Лунная соната

«Чёрт возьми! Что происходит?»---эти мысли, словно дрель, день за днём изнутри сверлили голову молодого писателя. Он не мог понять, что творится в голове Мино. Он просто не мог найти логического объяснения поступкам певца, всё это казалось полнейшей иррациональностью и вело только к неминуемому саморазрушению. Казалось, что Рик уже и сам забыл, с чего всё началось, и теперь это для него было и вовсе не важно. Теперь его смысл жизни сводился к тому, чтобы всячески изводить себя и окружающих. Алексу было тяжело видеть всё это: снова страдал сам Рик, страдали его друзья. Нужно было что-то с этим делать, что-то предпринять, но Мино не подпускал к себе, не хотел слушать. Вся эта ситуация просто сводила с ума, в очередной раз думая об этом, Ридо потёр виски, в голове опять пульсировала острая боль. Он отмахнулся от неё, словно от назойливой мухи, и направился к машине, нужно было спешить на встречу с режиссёром Саэки. Возникли какие-то вопросы относительно сценария, которые необходимо было срочно разрешить, чтобы съёмки могли продолжаться дальше. Поэтому все мысли в голове были предусмотрительно отформатированы писателем, над этой непростой проблемой он пообещал самому себе подумать чуть позже. Это оказалось проще сказать, тем сделать. Решая вопросы с режиссёром, в его голове всё-равно периодически сами собой возникали тревожные мысли, не дающие сосредоточиться на решаемом вопросе, что начало раздражать писателя. К концу дня он чувствовал себя выжатым, измотанным, истощённым. К тому же, эта назойливая головная боль ещё больше усугубляла его и без того некомфортное состояние. Наконец-то очутившись в своей квартире, Алекс почувствовал, что может расслабиться. Бросив ключи на столик у двери, он направился в просторную гостиную. Так как за окном был уже поздний вечер, комнату мягко окутывал льющийся через окно алый свет заходящего солнца. Он не стал включать свет, глаза всё-равно скоро привыкнут, а эту хрупкую красоту вовсе не хотелось растревожить искусственным освещением. Он бросил пиджак на одно из кресел и тихо опустился на диван, откинулся на его мягкую спинку, согретую лучами вечернего солнца, закрыл глаза. Головная боль всё ещё не давала полностью расслабиться, продолжая напоминать о себе неприятным покалыванием в висках. В голове было много мыслей, они были похожи на шумную толпу митингующих, которых никак не угомонить. Такой разбитости Алекс уже давно не испытывал, но и скучать по этому ощущению как-то не спешил. Выход он видел только один: неторопливо поднявшись с места, он направился в сторону барной стойки, компактно располагающейся в углу комнаты. Где-то там была припрятана бутылочка отцовского виски. Ридо, как и его отец, не был страстным поклонником спиртных напитков и обращался к ним только по необходимости. Сейчас он такую необходимость испытывал остро, нужно было срочно расслабиться и хорошенько над всем подумать. Руки быстро добрались до искомой ёмкости с янтарной жидкостью. Стакан, виски, немного льда---лекарство готово. Сделав небольшой глоток, Алекс направился в кабинет. Почему-то именно в этой комнате ему было легче всего сосредоточиться, может быть из-за своеобразной обстановки, он сам не знал, да и неважно это, в общем. Усевшись в удобное офисное кресло, он начал медленно избавлять стакан от жгучего содержимого. С каждым глотком по телу растекалось расслабляющее, приносящее такое желанное облегчение, тепло. «Этот безумный мир не перестаёт меня удивлять и испытывать,---думал писатель наедине сам с собой.---Почему, чёрт возьми, всё так сложно? Почему всё не может быть хорошо и просто?» Затем последовала непродолжительная пауза в монологе, во время которой молодой писатель расслабил узел галстука. «Да уж,---тяжело вздохнув, продолжил он свои рассуждения,---это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мир жесток, и выживает в нём сильнейший… Но разве Рик слабый? Нет! Это точно не про него,---тут же отмахнулся он от этой бредовой идеи, очередная пауза.---Ох уж эти мне его комплексы вперемешку со звёздной болезнью». С каждым глотком мысли становились всё смелее: «Вот уж заноза в заднице!»