Дух

Однажды сына отец возжелал. Но столкнувшись с отказом — на съеденье чудовищам отдал. Сын был младшим, одним из шести, ничего не утратил вроде отец. Чудовища юноши руку сожрали. И ноги всего до колен обглодали. Юноша, выжив, дополз до воды — больше чудовища его не цепляли. Там, у воды, он всмотрелся в зерка́ло. Криво скривился — пустил пузыри. Озеро то долго бурлило потом. Чудовища вскоре стали страшиться синевы вод его. Шли годы, века, времена. Путников озеро пожирало сполна. И однажды — вдруг открылись глаза. Озера дух осознал себя тогда.

***

Брок кинул мрачный взгляд на весело шумевший за спиной приток Амазонки. Бесила — слов нет. Даже долбанные насекомые не так из себя выводили, ебал Брок их укусы, а жужжание всяко терпимее разорвавшейся рядом шумовой, на вторые сутки уже привычный фоновый шум. Река шумела, весело перекатывалась через камни, смеясь, хвасталась, какие опасные гады в ней живут. Брок скривился и передёрнул плечами. А затем и вовсе сплюнул и, кивнув Роллинзу, пошёл в джунгли. Периметр проверить. Чем дальше от воды — тем спокойнее. И ведь застряли в этой божьей сраке непонятно на сколько, связь третьи сутки как сдохла, а надежду на то, что о них тупо не забыли-забили-списали давал только Роджерс. Потому что списать пусть хорошую, но не незаменимую группу огневой поддержки можно, а вот национальное достояние у Америки одно. Пропадёт — кто заместо будет рожей светить на парадах и агит-роликах? Ну хоть дикарей в округе не наблюдается, всех, кто был, уже грохнули. И аллигаторов, и пару анаконд, на свою неудачу попытавшихся обняться с красой Америки (без преувеличений, так скажет любой, хоть раз увидевший его булки, ей богу). Роджерс любвеобильность зверюг не оценил и разорвал тех нахрен, Геракл номер два. Брок, прищурив один глаз, взглянул на небо, полюбовался густыми кронами и прислушался. Затем вновь сплюнул, филигранно прицелившись в ядовитую лягушку, маскирующуюся под кору. Лягушка обиделась и куда-то ускакала, а сам Брок довольно прислонил свою жопу и спину к освободившемуся стволу и зажевал табак. Курить нельзя, но хоть так. Хотелось в пустыню. Больше, конечно, в Вашингтон, в родную хату, но и пустыня пойдёт. Всё не эта влажная баня с постоянным шумом реки, даже за пять километров не хочешь, но услышишь, мать её дьявольская блядь. Шум зарослей поблизости Брок встретил как неизбежное зло. К появлению Роджерса, ведь кто ещё мог упереть с лагеря и теперь шуметь, мух пугать, как раз сплюнул пережёванный табак в очередную лягушку, ничтоже сумняшеся подбирающуюся к его сапогам. — Рамлоу. — Кэп. — Брок оскалился в невыразительное лицо истинного патриота. На самом деле забавно, насколько сдыхала мимика Роджерса на миссиях, сплошная скука, бледность и блеклый взгляд невыразительно-голубых глаз. И насколько та была яркая на гражданке, глаза сверкали, щеки красились румянцем, а губы были вечно пухлые, как обколотые. Или покусанные. Будто два разных человека, только жопа всегда совершенна. Собственно, на неё Брок и залипал, когда была возможность — а кто запретит? — Возвращайтесь в лагерь. — Есть, Кэп, сэр, — хмыкнул Брок, решив не залупаться, всё равно хоть немного, но передохнул, табак сжевал. Проходя мимо, Брок с силой наступил на не внявшую лягушку, лезшую теперь к сапогам Роджерса, сытым блеском глаз встречая чавкающий звук под подошвой. Точно отдохнул. Миссия «сорваться нахуй с резьбы» откладывается до лучших времён, без сомнений. Через сутки связь волшебным образом вернулась и над макушками исполинских деревьев завис джет. Нотки грусти в речном шуме Брок предпочёл проигнорировать, как командир следя за погрузкой и последним залезая в джет. Нахуй — универсальное слово.

***

Озера дух ненависть питал. Ею он жил, её возвышал.  Лес разрастался, потом умирал. Были чудовищ чащи полны его, вдруг понял дух — нет никого. То ли подохли от голода все, то ли от старости, то ли ещё от чего, в целом, значение то не имело. Путников больше стало тогда, голода дух не знал никогда. Время текло, даже бежало — за кем, отчего. Духу забылся отец, и жизни конец. Дух только жрать мог и в озере спать. Дух уж не помнил, ни кто он, ни что. Дух щурил глаза, дух мостил себе гроб. Мальчонка однажды к воде прибежал. Весь задыхаясь, трясясь, в ужасе всё оглядываясь назад. Дух встрепенулся, со дна поднялся. Дух не хотел есть, но коль еда сама пришла…

