его плющат со всех сторон. Грудь горела огнем, казалось, заклинание вот-вот сломает ему все кости, пытаясь скатать все тело в маленький шарик. Будто что-то тянуло на уровне пупка, пытаясь втиснуть его тело в маленькую дырочку. Всего несколько секунд темноты и вспышка света, с которой, падая на колени, Гарри смог сделать судорожный вдох. Желудок сокращался и, сдерживая тошноту, он просидел согнувшись в коленопреклоненной позе еще несколько минут.       — Что ж, думаю, дальше вы справитесь сами, — попрощался Шеклболт, когда Поттер поднял на него все еще затуманенный взгляд, и с хлопком исчез в неизвестном направлении.       Шипя сквозь зубы, мальчик поднялся, слыша громкие гудки отбывающего Хогвартс-экспресса.       Уж лучше на метро!

***

      Таща за собой чемодан, Гарри несколько минут шатался по вагонам, надеясь отыскать свободный, но из-за своей задержки все купе уже были заняты более ретивыми студентами. Ближе к середине несущегося вперед поезда, мальчик услышал знакомые голоса и решительно распахнул дверь купе, не давая себе время на раздумья. Внутри, как он и предполагал, сидела знакомая троица — Терри, Рон и Гермиона. Они практически не изменились за те несколько месяцев лета, что он их не видел, разве что слегка загорели под солнцем.       — Могу я посидеть с вами?       Ребята переглянулись друг с другом и только сейчас Поттер заметил, что помимо них в купе около окна незаметно примостилась девочка с ярко-рыжими волосами, точь-в-точь той же расцветки, что и у Рона.       — Конечно, Гарри, — кивнула ему Гермиона с дружелюбной улыбкой, толкая локтем сидящего рядом с ней Рона, что хмурился на него, не скрывая своего далекого от приязненного отношения.       — Садись, — закивал рыжик, морщась и потирая бок.       Гарри, смутившись на мгновение от такого приема, споро затащил чемодан внутрь.       — Я помогу, — встал Терри, перехватывая чемодан с другой стороны и помогая затащить его вместе с клеткой на верхнюю полку, откуда по прибытии их заберут домовые эльфы. — Привет.       — Привет, — ответ взгляд Гарри, присаживаясь по другую сторону от рыжика и Гермионы, подле Бута.       — Как провел лето?       Гарри тихо ответил.       — Хорошо.       На несколько следующих минут в купе повисла неловкая тишина и каждый из присутствующих казалось не знал куда себя деть, бегая взглядом или уставившись в окно. Гарри сложил сцепленные в замок руки на колени и уставился на них, стараясь отстраниться от повисшей вязкой атмосферы.       Если бы Том был сейчас с ним, то это действие не отняло бы столько сил. Как бы Поттер ни пытался об этом не думать, но он продолжал ощущать наваливающее на него удушье от собственной здесь неуместности, но поделать ничего не мог. И Тома не было. Это осознание продолжало неприятно свербеть на подкорке на протяжении всех каникул. Собственная беспомощность раздражала. Отвыкнув за время жизни с Томом от этого горького чувства отчаяния маленького человека в окружающем огромном и безжалостном мире, сейчас Гарри как никогда хотел ощутить уверенность, что дарил ему Том. Хотел избавиться от этой слабости. Если бы Том видел его, прочел бы его мысли, то непременно был бы разочарован в нем.       Гарри, в раздражении от своих мыслей, начал тереть шрам, а отведя руку нахмурился и приложил ее обратно, скребя ногтем покрасневшую молнию на лбу. Легкая позабытая за лето пульсация вновь начала распространяться. С каждым ударом крови тоненькая иголка колола шрам и Гарри продолжал тереть лоб, стараясь избавиться от неожиданно появившегося зуда.       — Ты в порядке? — Гермиона подалась вперед с блеском любопытства рассматривая его красный от трения шрам.       — Да, просто дурацкая привычка, — быстро отвел руку мальчик.       Грейнджер нахмурилась, но расспрашивать не стала.       — Гарри, — громче необходимого воскликнула она и перевела взгляд на позабытую девочку, что продолжала скромно жаться к окну. — Ты ведь не знаком с Джинни, верно?       Поттер повернул голову, чтобы получше рассмотреть девочку. Маленькая и нескладная с по-детски пухлым личиком она покраснела, когда он посмотрел на нее, и отвела горящие восторгом светло-карие глаза. Как и у Рона, все ее лицо было покрыто милыми веснушками, почти незаметными на фоне загоревшей кожи.       — П-приятно познакомиться.       — Мне тоже, Джинни, — улыбнулся Гарри. — Ты, наверное, младшая сестра Рона?       Сам рыжик при этих словах отвел взгляд, преувеличенно увлеченно начав разглядывать пейзажи полей, проплывающих за окном.       — Да! — девочка вскинула голову и, подпрыгивая от возбуждения, радостно затараторила. — Я так давно мечтала поступить в Хогвартс! Уверена, что поступлю на Гриффиндор, как мама с папой. Я много о тебе слышала. Мама рассказывала мне, что ты настоящий герой! Я все детство!..       Под конец ее глаза расширились, и она прикрыла рот, покраснев еще больше.       — Я имела в виду, что очень рада с тобой познакомиться, — пропищала она и, чуть не плача от стыда, отвернулась, пока остальные тихо посмеивались от ее наивного восторга.       — Все в порядке, — Гарри встал и подсел к ней ближе, успокаивающе положив руку на плечо и продолжая дружелюбно улыбаться. — Я тоже рад познакомиться с тобой, Джинни.       Девочка опустила голову вниз, теребя свою школьную мантию, изо всех сил сдерживая позорный восторженный писк, а Гарри в это время внимательно ее осматривал.       От прикосновения к ней его шрам стал зудеть в несколько раз интенсивнее. От Джинни исходило какое-то непонятное, но чертовски знакомое ощущение, которое Поттер никак не мог осознать. Подсознательно мальчик желал держаться к ней ближе, но одновременно с тем из-за покалывания в шраме хотелось скорее одернуть руку и отсесть от нее подальше. Гарри почти незаметно качнулся в сторону первокурсницы, пытаясь опознать источник этого ощущения.       Сидящий напротив Рон помрачнел, стискивая кулаки, и Гарри поспешил убрать руку с плеча его младшей сестры. В любом случае сейчас он все равно не сможет разобраться в этой странности.