Любишь – иди на жертвы

      Моё сознание было, как в тумане. Я не верил в происходящее до конца. Но всё же именно сейчас сижу и смотрю, как этот лучик света, который способен вызвать улыбку хотя бы мысленно, лежит и не двигается, без сознания. Сейчас как никогда виню себя за то, что не был рядом. Подвигаюсь ближе на стуле и неосознанно, по инстинкту беру за ладонь, укладывая и пряча её в свои две. — Ты поправишься, потому что сильный, невероятный. А ещё… Нет, не важно.       Я понимал, что разошёлся и чуть ли не признался в… А собственно в чём? Никогда нельзя путать сильную привязанность с чувствами. Я же не того? Да и быть такого не может. Плохо уже то, что я позволил себе даже эту слабину – привязанность. Сам на себя злюсь, но в глубине души почему-то и благодарен тому, что моя душа не сплошь чёрная мгла. Что в ней ещё остался свет и тепло.

***

      Проходили дни, а Мидория так и не приходил в себя. С каждым днём, минутой и секундой я надеялся на лучшее, сидя рядом с ним в палате практически на постоянной основе, но… Чем мне, интересно, поможет эта надежда? Если всё будет закончено не в лучшую сторону, то я же и получу от этой самой бессмысленной надежды. Она доставляет боль, а я её всегда избегал. С момента комы Изуку прошло десять дней.

***

— Эй, дерьмоволосый, где мой завтрак?!       Раздражительно прокричал Бакуго с первого этажа, когда увидел пустой стол. Не прошло и пары минут, как Эйджиро спустился и с недовольством осмотрел своего бойфренда. — Чего орёшь с утра? Сам хотя бы один раз приготовил. Некогда мне. — Чё?! А то, что я не умею, тебя не смущает?! — Кац, твои проблемы. Учись, в конце концов. — Я в тебя захуярю сейчас чем-нибудь…       Не успел блондин взорваться, как ему поступил звонок на мобильный и он, цокнув, взял трубку. — Что надо? — Бакуго, в общем, мы никак не можем найти Тодороки и того мелкого пацана. Как сквозь землю провалились. — Вы остолопы ебучие! Не понимаете, что нужно объезжать все больницы города и за городом? Этот мелкий ушлёпок был ранен вами же, соответственно и в больнице возможно всё ещё торчит! Я думал, он уже у вас давно с его дружком в плену и вы звоните мне с хорошей вестью, но с кем я, блять, связался? Отрубайся и не смей мне звонить, пока вы их не возьмёте. Всё понял?! Ещё одного вашего ебучего прокола я не прощу – убью нахуй.       В бешенстве красноглазый отключил звонок и швырнул телефон куда-то в сторону, гневно сверля стену напротив. — Тебе надо лечиться, Кац…       Обратил на себя внимание Киришима, но тут же пожалел, когда эта красная пара глаз посмотрела на него. — Пиздец тебе. — Ой…

***

      Одиннадцатый день. Всё ещё сижу и слежу за Изуку. Хотя как сказать сижу… Я заснул на краю его кровати, но сейчас потихоньку открыл глаза и почувствовал какое-то щекотливое движение к моему предплечью. Резко подняв голову и посмотрев на мальчишку, на меня в ответ смотрели два слабо открытых глаза. Я несколько раз проморгался, чтобы понять, не сон ли? Но понимаю, что точно нет, когда до меня доносится глухой, хриплый голос. — Тодороки-сан, где я?... То есть мы. — Мидория… Всё в порядке. Мы в больнице, почти на границе города. Теперь-то точно всё в порядке…       Чувствую, как на сердце отлёг огромных размеров груз и стало практически легко и свободно. — Я помню лишь то, что зашёл помыть руки в уборную… Дальше всё, как в тумане. Ничего не помню… — Не перенапрягайся и отдыхай. Ты всё ещё восстанавливаешься. Позже я расскажу всё до самой последней секунды, что ты отсутствовал в сознании.       Опять же неосознанно беру его руку, сжимая в своей, а когда всё же осознаю – пофиг. Просто пофиг. Я хочу держать его за руку, значит буду держать. В следующие минуты я решил, что после выписки Мидории мы уедем, как можно дальше. Тут точно стало небезопасно для нас обоих, нужно скрыться из виду врагов и придумать план. Осталось лишь сказать это Изуку, но это уже после того, как он более менее окрепнет.