Дитя для Брока

Встреча прошла… Брок бы даже сказал, что хорошо, если не считать того, что теперь весь Страйк должен работать двойными агентами, или уже тройными, Брок до конца так и не понял. Коулсон сказал, что ему нужно всё, что у них есть, чтобы дать “делу ход”, как он выразился. Брок сказал, что он палец о палец не ударит, пока у него не будет на руках документов, что весь Страйк заочно оправдан и суду не подлежит. Иначе ничего Коулсон не получит, то, что есть у него сейчас, Страйк не затрагивало. После получаса препирательств и откровенного шантажа Коулсон сдался и сказал, что им всем нужно будет встретиться с юристом, чтобы подписать бумаги. После чего Брок отдаст ему оставшуюся информацию. Всё это нужно сделать завтра одним днём. Брок согласился, сейчас ему оставалось только поверить Коулсону, иного выхода не было. А Зимнего он вытащит сам, нечего было и ЩИТу знать о нём и маленькой Дженни, которая с каждым днём умела всё больше и больше, развивалась реально не по дням, а по часам. Хоть врач и не рекомендовал нагружать ногу, Брок решил пройтись. Костыль-канадка оказался гораздо лучше и удобнее, чем обычная дура, и шагать с ним было проще и приятнее. Брок шёл и думал о том, как резко изменилась его размеренная жизнь двойного агента. Был только Страйк, да и тот мог за себя постоять, а теперь у него ребёнок, Зимний, да и весь Страйк сейчас надеялся на него, потому что именно от того, как всё пройдёт, как Брок вывернет, зависели сейчас их судьбы и жизни. И Броку необходимо разрулить всё так, чтобы в жернова противостояния Гидры и ЩИТа не попал никто из его людей, иначе их там перемелет в фарш. Но Брок не обольщался на счёт Дженни и Зимнего, которые, попади они к ЩИТу, вряд ли будут отпущены на все четыре стороны, потому что ЩИТ своего не упустит, это Брок знал не понаслышке. Просто у ЩИТа ещё оставался фиговый листок законопослушности и морали, а вот Гидра давно от своего избавилась. Брок вернулся домой, он увидел, ещё когда подъезжал, что горит свет на кухне, значит его бойцы не спят, или Дженни проснулась и проголодалась, чего с ней почти не случалось. Зайдя в дом, Брок закрыл дверь и привалился к ней спиной, выдыхая. Только сейчас он до конца начал понимать, насколько всё серьёзно, и пора готовиться к переезду. Нужно добыть паспорт для Зимнего, припереться на базу завтра, чтобы подписать чёртовы документы, слить оставшуюся информацию и раствориться где-то вне Штатов, где их никто не знает, или знают, но не подозревают, что это за люди такие. Сложнее всего с Роллинзом. Он обжился, завёл семью и ребёнка, и как объяснить Келли, что они должны уехать, Брок не представлял. Можно было решить, что это не его, Брока, заботы, пусть Роллинз сам объясняется с женой, но Брок ответственен за происходящее, значит и помогать нужно. Проще всего Сербу, он просто уедет в свою Сербию, там у него полно родственников. Коле свалит в родную Францию, остальным тоже есть куда уехать. Но сначала нужно убедиться, что ЩИТ будет воевать с Гидрой. — Командир, ну как? — вышел из кухни к нему Финли, а за ним и Эммс. — Завтра Коулсон обещал устроить нам подписание иммунитета, — Брок вздохнул и отлепился от двери. — А там всё будет ясно. . — Командир, а ты уверен, что он тебе не соврал, и они нас всех скопом не повяжут? — спросила Эммс, и Брок понял, что об этом он совершенно не подумал. Но отступать некуда, тем более, что Брок пока не дал Коулсону ничего, что компрометировало бы лично их. — Нет, Эммс, — заверил Брок. — Тогда хорошо, — Эммс хлопнула Брока по плечу. — Ладно, поехали мы. — Спасибо, — поблагодарил Брок и, выпроводив сладкую парочку, запер дверь и поднялся наверх. Он немного постоял рядом с кроваткой, любуясь Дженни, маленьким ангелочком с непростой судьбой. Малышка раскинулась, сбросив одеялко, Брок подумал её укрыть, но в доме было тепло, да и на улице тоже, так что он решил не кутать лишний раз ребёнка, и убрёл к себе. Очень хотелось откинуть ненавистный, задолбавший костыль, но Брок аккуратно приставил его к тумбочке, разделся и рухнул в кровать. Сон не шёл, Брок всё прокручивал раз за разом разговор с Коулсоном, пытаясь найти проёбы, но нет, всё было прозрачно. Уснул Брок под утро тяжёлым, душным сном, а проснулся от звука закрывающейся двери. Он уже потянулся за