***

Опять джунгли и приток Амазонки (уже другой), опять Роджерс и опять неделю страдать хуйнёй, когда миссия выполнена, а забрать — хуй вам, маринуйтесь. Ну хоть связь в этот раз не пропала, Брок был не против и это посчитать прогрессом. Брок прихлопнул слишком наглого комара, настырно лезущего в глаз, и щелбаном отправил лягушку на соседнем камне в воду, где ею тут же кто-то закусил. И даже не съебёшь ведь, Роджерс вместо того, чтобы хуесосить в своей палатке, нахрена-то у костра сидит и какую-то палку в руках крутит. Ну вот почему не пустыня? Там хоть воды нет, ничего на нервы не действует.  Брок любил воду. В его положении иное невозможно, но слишком много та несла в себе проблем. И для него, и для его статуса, и хуй пойми, что было важнее.  Броку нравилась его нынешняя жизнь. И похуй на нюансы. Первым что-то почуял Роджерс. Вскинулся, подтянул щит, выкинул палку. Отвечая на его действия, насторожились и остальные бойцы. Брок тоже моментально скинул ленивую дурь, навеянную окружением. А стоило ему почуять тревожный всплеск выше по течению, как тут же знаками погнал бойцов на позиции. Пиздец пришёл, доставай, заяц, свинца котомку. Все замерли. Ни звука, ни шороха, ни колебания ветра.  Первая выскочившая из зарослей помесь макаки с человеком лишилась башки пущенным бумерангом щитом. Вторая быстро споткнулась и больше не встала под выстрелами Брока. Остальные, начавшие выскакивать со всех сторон кучей, быстро смешались, под треск затворов, дикие крики и влажный звук пуль, попавших в тела. Но скоро автоматы уже не помогали, слишком велика куча, слишком неудобно отбиваться на внезапно таком узком пятачке лагеря. Брок стрелял и стрелял, но постоянно отходил назад, к реке. Как и все остальные, и даже Роджерс, в кои-то веки решивший не выпендриваться и не оставаться в гуще врагов в одиночке. А макак словно и не становилось меньше, всё лезли и лезли, пытались достать когтями-зубами, кривыми палками в лапах. Брок только сильнее оскалился, когда ступил в воду. Скрипнул зубами, когда коротко вскрикнул Роберт, цапнутый за ногу какой-то рыбёшкой с зубами, способными и толстую кевларовую ткань форменных штанов перекусить. Патроны… Увы, не бесконечные. И даже щит Кэпа в какой-то момент неудачно застрял и остались только кулаки. Макаки не заступали в воду, столпились на берегу, но от этого не легче. Особенно когда ниже по течению зашевелился аллигатор, почуяв кровь. А ведь в воде не только он живёт… — Твою ж мать, — скрипнул вновь зубами Брок, прикладом отпихивая от себя палку макаки. Выбраться на другой берег тоже не вариант, там явно какие-то древние постройки и основное гнездо этих тварей. Брок чуял это, знал. Брок терпеть не может, когда выбора не остается. Особенно… когда рядом чужие. — Надеюсь, Кэп, тебе можно доверять, — процедил Брок, прищуриваясь. Роджерс недоумённо повёл плечом, кинул быстрый взгляд из-за плеча. Брок снял автомат и перекинул тот Таузингу, разгрузка полетела в Джека, он поймает, не впервой. Брок опустился на колени, ладонями упёрся в дно. Брока… больше не было. Он-река выходит из берегов. Он-река, формирует жгуты, сечёт, душит ими тварей, что скулят только от одного прикосновения воды к шкурам. Твари отхлынивают назад, спотыкаются, падают на тела своих дохлых сородичей, в ужасе бегут.  Он-река пускает им в спину веера брызг, каждая из которых сильнее пули прошивает тела. Он отгоняет рыб от людей, камнем оглушает аллигатора. Он поднимается вверх, смотрит в сторону древних руин, чью мощь чуял и ранее. Он трёт руками, хихикает и шепчет. Хлопок — универсальный символ. Он-река опадает. Брок вновь становится собой, поднимается с колен, разминает шею и плечи, недовольно хмурится. Он первый выходит на сушу, а затем недовольно прикрикивает на своих распиздяев. Им ещё трое суток здесь куковать, а трупы завоняют значительно раньше. Взгляды Роджерса Брок игнорировал. В пизду всю эту хуйню. Пусть ЩИТ умоется, ave me и дальше по несуществующему тексту.

***

Мальчонка подросший круги по воде рисовал. Дух наблюдал — себя не понимал. Прошло уж лета три, а может пять, как мальчонка на берег его прибежал. И всё ещё жив, вот что за беда. Не беда? Дух смирился, не понял, принял возможно. Десяток коней с седоками к озеру вышли тогда, когда над мальчишкой уж пасть он раззявил всласть. Дух тогда удивился, забулькал сперва. Пригляделся — съел седоков и трёх коней. С той поры мальчонка никак не отстанет. Дух устал пугать, пытаться дорогу плутать. Дух не одинок — смешно, кому рассказать. Мальчишка дал имя, ну что за напасть. Дух не согласен…  Дух имя принял.

