Дух

Было холодно. Ебать как холодно, настолько холодно, что он даже не мог из-за этого сказать кто он. Что он? Какого хуя он это он, бля? Или последний вопрос это уже нездорово? Он задумался и даже холод казалось отступил. Насколько вообще здорово не знать кто или что ты? И что такое, блядь, это «здорово»? — Брок, — звал его (его же? Почему-то казалось, что да…) кто-то. Но зачем его звать? Его надо греть, а не звать, вот же идиот непонятливый этот кто-то. Он попытался сообщить своему зователю (зовителю? Зовнителю? Зовну?) это, но вышло только какое-то бульканье. Совершенно непонятное — пусть он и понимал его отчётливо, эта мысль не отставала. И он попробовал ещё. И ещё. И голос кого-то стал громче и ему даже стало казаться, что это два голоса, следовательно, и два кого-то. Целых два и все его — какая прелесть. Они ведь его? Совсем точно его, а как иначе. Никаких сомнений, — он гневно забулькал. — Брок! — голоса требовали, и он подчинился. Потянулся и со всей дури ебанулся об что-то твердое. Человеческий череп откатился от удара в сторону, выбитый из-под коряги. Он с непроизвольным любопытством подплыл к нему ближе… и отшатнулся. Иллу! Это ведь череп Иллу! Но к… Брок. Точно. Барсук с английского — ему так понравилось звучание, что уже три столетия он не менял это имя. Вот только кто его звал? Хотя… Всегда можно посмотреть и не мучаться зазря. Но стоило Броку только всплыть, высунуть одну только голову, как два каких-то мужика понеслись на него и попытались затискать — будто так и надо. Будто он не древний дух в своей купели. — Брок! — звучало на два голоса. Радостно звучало, с нотками сомнения и настороженности. — Я — Брок. А кто вы? — хотел спросить Брок. Даже начал произносить, но осекся уже на втором слове. Супры. Его супры сейчас плескались рядом, бережно обнимали в четыре руки, настороженно смотрели. — Холодно, — сказал Брок. — Согрейте меня, — намекающее улыбнулся он. — Только на берегу, — переходя в человеческую форму. Зелёная сочная трава у берега колола спину, веточки и камни ей в этом деле знатно помогали, да и всякие насекомые не отказывались попробовать человеческого мяса… Только им было феерически похуй на это. По крайней мере Броку — однозначно. Брок выгибался на члене Барнса, срывающейся рукой дрочил Стиву, выстанывал их имена и молил лишь об одном, чтобы не останавливались. Ни Баки, столь шикарно ебущий, каждым движением идеально размеренно-жарко проходящий по простате, ни Стив, заглатывающий его член так, что яйца бьются об подбородок, высасывающий остатки невытраханного Баки мозга через член. — Согрелся? — сглотнув спросил Стив и, не дав ответить, поцеловал его, делясь вкусом. — Пусть только попробует сказать, что нет, — растянулся рядом Баки, сыто потягиваясь. — Ну не знаю… — засомневался Брок. — Не уверен. Как по мне — надо бы ещё раз, чтобы наверняка. — Мр-р, — прикрыл один глаз Баки, вторым заинтересовано осматривая Брока и Стива, особенно уделив внимание их полувозбуждённым членам. — Отлично. Чур теперь ебут меня: Брок сзади, а ты, Стиви, сегодня горло разрабатываешь.

***

В конце концов, всё было не зря. И даже если потом будет больно — Брок подумает об этом тогда. А пока — табуретка никак на двух ножках не устоит.