Зауэром, но потом глянул на часы, сообразил, что это пришла Радмила, и снова откинулся на подушку. В половине десятого команда собралась в своём зале, потому что другого места собраться у них не было. Коулсон нашёл их сам. Пришёл с увесистой папкой и раздал всем по экземпляру уже подписанного самим Фьюри договора об иммунитете в обмен на информацию. Броку показалось странным, что Фьюри согласился всё это подписать в обмен лишь на обещание дать большую информацию, чем та, что они уже предоставили, и принялся внимательно читать, что там написано. На первый взгляд, подводных камней не обнаружилось, договор оказался не такой уж и большой, и в нём было прописано всё, что хотел Брок для своих людей, да и для себя самого. Но всё было только в одном экземпляре, а вот это настораживало. — Ваш экземпляр с подписью директора вы получите, как только передадите всю, имеющуюся у вас информацию, — ответил Коулсон на не заданный, но витавший в воздухе вопрос. — Хорошо, — решил Брок, понимая, что и так выторговал всё, что мог. — Пошли к Фьюри. С ним я и поменяюсь. — Пойдёмте, — пожал плечами Коулсон. Через полчаса Брок вышел с подписанными документами и разрешением убираться на все четыре стороны в бессрочный отпуск. Как он его получил, было отдельной песней, но Брок решил не вдаваться в подробности. Раз у них была возможность уехать, пока не началось, нужно валить как можно дальше. Теперь у ЩИТа были все доказательства, что один из их глав работает на Гидру, да много кого Брок и компания слили, и теперь могли с чистой совестью разъехаться. Они успели до заморозки Зимнего, до того, как Пирс не получил отчёт об успехе проекта “Ева”, да их даже искать никто не будет. Их — нет, а вот Зимнего — да. И теперь Броку нужно спрятать своего Ледышку так, чтобы никто его не нашёл. Но документы будут готовы только через неделю, а значит, они целую неделю будут на прицеле. Надежда оставалась только на то, что Фьюри не станет рубить с плеча, а тщательно изучит содержимое флешки прежде чем идти и сажать или убивать Пирса. У них должно быть это время. Вечером снова собрались у Брока, но уже не на барбекю, а просто попрощаться на неопределённый срок. Зимний занимался с Дженни, пока Брок общался со своими людьми. — Как только всё уляжется, я вас найду, — заверил Брок. — Да что нас искать-то? — усмехнулся Грешник. — Мы со Зверем и Стивом подадимся в Иностранный легион. — Я в Африку поеду помогать детям, — сказал Финли. — Уже нашёл группу добровольцев, с которыми поеду. — Остальные тоже придумали, кто куда? — спросил Брок. Бойцы ответили примерно, кто куда собрался, и Брок удовлетворился этим знанием. Когда они встретятся снова, было не очень понятно, но если ЩИТ одержит верх, то им даже найдется, куда вернуться, раз они в бессрочном отпуске, а не уволены ко всем чертям. Прощались, зная, что уже на этой неделе все разъедутся кто куда, и, Брок понял, что он уедет самым последним. Заберёт с собой Дженни и Зимнего, который по документам будет неким Адамом Смитом. Да плевать. Правда, Брока напрягало, что Зимний не помнит ничего о себе до Гидры, даже не может толком сказать, пошёл ли он на это добровольно, или же это был какой-то ебучий эксперимент. Но раз он хочет сбежать вместе с Броком, раз что-то стал вспоминать, значит, не совсем добровольным было это сотрудничество. Наверное. Но спрашивать Зимнего Брок ни о чем не стал, ещё будет время. Когда все ушли, Дженни уже спала, плотно поужинав, а Зимний качался в кресле-качалке, читая одну из её книжек, но поднял глаза на Брока, как только тот подошёл. — Ты останешься на ночь? — спросил Брок. — Мы уезжаем? — спросил Зимний, плавно поднимаясь из кресла. — Да, Ледышка, — кивнул Брок, сделал шаг навстречу и чуть не захлебнулся нежностью, оказываясь в крепких объятиях, обнимая сам. — Через неделю. У тебя есть время закончить дела, если они у тебя есть. — Нет у меня никаких дел, — Зимний прижал к себе Брока, целуя в висок. — Я просто хочу жить. Кажется, Зимний Солдат кончился. Только вот ничего нового пока не началось. — Ты вспомнишь, — заверил Брок, хотя где-то глубоко внутри боялся воспоминаний Зимнего. Боялся, что тот вспомнит что-то такое, что заставит его уйти, а Брок успел прикипеть к Зимнему, успел сродниться с ним, хоть и странными были их отношения. — Может