***

Не воспоследствовало. Удивительно. Брок аж испытал жгучее желание сходить к какому храму, поставить свечку за упокой… Чьего-то здравого смысла. Да. Был бы ему ещё ход во всякие места сил высокомерных божеств. А впрочем — нахрен. Лучше он себе какой новый гель для душа купит, чем на стрёмную свечу из пчелиных отходов тратиться. Хотя ладно, это у него от неизвестности крыша уже ехать начинает. И от тех грёбаных взглядов, которыми провожал Роджерс его каждый раз, стоило им столкнутся в ЩИТе. Казалось бы. Огромное здание из семи наземных и десяти (по плану седьмого уровня доступа, а на деле — все тринадцать) подземных. Но какое же тесное, стоило привлечь внимание Роджерса. Брок его разве что ещё у себя в кабинете ни разу не замечал, а так тот даже перестал тренировки Страйка прогуливать. Тренировки теперь отдельной песней. Матерной. Из-з…ысканной. Зато теперь Брок был уверен, что на новом извращении от высших чинов от обороны — совместных показательных учениях с Кэпом, его Страйк точно не подведёт. После стольких-то отработок. Когда даже Кэп научился парашют хотя бы надевать, пусть до его раскрытия наука ещё не дошла. Ничё. У Брока гланды бессмертные. И вибрируют качественно. Броку нравилась его работа. Нравились его бойцы, каждого из которых он отбирал лично, зубами и когтями выгрызая своё. Или гибкой волной захватывая и всё себе. Так Джека он ещё мальчишкой выловил в реке, не дав утонуть, Роберта отбил у террористов, Таузинга отобрал у акулы, Мелинду выменял на золотонесущее место в реке у одного африканского царька… Брок долго искал место, где всем им будет удобно. И менять ЩИТ обратно на вольные харчи… Или, тем более, другую госуху — не хотелось. Хотелось в пустыню. Он, Страйк, ящерицы и какие-то очередные террористы. Хорошо ведь. — Рамлоу. — Кэп. Приятно знать, что что-то неизменно, несмотря на любые… открытия. И взгляды. — Зайдите ко мне, нам следует обсудить детали последней миссии, — когда уже Брок собирался выходить на своём этаже, раздалось в спину. Да неужели. — Есть, сэр, — насмешку Брок и не думал скрывать. Спокойно шагнул назад, чуть повёл плечами, чисто разминая мышцы, и чего всякие полу-гражданские, бывшие в лифте, кроме них, покосились на него и раздались в стороны, Брок не имел ни малейшего понятия. У Роджерса в кабинете нихрена не поменялось с последнего визита Брока. Всё та же казарменная скука и нулевая индивидуальность, хотя бы кружку какую приобрёл, для разбавления атмосферы. — Рамлоу, вы… — стоило действующим лицам занять исходные позиции (Роджерс за столом, Брок напротив), начал честь и гордость. Затем оглянулся, скривился и, достав знакомое Броку яйцо-глушилку, включил его. Только затем продолжил: — Последняя миссия. Что это было? — Миссия и была, Кэп. Пустяковая миссия, всего лишь склад один в джунглях накрыть, справились без ранений. — Рамлоу, — страна тебя осуждает, Брок. — Кэп, — а вот Броку на страну плевать, что за незадача. — Вы… — Тебе это нахрен не впёрлось, вот честное слово, — вздохнул Брок и перекатился с пятки на носок. — Забудь и живи как жил, Кэп. — Ваши способности… — Только мои, Кэп, не волнуйся. — Они бы могли помочь людям. — Я и так помогаю — регулярно прикрывая твою, а иногда и не только, задницу и прибирая всякую шваль. А играть в вашем кордебалете разряженных шутов — на нахуй очень красивые цветочки, с интересной такой сердцевиной, растут. — Рамлоу, инициатива Мстители… — Куча мальчиков и девочек в латексе и без него. Кэп, ты жив только потому, что убивать национальный символ — это как-то неправильно. И потому что я решил поверить в твой мозг, а не только аппетитную геройскую задницу. — Брок дёрнул уголком рта, смотря на Роджерса лениво и сыто. — Хорошего дня, сэр. Роджерс не дурак, а даже если да — Брок готов к последствиям. С его стороны глупо было давать аж две недели форы, Брок всё организовал и за одну. Побарахтаемся.

***

Мальчишка был давно уж не мальчишкой. И к озеру с звездой ходить он перестал. А дух его и ждал, и ждёт. Не знает зачем, почему, а ждёт неотрывно. Тоскливо. Так глупо. Дух глупый — ему не впервой. Мальчишка пришёл с отблеском первым весны. С рассветом. С белым-белым челом, с глазами цвета неба под водой, с волосами, поцелованными солнцем. Дух не знал слова красив. Дух смеха ловил переливы. Дух растерян был. И всё так же глуп. Дух помнил своё новое имя — но оно лишь для одного. Дух смеялся в ответ, брызгал-играл. Дух замер, стоило соприкоснуться вдруг устами. И дух сбежал. Не-мальчишка его звал. Под корягой темно.

***

Брок привык жить человеком. Быть собой — во всех смыслах, кроме сущей мелочи.  Пирс привык олицетворять власть. Можно было бы даже с большой — только к чему лишний пафос. Да и не дотягивал тот, самую малость. Человек. Высшее начальство, с правом карать и миловать. Брок сидел напротив него, задумчиво постукивая ручкой по столу и листая договор с изображением орла и печатью «конфиденциально», скромно притулившимся в уголке каждого листка. Брок ебал все чины и саны. Он и его люди, за границами круга хоть сгорит весь мир. Утонет. Пусть даже в крови — в ней ведь тоже вода. Брок дёрнул ртом в мимолётной гримасе, стоило дойти до кнута, а то всё пряник и пряник. Пирс, явно заметив-почуяв, откинулся на спинку кресла, растянул губы в завлекающем оскале голодной акулы. — Нет, — упало в кабинете, словно первая капля смертоносного ливня. — Нет?.. — переспросил Пирс, чуть уменьшая размах улыбки, в глазах его мелькнуло недовольство. — Нет, советник Пирс. Я и весь отряд под моим командованием отказываемся от вашего любезного предложения… подработки. — Брок отложил ручку, чуть подтолкнул её, чтобы покатилась по направлению к Пирсу. Встал, лениво улыбаясь. — Служу Америке, сэр. Его не попытались окликнуть. Не опустились до неприкрытых угроз, — много чести. Броку было от всего этого так смешно, что, выйдя из кабинета и уловив треск сломанной ручки, он не выдержал и рассмеялся. И пошёл к лифту, вытирая невольные слёзы, не обращая внимание на поражённые взгляды всяких мимопроходящих. Только выйдя из министерства Брок достал телефон и набрал Джека. — Гуляем, девочки. На день потанцуете сами, а затем я вернусь. И да, присмотри… за всем. — Понял, — раздалось после недолгого молчания. — Бар с тебя, командир, — как выплывем. — Принял. До связи, — и, не дожидаясь ответа, Брок сбросил вызов. Светило солнце, цвела зелень, где-то на границе восприятия шумел Потомак. Брок повёл плечами, хрустнул шеей и неспешно побрёл к метро, по телефону одновременно выбивая себе внеплановый отгул (хорошо иметь должников и любовников-без-обязательств среди кадровиков) и заказывая билеты. В Швейцарии прекрасные озёра. И нет магов, чей специфический привкус давно собою всё загадил.

