Гематоген с ёжиком

Птица с тех пор предпочитал вести себя тише воды ниже травы: фигни не творил, постоянно сидел где-то на задворках Серёжиного сознания, а когда всё-таки показывался — молча крутился рядом с Волковым, но держался при этом на расстоянии и старался не попадать в его поле зрения. Олега это ма(нь)ячиние за его спиной и пристальные золотистые взгляды порядком напрягали — он вообще предпочитал Птицу всегда держать на виду. Мало ли что пингвину этому в голову взбредет. Вдруг кинется? Однажды Олег все-таки не выдерживает. — Если ты сказать чего-то хочешь, — он прожигает Разумовского раздраженным взглядом, — то бери и говори. Я мысли читать еще не научился. Птица в ответ обиженно — по-птичьи — хохлится, словно пытаясь спрятаться в безразмерном растянутом свитере, который своей несуразностью молодит Разумовского лет на десять. Обижать детей, тем более таких милых, Олег не любил, но конкретно этот ребенок его уже порядком заебал. Заебал и смылся. Как обычно. — Серёг, вы же общаетесь. Узнай, что зверушка твоя от меня хочет, — попросил Олег, смиряясь с необходимостью налаживая контакта с блядским попугаем, пока его личная кукуха от постоянного напряжения не упорхнула вслед за Серёжиной. — Вообще-то со мной он теперь тоже не разговаривает, — смущенно признался Разумовский. — Я у тебя хотел спросить что произошло, но как-то повода не находилось. — Так я-то тоже без понятия, что на кукушку твою нашло, — с долей раздражения зыркнул Волков. — Ты уж донеси до товарища, что пора прекращать за мной таинственно таскаться, или я за себя не отвечаю. Сергей опасливо вжал голову в плечи и коротко кивнул. — Я с ним поговорю. Разговор в итоге или не состоялся, или не слишком помог — уже через неделю Олег почувствовал ставшее в последнее время привычным, но оттого не менее вымораживающим, зудение в районе затылка. Поставив фильм на паузу, Волков обернулся к почти незаметному коридору в жилую часть офиса и уставился на привалившегося к стене плечом Разумовского. Игра в гляделки длилась достаточно долго, чтобы у Олега от неудобного сидения заныли спина и шея. Говорить с ним явно были не намерены, а читать мысли Волков так и не научился, поэтому, посверлив не шелохнувшуюся фигуру взглядом еще несколько мгновений, он так же резко отвернулся обратно к экрану, удобно развалился на диване и включил фильм. Сосредоточиться на нем из-за нервирующего присутствия Птицы не получалось, но Олег мастерски делал вид, что ему интересно. Звук фильма заглушил тихие шаги, и Волков пропустил момент, когда на другой конец дивана осторожно опустился Разумовский. Если бы не рыжая копна волос мелькнувшая на переферии зрения, Олег возможно и вовсе бы его не заметил до самого последнего момента. Волков продолжал делать вид, что его не интересует ничего кроме мелькающих картинок. Птица же медленно, но верно переползал с другого конца дивана ближе к нему, якобы незаметно, продвигаясь на несколько сантиметров за раз, после чего обязательно робко замирал на несколько секунд, ожидая, возможно, что его прогонят или, как минимум, обратят внимание. Олег его стойко игнорировал. Ровно до тех пор пока Птица не сел практически вплотную с ним, а после и вовсе осмелел до такой степени, что взял пульт и поставил фильм на паузу. Волков как ни в чем не бывало продолжил пялиться в застывший экран. Разумовский шумно выдохнул и, положив ладони Олегу на щеки, заставил его повернуть лицо к себе. Волков незаинтересованно посмотрел на Птицу, мысленно подмечая лихорадочно горящий взгляд, красные пятна на скулах и упрямо поджатые губы. — Ну и что ты..? В следующую секунду хватка холодных рук стала еще сильнее, резко притягивая Олега к себе. Все произошло так стремительно, что ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, что чужие истерзанные постоянными закусываниями от нервов губы сейчас совершенно неумело, но отчаянно впиваются в его собственные, неприятно прихватывая и прикусывая. Отойдя от первого шока, тело среагировало на автомате и с силой оттолкнуло Разумовского, заставляя того повалиться на диван и испуганно замереть. Следующие несколько секунд они с Олегом напряженно таращились друг на друга. Вдруг что-то щелкнуло в рыжей голове, в одно мгновение заменяя испуг в золотистых глазах обидой и злостью, а Птицу из офиса как ветром сдуло. Олег неосознанно коснулся губ, которые слегка ныли от неосторожных укусов и обернулся на коридор, в котором скрылся Разумовский под управлением в край ахуевшего Птицы. Какого хера это вообще сейчас было?!