быть, — Зимний вздохнул, а потом подхватил Брока на руки и унёс в его спальню. — Я уйду рано, хотя совершенно не хочу никуда уходить. — Неделя, — заверил Брок. — И мы уедем. Уложив Брока на кровать, Зимний быстро раздел его, почти сдирая одежду, скинул свои шмотки и нырнул в кровать, прижимая Брока к себе. От такой прыти Брок немного офигел, но ему самому хотелось почувствовать Зимнего рядом, кожа к коже, и он прижался губами к его губам, закинул на него здоровую ногу, притираясь пахом к паху, задевая своим членом его. Поцелуй всё длился и длился, руки шарили по телу, гладили спину, плечи, забирались пальцами в волосы, да и Зимний не отставал, прижав Брока к себе так, что дышать становилось тяжело. В Зимнем оказалось столько страсти, столько нежности, что Брок тонул во всём этом, уже не помня, когда в последний раз чувствовал что-то подобное, не помнил, чтобы так горел, так хотел принадлежать хоть кому-то, если только в далёкой сопливой юности, ещё веря в любовь до гроба. Но сейчас в его кровати творилось что-то невообразимое: ничего не нужно было говорить, казалось, каждый из них точно знал, что надо делать, словно это был не первый их раз, а они уже давно знали, кому что и как нравится. И Броку сейчас было совершенно плевать, какой по счету он у Зимнего, у его Ледышечки, который был ну очень горячий во всех отношениях. Зимний устроился между ног Брока, обхватил его член, начиная медленно дрочить, только усиливая томление и желание, а сам склонился, целуя Брока коротко, переходя с шеи на грудь, чуть-чуть прикусил соски, от чего Брока выгнуло. — Ты знаешь, что делать? — выдохнул Брок. — В теории, — отозвался Зимний, глядя на Брока чёрными от возбуждения глазами. — Тогда применяй уже теорию на практике, — рыкнул Брок. Именно сейчас хотелось быть оттраханным этим невозможным человеком, хотелось слиться с ним полностью хоть на краткий миг. Зимний же не торопился, он спускался, целуя грудь и живот Брока, всё ниже и ниже, поцеловал в лобок, намеренно обходя вниманием член, который слегка покачивался. А потом, закинув ноги Брока себе на плечи, лизнул сжатые мышцы сфинктера. По телу Брока прокатилась волна мурашек, он обожал, когда ему вылизывали задницу, но мало кому отчего-то позволял это делать. А вот Зимнему хотелось позволить всё, чего бы он ни попросил. Брок метался по кровати, чувствуя, как Зимний разлизывает его, как вставляет уже два пальца и снова лижет, и Броку уже и хотелось большего, и было ощущение, что он кончит прямо сейчас, не выдержав накала происходящего. И плевать, что Зимний знал только теорию, Брок успел убедиться, что с применением теории на практике у него всё в порядке. — Смазка с резинками в тумбочке, — хрипло сказал Брок, стараясь не орать от ласк в голос, да и стонать потише, ведь они могли разбудить Дженни. Намёк, а, вернее, прямое указание к действию Зимний понял моментально, порылся в тумбочке, выуживая необходимое, и вот уже головка его члена упиралась в разлизанные и растянутые мышцы. Он аккуратно вошёл сначала одной головкой, давая Броку возможность передумать, но тот только длинно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, что погорячился, но отступать было поздно, и он только надавил пяткой Зимнему на задницу, чтобы тот уже начинал что-то делать. Зимний вошёл до конца, заполняя Брока собой, и тот ахнул, прикусив губу. — Тебе больно? — обеспокоенно спросил Ледышка, но Брок просто мотнул головой в знак отрицания. Даже если ему и было больно, говорить об этом сейчас он не собирался. Тело быстро сообразило, что с ним происходит, и Брок сумел расслабиться. — Трахай уже, — рыкнул он, и Зимний двинулся, сначала медленно, приноравливаясь, а потом всё быстрее и быстрее. Брок только успевал коротко стонать, чувствуя, как этот великолепный член попадает ровно по простате. Возбуждение, схлынувшее при первом проникновении, вернулось, и теперь Брок почти яростно надрачивал, пока Зимний не решил сменить диспозицию. Не вынимая члена из Брока, он поднял того на руки и поднялся сам, теперь трахая любовника на весу. Такого с Броком ещё не случалось за всю довольно бурную жизнь, и сейчас он просто плавился, чувствуя, как внутри разгорается сверхновая, готовая вскоре взорваться. Обхватив Зимнего за шею, Брок прижался к нему и