***

Дух уже-не-мальчишку в объятьях ласкал. Нежно узоры на спине рисовал. Дух любил — аж смешно. Дух забыл — не впервой. Не-мальчишка старел. Так странно. Дико. Дух силы давал, суть свою рвал — не поспеть, не спасти. Умер мальчишка-старик. Пару шагов до озера он не дошёл. Упал и не встал, сколько дух его не звал.  Дух скорбел. Дух пытался уснуть, жрать и жрать, чтоб забыть. Дух устал. Дух вышел из вод, впервые так далеко. Скелет старика у воды закопал, череп под корягой своей схоронил.  Сидел на берегу дух весь из воды. Встряхнулся он вдруг, бессильно опал… Юношей голым из воды вышел тогда. Юноша губы кривил. Юноша с ветром шептал. Юноша воде ухмыльнулся. Юноша… … когда-то вернётся.

***

Речь Кэпа была хороша. Брока аж пробило… Нет. В конечном итоге он же не американец, его страны вообще давно ни на одной карте нет. А вот жопа была достаточно аппетитной, чтобы за ней последовать. Прям какая-то нездоровая тенденция. Ну и похуй. Брок слизнул с губы каплю начинающегося дождя и махнул рукой. Отряд послушно распался, каждый беря под прикрытие свою цель, и Брок довольно кивнул. А затем устремился за Роджерсом, несущемся творить сранное и вечное во имя Америки.  Несмотря на все усилия, хеликэррьеры всё же начали подниматься в воздух и естественно Роджерс поспешил исполнить самоубийственный план «б» — вручную впихнуть в них флешку с вирусом. Три «птички», минимум три человека. Сокол обезвредит одну, Роджерс вторую… А Романофф охмуряет Совет Безопасности, ей не до того. Предложения Роджерса было очевидно до смешного, оставить его без прикрытия, а самому Страйку всей группой на одну «птичку» пойти. Идиот. — Роллинз, за главного. «Птичку» перепрошить, самим не сдохнуть. Кто получит ранение тяжелее перелома — два месяца будет блюсти сухой закон. Приступать. — Рамлоу… — Кэп, вперёд и без песни. Давай, на подвиг. Время. — Лейтенант… — Полковник, — вновь перебил его Брок, не дав договорить. Сплюнул, поправил автомат и сказал: — Передумал уже мир спасать? Время, Кэп, не еби мозг. Роджерс всё же кивнул, нахмурившись, развернулся и наконец-то побежал в нужном направлении. Брок дёрнул щекой и побежал следом, держась в расстоянии шага за спиной Роджерса. Они даже почти не стреляли. Ну как они — Брок не стрелял, Роджерс своим щитом почти не размахивал, любых противников Брок сразу же, издали снимал. Смертельно. Ибо — нехуй, как говорится. Невинных тут точно не было, а если и было… Похуй. До машинного отсека добрались спокойно. Так же спокойно Роджерс сунул флэшку в разъем, будто специально только это и ждущий — подозрительно. Брок нахмурился. Слишком всё… Удачно. Один к одному. Но размышлениям помешал хмурый мужик в маске, внезапно влетевший и кинувшийся с кулаками на Кэпа. При том Брок его заметил только в последний момент. Ещё веселее. События понеслись вскачь и стало как-то не до анализа, Брок только и успевал материться, направляя суперсолдат сошедшихся в схватке (а то, что железная рука была приделана к телу очередного супра сомневаться не приходилось) незаметно в сторону выхода из благополучно падающей в ебеня «птички». Супры послушно сносили своими телами перегородки, миллиарды долларов распадались на куски, а внизу шумел Потомак. Туда они все и упали, а точнее были снесены Броком, стоило оказаться рядом с пробоиной наружу. Стоило коснуться воды, как Брок на секунду распался на капли, но затем сразу же собрался вновь человеком, волнами подхватывая себя и супров и вынося всех на берег. Удар не прошёлся зря, оба супера поплыли, на какое-то время даже отключились, поэтому Брок смог спокойно снять разгрузку, выжать кофту, надеть ту обратно, проверить боезапас, зло цыкнув признать, что верный глок купание хоть и пережил, но пока не просохнет нормально (а лучше разобрать и почистить), стрелять будет с задержкой. Плохо. Первым очнулся парень с железной рукой и сразу же попытался сбежать. Нет, были бы они где-то посреди города, ему