Безликий мастер

      Ослепителен дворец, сотканный из бела камня. В том дворце проживала малая семья:Две девушки-подружки, и подданые их. И сколь не купайся в грезах:законы этого мира не изменить.

      Казалось, все тут рождено было сразу, изначально:огромные палаты лишь для двоих, жилые помещения для служанок и роскошные сады-теплицы. Не было ни одной двери, ведущей наружу, но лишь Он сам проделал себе проход. Высокий, стройный, телом черный; На человека не похож. Прекрасное, должно быть, личико прикрыто белоснежной маской. Флору, первую Богиню этого дворца, интересовало лишь одно: – Как звать тебя? – Белесые печати портала разошлись, и Флора самозабвенно осматривала Его. – ... Марк, – Ответил сухо Он, с большой задержкой. Но всё было неважно. Вторая из сестер, Наталья, запомнила это имя навсегда. Теперь уж точно заживут!       Пугало ли кого Марка появленье? Лишь тщетных слуг, боящихся незаконных перемен. Боялись, что Сестер сплетет, повеет им, и унесет с собою в бездну, из которой и явился. Коль знать, что там, за дворцовым горизонтом? Не надо им таких вот благ. Но Марк решил прижиться:попросил он угощенья и радушья, сказав, что мимолетный путник, мир повидать пришёл. Все чаще спрашивал о Сестрах. Что любят, кем являются, как тут они живут?       Пил он, приподнимая край маски, лица не показав. Наталья с грустью покачала головой, но не сказала ничего. Даже подбородок сей существа отдавал какой-то чернотой; На человека не похож, но ест с людьми. Не человек, но на нашем говорит. Кто он? Кто же знает? И не выяснить.На все вопросы лишь с неохотой отвечал. Имя – Марк. Фамилии – не имеет. Родился – В Королевстве. Откуда появился – неизвестно. О себе он не любил похоже говорить, все чаще спрашивал о других. Завидев хромого средь жильцов, он вдруг обрадовался, и тотчас же спросил, отчего ногу оный повредил.       Сестрицы не могли чем-либо поделиться:Всю жизнь в счастье проводили, за играми иль сном. Ничего интересного не видывали, как и таких персон. Марк всем понравился, и с большой охотой остался заночевать; Истощён был, говорит, от путешествия, хоть и здоров его был лик, и даже с маской не исчерпать то удовольствие, что сочилось от него. Впрочем, здесь и не было ночи:мягкий добрый Свет горел здесь круглый день, и спали тут когда хотели. Ни один из слуг не смел дремать на божественных кроватях тех палат; Но Марку удалось туда попасть, заявив лишь о сонливости своей. Спать глубоким сном он не хотел, хотел уединиться с одной красавицей-сестрой. С кем, однако, не решил.       Недолго мысли сон держали. В грезы провалился, да был таков. Развалился он на розовой подушке, чем умиленье сестер вызывал; они тотчас присоединились, и втроём уснули. Однако, Марк не думал о красавицах, с коими ложе делил. Мысли были далеко, в совсем другом мире, и думал он о Королеве, оставленной им. Сколь может эта мысль голову туманить? Гнал он прочь её, когда был в сознании. Но беспомощный, скованный сном, Игнитив противиться не мог, и с тоскою проводил часы ночные с ней, со своею Королевой. К которой вернуться не достоин.       Меж тем, с утра проснувшись, сестер в кровати не застал. Они как можно раньше принимались за туалет, которым не занимались до того лет пять. «Есть ли в них то, что я ищу?», – о том думал Марк, безжизненно смотря. Смотря на красивые тела. Он льстил им по привычке, и говорил, как хороши они. Но дальше флирта дело не пошло, и вышел грешный Марк в сады гулять. Закрыты потолком, они совсем не походили на то великое убранство, те хаотичные дороги, в коих с Королевой время проводил. Жухлые кусты не могли сравниться с теми, богатыми листвой. Редкие цветы совсем не пахли, не благоухали. Тоска со временем росла, но не понимал этого Марк, не понимал. Казалось самому, что томится от безделья, и принялся он себя чем-то занимать. Посоревновавшись с дерзким оруженосцем, в рядах слуг обитавших, он размялся. Но дерись он серьезно, от мальца не осталось бы следа; С первого тычка.       Принялся фигуры он лепить, но как назло из скультур выходили лишь они, его душевные грехи. Он руками невольно вспоминал старые образы, и вместо чаши получал лицо богини – Королевы. Вернуть же их нельзя...       Меж тем, его проведала первая сестра, и Марк её поцеловал. Флора была мягка, добра и совершенно неспособна на отпор. Поцелуй был страстен, но девушка все не понимала:почему же маска не мешала? Ведь...       Но уста не вымолвили не слова, лишь нежный непринужденный стон:единственный за всё их время. Всю его грубость она терпела молча, лишь покусывая губы, и покрепче упираясь руками в пол. Закончил быстро, но Флоре же казалось, что прошло не мало, много – сутки, и Наталия скоро хватится. Одевшись поскорей, она вела блудника обратно, палаты посетить. Сама же скромно удалилась, боясь, что её раскроют. Марк же вел себя естественно, и его нисколь не смущал румянец, щеки Флоры посетивший. Проделал тоже самое опять:Наталия же кричала громко, но парню же плевать, что имя «Марк» гулом по коридорам прокатилось. Закончив, бессильно рухнул на кровать.       Разум поражен, боль душевная не утихает. Сон не принес покоя, и Марк проснулся. Сестры быстро догадались о произошедшем, и ждали их Рыцаря пробужденье. Ну что же, Марк не против:в этот раз секс с двумя, хоть их и ждал диалог, серьезный диалог, противиться богини не могли. «Лжебоги», – думал он, смеясь, и радовала его та мысль, что не о Королеве.       Привыкли к этому богини, и каждый день сестер был проведен с любовью. Любовь плодили, и многократно её же поглощали. Думали, Марк их любит, потому и хочет осеменить. О ребенке грезили. Привязанность рождает злые чувства; Когда глефные печати снова разошлись, вцепились сестры в его плечи, но черную плоть не остановить. Вошёл в портал, исчез он навсегда.       Белый дворец разрушен навсегда, в убыток низведен. Слуги засмеялись, как опорочили сестер, и служить им перестали. Что могут сделать две богини, у коих сил нет и не было? Лишь смириться с жестокую судьбой, и стать слугами своих слуг.