поцеловал. Зимний ответил, да так, что Броку показалось, он сейчас кончит и кончится. Он откинулся ему на руки, зная, что тот удержит, и хватило ещё нескольких движений, нескольких очень точных толчков, чтобы Брок кончил, пачкая спермой и себя, и Зимнего. Он прикусил ребро ладони, чтобы не заорать от восторга, от всего, что сейчас с ним происходило. Зимний рыкнул, кончая, насадил Брока на свой член, словно бабочку на булавку, уткнувшись носом ему в шею. Потом, аккуратно выйдя из Брока, он положил его на кровать и лёг рядом., Брок тут же повернулся к нему, целуя, забираясь пальцами в волосы. — Ты просто охуеть какой невероятный, — тихо сказал Брок, ласково гладя Зимнего по живому плечу. Он хотел сказать, что это было круто для первого раза, но не стал. Вообще ничего не стал говорить, только протёр их влажными салфетками, которые вместе с использованной резинкой просто кинул на тумбочку, решив убрать всё потом. Даже в душ не хотелось, не хотелось вообще ничего, кроме как просто быть с Зимним. Он завернулся в его объятия, как в одеяло, думать о том, что проснётся один, не хотелось, Брок положил свою ладонь поверх ладони Зимнего, что лежала на его груди, и закрыл глаза, засыпая, слишком нервным выдался день. Брок проснулся, когда в комнате было ещё темно, он не знал, сколько времени, и понял, что Зимний уже ушёл — когда, Брок не представлял, но ему сделалось так тоскливо, что хоть волком вой. Можно было ещё поспать, но спать теперь совершенно не хотелось, и Брок поплёлся в душ, заодно прихватив мусор с тумбочки. Дженни ещё спала и должна была проспать до утра, потом придёт Радмила и день закрутит в своих заботах, а когда придёт Зимний, непонятно, да и придёт ли вообще сегодня. Когда Дженни проснулась, Радмила ещё не пришла, и Брок сам занимался малышкой, хотя это было не очень удобно, но он не собирался изображать из себя калеку, ну и что, что с костылём? Радмила появилась ровно к завтраку Брока, тут же перехватила у него Дженни, которая капризничала и не собиралась есть свой завтрак, пару раз даже бросив бутылочку со смесью на пол. Брок считал себя очень терпеливым человеком и понимал, что бить детей нельзя, особенно в таком возрасте, но желание шлёпнуть по одетой в подгузник попке было слабо преодолимо. — Рада, что не так? Почему она не ест? — спросил Брок. — Смесь остыла, — тут же поняла Радмила, взяв в руки бутылочку. — Вот ей и не нравится. Сидите, Брок, я сейчас всё сделаю. — Спасибо, Рада, что бы я без вас делал, — вздохнул Брок, понимая, что с Радмилой пора расставаться. — Рада, я уезжаю через неделю. Вместе с Дженни. И не знаю, на сколько. Может быть, на несколько месяцев, может, на год. Я бы предложил вам поехать со мной, Дженни нужна няня, да и женщина в доме тоже нужна, но у вас тут семья, друзья. И я не представляю, как вы отнесётесь к откровению, что я собираюсь жить с мужчиной. — С Ледышкой? — усмехнулась Радмила. — Брок, я не зашоренная, смотрю телевизор, даже иногда сижу в интернете. Мои внуки американцы, а вы исповедуете свободу во всём. Нет, я не скажу, что мне это нравится, но… Рада замолчала, похоже, подбирая слова, но Брок её не перебивал, ему было важно услышать всё, что она скажет. — Я не привыкла… не знаю, как по-английски… — тут хлопнула входная дверь. — Рада, что не знаете, как сказать? — раздался голос Зимнего от двери, и Брок улыбнулся. — О, доброе утро, — улыбнулась и Радмила. — Мы говорили о том, что я хочу взять Раду с собой, — сказал Брок. — Но Рада, вас, похоже, смущает то, что мы вместе? — Я просто не привыкла к таким отношениям, — ответила Радмила. — Но Дженни нужна женская ласка, так что я согласна. — Отлично. Полный пансион, жить будете с нами, оплата та же. Устраивает? — спросил Брок, внимательно глядя на Радмилу. — А куда мы едем-то вообще? — спросил Зимний. — Мы едем на Ямайку, — обрадовал всех Брок. — Я давно купил там домик на побережье, места хватит всем. Так что можете собирать вещи. Неделя пролетела быстро. Весь Страйк, кроме Брока и Зимнего, уже разъехался по своим норам, чтобы переждать бурю, надеясь, что через несколько месяцев они смогут вернуться по своим домам, а пока бессрочный отпуск для всех стал возможностью отдохнуть, подумать или просто пожить, чем и собирался заняться Брок, но теперь уже не один, а семьёй.