бы наверняка это удалось, Брок прекрасно знал свои недостатки и слабые стороны. Но ведь они были на берегу. Стоило железнорукому дернуться, как струя-щупальце захлестнула его ногу и дёрнула, возвращая на место. — Роджерс очнётся, сам решит, что с тобой делать, — спокойно пояснил Брок на злой взгляд сквозь мокрую чёлку. — А пока не дёргайся, вода всё равно быстрее. И сильнее, — добавил он, хмыкнув, когда железнорукий супр попытался силой выдернуть ногу, но ничего не добился. Хотелось курить. Табак весь размок, а сигареты Брок никогда не брал с собой на задание. Хотя они точно так же размокли бы — что так хрень, что так вид в профиль не лучше. Жизнь — дерьмо. И даже коровий череп, непонятно за каким хуем выкинутый Потомаком Броку под ноги, как-то не сильно картину подслащивал. Покрутив в руках, Брок пристроил его себе под спину. Зачем-то. Наконец зашевелился и Роджерс, как раз тогда, когда Брок уже хотел привести его в порядок парочкой оплеух, ну просто достало без дела сидеть, на злого железнорукого пялиться и с рекой переругиваться. Зачем только сидел? Не важно. Роджерс сел, ошалело мотая головой. — Рамлоу! — первым он заметил Брока. Но сразу следом и мрачного железнорукого, которого и поспешил наградить собачьей кличкой: — Баки! Брок фыркнул. Встал, потянулся, зачем-то поднял и череп, который принялся вновь крутить в руках. Он не мешал Роджерсу выплескивать свои эмоции и тормошить железнорукого, полностью растворился в речном плеске. На самом деле Роджерс был так похож. Не столько внешне (хотя и не без этого), сколько внутренне. Броку никогда не забыть тот свет чужой праведности и чистоты. Бесит. Брок среагировал только тогда, когда Роджерс вздумал помочь своему внезапно-дружку снять водную плеть с ноги — идиот. — Не выйдет. — Что? — Кэп обернулся через плечо. — Рамлоу?.. — Снять плеть самостоятельно у вас не выйдет. А сам я её снимать не собираюсь. Смею напомнить, что этот «Баки», — Брок фыркнул на имени, — пытался нас убить. А я очень не люблю, когда так делают. — Лейтенант Рамлоу! Баки — не злодей! Он герой войны, чудом выживший. Он… — Преступник, — закончил вместо Роджерса Брок, закатывая глаза. — Но это не моё дело. Пускай с этим начальство ебётся, а у Страйка отпуск. Всё равно сейчас будут сплошь внутренности ЩИТа и МинОбороны перетряхивать, обычным боевикам при этом делать нечего. — Тогда почему вы, лейтенант, не подчиняетесь приказам старшего по званию? — процедил Роджерс, гневно раздув ноздри. Какой грозный. А ведь как быстро переключается, ещё минуту назад охал над железноруким, открыв мягкое подбрюшье на всеобщее обозрение. — Потому что у директора Фьюри звание повыше. И у мисс Хилл так же. — Брок хмыкнул. — Их приказ — взять Призрака живым по возможности — в приоритете. А этот железнорукий «Баки», насколько я могу судить, этот самый Призрак и есть. Да даже если нет, головняка мне больше будет если я его освобожу, а не ошибусь в идентификации. — Я думал мы нашли общий язык… — Ты думал. — Брок пожал плечами и ухмыльнулся. — Найди ключевое слово. Роджерс ничего не ответил, лишь смерил Брока злым взглядом и вновь склонился над своим «Баки».  Ну что за глупая кличка, право слово, — Брок покачал головой. Его «барсук» намного лучше, на каком бы языке ни звучал, спасибо Малышу. Мальчишка всё же Роджерс. Обыкновенный мальчишка, пусть и покоцанный жизнью. Брок потоптался по песку, подкинул вверх череп, поймал, и точным броском отправил его в голову «Баки», незаметно войдя в удобную позицию для метания. Стоило железнорукому вырубленному упасть, как распалась на капли плеть. А не успел Роджерс даже среагировать толком, как на берег выехали черные внедорожники, из которых посыпались агенты и Хилл — на которую и кивнул Брок Роджерсу, не переставая кривить рот в усмешке. Мавр сделал своё дело — мавр может покурить. Брок не будет собой, если ни у одного из агентов случайно не окажется припрятанной сиги.

***

Юноша-дух долго по миру шагал. Ничего он не знал, всё внове для него.  Юноша-дух не старел, но казался. Так было смешно, так было как надо. Юноша-дух воды сторонился. Манила его та, звала, завлекала. Мир изменился, так сильно, так быстро, хранителей-духов мало осталось. Юноша-дух жить научился. Не сразу. Но вышло. Люди смешны. А прошлое в прошлом.

***

Ради разнообразия, в этот раз их «забыли» в пустыне. И кроме стандартного Роджерса с ними был ещё «Баки», он же Барнс, он же Солдат, он же желознорукий мальчишка — два сапога пара. Брок удобно растянулся в тени скалы, лениво раздумывая сожрать ящерицу, чье гнездо было рядом или пускай та живёт. В чём прелесть пустыни — хрен кто незаметно подберётся, особенно если лагерь по уму поставить. Миссию они выполнили чисто, а что заберут их только через неделю — бывает. Из-за очередного конфликта их могли и на месяц забыть, в долгой карьере Брока как наёмника и не такое бывало. Всегда есть оговоренный срок, на который их могут «забыть». И после истечения которого Брок имел полное право послать «работодателя» нахуй, благо нужный пункт предусмотрительно был в его и у всех его бойцов контракте. И даже Роджерс и Барнс, что сидели рядышком и пялились на него, Броку не мешали наслаждаться жизнью и тишиной. Никто не шумел, не плакался на ухо за нечистоты, отсутствие хранителей, да даже на наглость щуки, переевшей и занявшей священное место у Источника. Хорошо. — Рамлоу, — начал Кэп и замолк. Брок кинул на него ленивый взгляд, всем видом выражая «и чем же начальство изволило доебаться на этот раз». После феерического провала Озарения Роджерс сам к Броку более не обращался. И не общался. Даже на тренировки Страйка больше не приходил. Исключение было только на миссиях и только четко по делу. Как ещё вообще от Страйка не отказался — чудеса. Самое забавное, что Брок и сам не знал, задевало его это или нет. Точнее даже не так, он слишком стар, чтобы обижаться на такое детсадовское поведение, но… Возможно чего-то не хватало. В конечном итоге, Брок был бы не против с Роджерсом как минимум переспать, а то и закрутить необременительную интрижку, пусть даже на парочку десятилетий, не столетий же. Но нет и нет. Возможно, так даже лучше. — Мы хотели поговорить, — продолжил за неразлучника Барнс и тоже замолчал. М-да. Броку теперь танцевать от этого прикажете? Он приподнял вверх бровь, намекая прекратить лишать бедного кота яиц и разродится наконец. — Наедине, — добавил Барнс.  Какая прелесть. Брок вздохнул и потянулся. Сел и заодно сцапал ящерицу, пронзительно заверещавшую, кинул её Джеку, тут же сломавшего ей шею. Мей довольно кивнула, ловя уже труп от Джека и откладывая его в горку таких же, наловленных ранее. Зато пожрут мясо, а не на одних сухпайках. — Ладно. Поговорим. Мей, на тебе жрачка, Роберт — твой периметр, затем Таузинг, а дальше я точно уже вернусь. Брок встал и потянулся, до хруста прогибаясь в пояснице — любил он такие маленькие радости человеческого тела. Похлопал по верхним карманам разгрузки, ища, куда в очередной раз задел табак. Наконец нашёл, зажевал и махнул рукой сладкой парочке, идя в сторону от лагеря. Какое-то время шли молча. Брок впереди, сощурившись подглядывающий на солнце и игнорирующий по тяжелому взгляду на каждую лопатку, и Роджерс с Барнсом, эти взгляды организовавшие, сзади. В какой-то момент Брок остановился, мыском раскопал ямку и выплюнул в неё табак, после чего вновь засыпал ту песком. — Ну? Чего надо было? — Он развернулся к святой парочке. — Доверие. — Чего?.. — Брок аж поперхнулся слюной. Он был готов даже к предложению потрахаться на троих — в его жизни бывали и не такие эксперименты. Но доверие? Смешно. Брок доверял только своим парням. И то, жизнь — да, а вот правда вся в купюрах. — Доверие, Рамлоу, — повторил Роджерс. — У вас необычные способности — и да, я помню тот наш разговор. Но вы регулярно стоите у меня и у Баки за спиной, мы доверяем вам… Но для слаженной работы в чрезвычайных ситуациях доверие должно быть обоюдным. — Допустим, за спиной Барнса мне стоять проблематично — тот снайпер и чаще всего именно он лежит позади, пока мы цирк в поле устраиваем. — Это частности. — Без разницы. Я не вижу смысла с вами откровенничать, и без этого до сего момента с работой справлялся. Более того — я терпеть не могу «откровенничать». Ни к чему хорошему это ещё ни разу не привело. — Мир держится на доверии. — Мир держится на деньгах, крови и говне, святая невинность Роджерс. И уж бывшая «цирковая обезьянка» должна была об этом помнить. — Мы не сможем нормально работать дальше, даже не зная ждать ли от вас помощи — и поможет ли она — в случае непредвиденных обстоятельств. — Пусть эти обстоятельства наступят — тогда на месте и разберёмся. — Брок фыркнул. — А впрочем — я спокойно могу уволиться. Госуха неплохо кормит и многое лицензирует, но и частники не скучают. Да и не Штатами едиными. Я даже не буду Страйк с собой принудительно забирать — они давно уже взрослые и Роллинз отлично подходит для роли нового командира отряда. Вполне могут остаться, если захотят. — Зачем? — внезапно вступил в разговор Барнс, прекратив рассматривать песок под ногами. — Что зачем? — Залупаться, — исчерпывающий ответ, чего уж там. — А чего нет? — Брок пожал плечами. — Свобода воли, все дела. Конституция, опять же. Права человека. — Рамлоу… Брок, — внезапно обратился к нему по имени формалист Кэп. — Пожалуйста.  Давай… попробуем. Хоть немного. Мы… я не хочу терять ва… тебя. Как специалиста и… — Мы не просим раскрыть все карты и рассказать все тайны. Несколько вопросов в день — не больше, — добавил Барнс. Брок молчал, в задумчивости переводя взгляд с одного на другого. Оно ему надо — такой геморрой? А ведь рано или поздно и супры сдохнут — а он останется. Опять привязаться, опять терять — к такому не привыкаешь.  Хотя, дурак ты — Брок. Сам ведь знаешь — знает — что уже привязался. Иначе бы на «птичке» его и близко не было. — Ладно. Попробуем. В порядке рождественского подарка — и похуй, что в Штатах только апрель на дворе. Два вопроса в день, вопросы не суммируются — просрали так просрали. И я могу промолчать, если посчитаю, что вы полезли туда, куда вам нахуй не всралось. — Хорошо. Можно задавать? — внезапно замялся Роджерс и Брок закатил глаза. — Да, детка. Жги. — Брок твоё настоящее имя? — С места в карьер и по тонкой кромке — я в тебе не сомневался, Кэп. Но ладно. «Брок» переводится как барсук и именно в честь этого животного меня когда-то и назвали. Дали имя. — Брок помолчал, непроизвольно дёрнув щекой. — Я иногда меняю его звучание переводом на другой язык, но суть остаётся неизменной. Дальше? — Такие как ты ещё есть? — Нет. По крайней мере я не встречал ни одного ещё со времён, когда оранжевая монахиня была стильная и поражала народ задорными кудрями, а не бликующим от масла черепом. — Монах?.. — начал был Роджерс, но Барнс его оборвав, дёрнув за локоть. — Вот и славно. Пойдёмте тогда в лагерь, жрать хочу.

***

Смертные все так глупы, так быстры. Барсук привыкал, отвыкал, посылал. Барсук научился любить не любя и привязываясь отпускать. Дух, юноша, барсук… Барсук — красиво, точно, да. Так сказал мальчишка, назвал — и навсегда. Барсук учился и учил, стал своим — так смешно. Смутно помнил Барсук, что не мог своим стать, когда был как они, а теперь… Судьба? Смешно. Один мальчишка (не тот, но…) Барсуку сказал: «Ты оглянись по сторонам, и реки, и моря… И даже горы — всё для нас».  Нас?..

***

Его приручали — Брок не знал смеяться ему или… смеяться.  Ну в самом деле. Ему же не три столетия — он в том возрасте и не умел ничего кроме убийства и жранья — чтобы подобно лису стать «ответственностью». С другой стороны, все эти танцы вокруг добавляли в жизнь красок. Веселье — смех продлевает жизнь, Брок, не забывай. И даже если ты вечный — халява же. Роджерс с Барнсом послушно не лезли вглубь, задавали вопросы по заранее составленному списку — это чувствовалось в формулировках, их выверенности и осторожности. Хотя иногда они сбивались, особенно если Брок включал мудака — глаза видели, кого покупали, жалобы на хуёвый характер не принимаются — и тогда тратили вопросы на какую-то случайную ерунду, вроде в кого он, Брок, такой гад. В самого себя, вестимо. Была ещё третья сторона, в которой Броку такое внимание льстило и хотелось поддаться — удовольствие товар хоть и не самый редкий, но… Как там один сластолюбец говорил? «Не вкусил — не познал»? Познанье — свет… — И нахрена я сам себя уговариваю? Совсем очеловечился? — Брок финально провёл по волосам расчёской, заканчивая формировать своё попрание устава относительно разрешённых причёсок. — И вроде не так давно к озеру мотался — год только-только прошёл, а дурной, будто со столетие там не появлялся. — Брок замер на половине движения, нахмурился. — Связь слабеет? Магия? Или… Что-то грядёт. Вдалеке загрохотало, но ни молний, ни дождя не было и в помине. И обычные люди ничего не услышали. Древняя сдохла. Отсчёт пошёл. Брок вздохнул, в очередной раз уверился в пользе разговора с самим собой, и всё же положил расчёску на место.  Что же. С таким раскладом тем более откладывать удовольствие — удел дурака. А Брок считал себя если не умным, то хоть бы ученым.

***

Пророки мир когда-то населяли. Но умерли и они — удел всего живого это. Пророков не любили — их смерти все были рады.  Барсук их тоже не любил. И просто так, и после личной встречи.  «Древность отомрёт, врач врата закроет. Панду последний к тому же полюбит. Ты сам — дух, проклятый отцом и миром — сойдёшься в танце на троих. Мир мож надвое умереть и выжить тебе не суждено. Отчёт пойдёт. И шанс — один на триста тысяч. Не ошибись. Две ножки — слишком мало. Доверие — тебе не дано миром. Твой шанс — от этого пляши».

***

Брок поцеловал Стива в плечо, чуть мотнул головой тревожно приподнявшемуся Баки. Он просто захотел попить, не стоит его на кухню под конвоем вести, не сбежит. На кухне Брок набрал воду из-под крана, не заморачиваясь стоящим поодаль графином с фильтром, затем отставил стакан в сторону — так и не сделав ни одного глотка — и подошёл к окну. На небе не было видно ни одной звезды — вот она, жизнь в мегаполисе. Но они там были. И скоро умрут? Или «надвое» звёзд не коснётся? Брок приоткрыл форточку и закурил, задумчиво наблюдая за дымными завитками. Роджерс бы ему по голове дал за курево в доме — но Роджерс спит. А Барнс и сам иногда нарушает «правила», но и он спит. Спят и не знают, что конец близок. Какой же он сентиментальный стал, а ещё древний дух, песок только потому, что он на сто процентов вода, не сыпется. Один шанс на триста тысяч — ну ахуеть перспектива. Зато если облажается — сдохнет и уже не будет больно, эгоизм он такой. Собственно, он в любом случае сдохнет, а те двое ещё найдут себе новую «третью ножку». И все счастливы. А Броку похуй, он мёртв — что тоже хорошо. Брок затушил сигарету в пепельнице, закрыл форточку и выпил наконец воду из стакана. Надо будет утром затеять жаркую еблю на троих. Джет без них всё равно не полетит, а Роджерс на слишком короткой ноге с Т’Чаллой, чтобы им не открыли купол даже при проёбе графика прибытия. Чует его несуществующая печень — в следующий раз они смогут потрахаться не скоро, а значит не следует упускать возможность. И они даже не опоздали — три минуты задержки вылета вполне удачно сбрасывались на погрешность. А надутый, до смешного обиженный, Роджерс… Брок переглянулся с Баки и прыснул, старательно отворачиваясь от Стива, недовольно дергающего плечом. Барнс тоже не удержался, закашлялся, скосил на Стива взгляд и выразительно толкнулся языком в щеку — повернувшись так, чтобы только Брок видел. Стоило ступить на землю Ваканды, как Брок замер, чутко прислушиваясь и повернув лицо к западу. Где-то там обменивались приветствиями Стив и Т’Чалла, следил за своим близнецом Баки — Брок поглядывал краем глаза, уверенный, что пока — пока — им ничего не грозит. — Командир, порядок? — подошёл всегда внимательный Джек, настороженно держащий автомат. — Да… — протянул Брок. — Порядок. Ударит не сегодня — завтра-послезавтра. Будьте готовы. И… приоритет прикрытия супры. — Есть. — Джек кивнул и отошёл, на ходу показывая Страйку условные команды и отпуская оружие — на время, в любое мгновение готовый вновь схватиться и начать убивать. — Брок? — позвал Стив. — Пошли? Брок на секунду зажмурился, чтобы затем натянуть привычную наглую ухмылку и пойти во дворец вместе со своими супрами. Новость, что на многострадальный Нью-Йорк напали, встретила их во время ужина. И пока остальные бегали, суетились, пытались что-то выяснить — Брок спокойно доел и привалился у стены рядом с Барнсом, тоже и не подумавшим куда-то мчаться. Надо будет — их позовут, а пока пусть Стив в одиночку развлекается. Да и не будет ничего сегодня. Никакого нападения. И секса никакого, — Брок вздохнул и зажевал табак, решив не связываться с противодымной системой без капли воды, подмигивающей красным огоньком с потолка. Стив прекратил свою беготню, когда Брок с Баки уже несколько часов как спали. Устало завалился к ним, прилег с краю — но его быстро затянули ближе. Общий сбор был назначен на шесть утра, как раз было ещё два часа поспать, лениво отметил Брок, кинув взгляд на часы. И отрубился, грея пузо Роджерсом и охлаждая жопу железной рукой Барнса. Во всём были виноваты Камни (и обязательно с большой на этот раз), как донесла разведка. Брок даже не был удивлён. Эти Камни и были созданы лишь для того, чтобы разжигать войны и конфликты. Чтобы за ними (на них) проливалась кровь. Чтобы питать того, чьей шуткой они были. Брок никогда не лез в те материи — не его ума дело. Старался изо всех сил избегать, а теперь сам в петлю лезет. Ну не дурак ли. Нападение началось вдруг — раскрылись у купола порталы, попёрла орда, туда-сюда и вот уже бойцов «хороших» захлестнула волна «плохих». Плохих даже без скобочек. Выстрелы, взрывы, супергерои всея Земли каждый использует способности на полную. А ведь финальный босс на вечеринку ещё не заявился. В какой-то момент Брок перестал бессмысленно отстреливать бесчисленных читаури и просто отошёл в сторону, наблюдая. Да и патроны закончились благополучно, а с водой в Африке всегда всё сложно — пусть под землёй он и ощущал биение источников. Появившийся Танос был большим и фиолетовым. А ещё сильным — воздух дрожал вокруг него от мощи, как духу, Броку это было хорошо заметно. Но ещё лучше, сильнее, ощущалась Перчатка, увенчанная пятью из шести Камней, слывшими легендами ещё тогда, когда Брок был человеком. Люди, супры, все кидались на него словно муравьи на слона. А тот пёр напролом, раскидывая в сторону всех, кто мешался, одержимый желанием завершить Перчатку.  Вновь пошевелился Брок лишь тогда, когда титан попытался отбросить Стива, в своём обычной упрямстве пытавшегося победить даже того врага, который явно не по зубам. И Барнс тоже идиот-близнец, рядом юлой крутился-прикрывал. Одного Брока ещё в самом начале оттеснили в сторону, да так и осталось. Кулак Таноса ударился в упругий щит из воды, загудела энергия. Брок нахмурился, отбросил автомат, скинул разгрузку… В следующее мгновение он уже перехватил новый удар Таноса водными жгутами, оказавшись перед супрами. — Вон, оба. Быстро — андроида своего охраняйте лучше! — Брок?.. — Вон! — рявкнул Брок, прогибаясь под давлением и отвечая Таносу ударом наотмашь третьего жгута, вырвавшегося из-под земли. С каждым мгновением всё больше струй воды поднимались из-под земли, и Танос уже не успевал с такой легкостью от них отмахиваться, наседая на Брока. И с каждой новой струёй Брок все меньше походил на человека, переходя в истинную форму. Жгуты переплетались, меняли формы, всё увереней одерживая верх над титаном… А сверху парил Брок, переставший защищаться и только управлявший жгутами. Всё же Брок последний водный дух во всём мире, его сила, эта сила всей воды Земли. Его можно было бы назвать божеством… Плоть от плоти мира, но…  Зачем ему это? Последним рывком Брок смог заключить Таноса в сплошную водную сферу. Резкое движение руками в сторону — ту разорвало на части, вместе с ошмётками фиолетовой плоти и кровью. Золотая перчатка упала поодаль. Брок опустился на землю, осторожно отпуская контроль над водой, закрывая проходы от подземных источников к поверхности… Тело его постоянно мерцало, то силуэт из воды, то человек. Но главное было вернуть всё на места — без контроля водная мощь им призванная гарантированно убьет всех присутствующих, и даже его супры не спасутся… — Командир? — первым рядом оказался Джек, стоило Броку закончить и изнеможённо опуститься (опасть, если без лукавства). — Всё супер, Джеки. — Брок оскалился, смотря остро. — И будет ещё лучше. Ты ведь проследишь? — Да, — тот кивнул и прикрыл понимающе глаза. — Ты наверняка считал иначе, но вожака лучше никто из нас не знал. Главы семьи. — В пизду, — фыркнул Брок. — Что в пизду? — наконец добежали Роджерс с Барнсом. — Та не важно. Я люблю вас, парни. А ведь когда-то зарекался, вот же старый дурень… — Прощание?.. Какого хуя, Брок? — Стив зло встряхнул его за плечи, даже не заметив, как «осквернил» свои уста. Брок рассмеялся. Ведь щелчок он заметил, и даже смог решить: прикончить титана наверняка или помешать щелкнуть, а там хоть трава не расти. Смешно. А ведь когда-то он ненавидел людей и мог их только жрать… Брок рассыпался песком, напоследок улыбнувшись своим супрам.