Лунная соната

До рассвета оставалось не так уж много времени, и чувство ожидания чего-то важного тоже давало о себе знать. Всё это поспособствовало тому, что Мино так и не смог сомкнуть глаз ни на минуту. Так как он уже закончил работу над новой песней, он просто погрузился в созерцание ночного города. Хоть он проводил так уже далеко не первую ночь, всё-равно, каждый раз он отыскивал в привычном городском пейзаже для себя что-то новое. Ему нравилось это занятие, каждый раз он открывал какую-то новую подробность из жизни города. За этим занятием его и застал рассвет. Он видел это уже далеко не в первый раз, но сегодня рождение нового дня казалось ему каким-то особенным, волнующим. Солнце казалось ярче, его лучи---теплее. Мино с удовольствием наблюдал, как по мере восхода солнца меняется небесная палитра. Как он мог не замечать этого раньше? Чем он был занят всё это время? Он ругал себя за то, что забыл о таких простых вещах, забыл, как нужно ценить каждый момент жизни и брать от неё всё. Мысли текли размеренным потоком, ничто не тревожило его в данный момент. Он был свободен, умиротворён, ждал нового дня и событий, которые он принесёт с собой. *** Алекс проснулся от головной боли, которая досаждала ничуть не хуже назойливой мухи. Он был вынужден выбраться из-под тёплого и мягкого одеяла и отправиться на поиски лекарства. Глядя на часы, которые показывали восемь утра, он лишь фыркнул с детской досадой: «А мог ведь ещё пару часов и поваляться». В квартире было прохладно, и на коже незамедлительно появились мурашки, но это ему ничуть не мешало. Он любил это чувство прохлады по утрам, это помогало окончательно проснуться, взбодриться, собраться с мыслями. Из одежды на нём были только просторные тёмные пижамные штаны, но это не помешало ему открыть дверь и выйти на террасу, где было не так уж и тепло, ведь на улице уже была глубокая осень. Если быть честным, ему не нравилось это время года, когда осень переходит в зиму. Почти всегда было пасмурно и дождливо, а это только навевало тоску. Было зябко и сыро, что тоже не доставляло ему ни капельки удовольствия. Алекс любил начало осени, когда было сухо и тепло, когда повсюду были россыпи пёстрой осенней листвы. Это время ему по-настоящему нравилось, он любил подолгу гулять по парку, незаметно наблюдая за людьми. Он глубоко вдохнул и на мгновение задержал дыхание, чтобы аромат утренней городской сырости проник во все клетки организма, чтобы он смог проникнуться атмосферой сегодняшнего осеннего пасмурного утра. Алекс провёл так несколько минут и, чтобы не переусердствовать и не простудиться, поспешил вернуться внутрь. Он принял лекарство, чтобы ненавистная боль в голове наконец-то оставила его в покое, включил кофеварку и отправился в комнату на предмет поиска подходящей одежды. Писатель, словно самая настоящая привередливая модница, завис у распахнутого гардероба, но от размышлений его оторвал доносящийся откуда-то из глубины гостиной звонок мобильного телефона. «Кого там с утра пораньше?»---недовольно подумал парень, лениво идя на звук. Источник звука он обнаружил небрежно брошенным на журнальный столик посреди гостиной, увидев светящийся дисплей, лицо писателя отразило неподдельное удивление: «Вау! Я что, ещё сплю?!» Он нажал зелёную кнопку и с некоторой опаской ответил: ---Да? Услышав нотки опасения в голосе писателя, Рик только улыбнулся про себя: ---Что, подвоха какого-то ждёшь? ---Подумал, что ещё не совсем проснулся,---не задумываясь, ответил Ал. Рик просто-таки прыснул смехом в трубку от по-детски прямого ответа Ридо: ---Спешу тебя заверить, что ты не спишь,---хихикнул он,---доброе утро, кстати. ---Привет,---послышалось в ответ.---Ты как? Всё хорошо? ---Да не переживай, всё в норме. Осознал, раскаялся, исправлюсь. Теперь уже в трубке послышался писательский смешок: ---Рад это слышать. Что так рано то? Соскучился по моей персоне?---с издёвкой спросил Алекс. ---Ага, надейся,---ответил колкостью на колкость Рик.---Я тут в осаде сижу, выходить никуда нельзя, хавчик закончился. Писатель вопросительно приподнял бровь: ---Так ты мне поэтому звонишь? Я что к тебе в домработницы записался? С каких это пор, мне интересно? ---Не дуйся,---тут же примирительно рассмеялся Мино.---Просто хочу поговорить с тобой, а выходить мне не рекомендуется. Писатель выдержал небольшую томительную паузу, чтобы немного помучить собеседника: ---Ладно, уговорил,---сдался он.---Так уж и быть, буду у тебя через час и даже завтраком тебя накормлю. ---Ты лучший,---довольно ответил Мино.---Жду тебя. *** С выбором одежды пришлось поторопиться. Писатель живенько запрыгнул в джинсы, кашемировую водолазку тёмно-синего цвета и направился в ванную, быстро умылся. На ходу допивая кофе, поспешно надел чёрное пальто, закутался в синий шарф, не доставая из-под него длинных волос, и покинул своё жилище. Он не любил в такую погоду распускать свои волосы и стремился их спрятать, так как в такую погоду они быстро пропитывались сыростью, а это ощущение ему вовсе не было по душе. И что мы имеем в итоге: копна тёмных волос, замотанный до самого носа шарф… За этим всем только глаза с носом и можно было рассмотреть, но, как говорится, его внешний вид был целиком и полностью продиктован законом сохранения энергии, а если быть точнее,---тепла. Ридо сел в машину и первым делом решил заскочить в излюбленный магазинчик, чтобы приобрести там самые свежие продукты, затем он отправился в кондитерскую, где его хорошо знали, как постоянного и уважаемого клиента. ---Доброе утро, писатель,---поприветствовал его хозяин, мужчина в годах, на висках которого уже серебрилась седина. ---Здравствуй, хозяин,---с улыбкой ответил Ридо. ---На сладости с утра пораньше потянуло?---хохотнул старик. ---А как же, в такую слякоть только ваша выпечка меня и способна порадовать. ---Ах ты, хитрец,---весело прищурился кондитер.---Эй, Софи!---позвал он.---Алекс пришёл, собери ему, как обычно. В кондитерской заправляла целая семья, и все они хорошо знали молодого писателя, который частенько сюда наведывался. Особенно молодой парень полюбился маленькой внучке хозяина, Софи. Она любила слушать истории, которые иногда ей рассказывал Алекс, и просто до беспамятства обожала его длинные волосы. Иногда писатель покидал магазинчик с парой шикарных косичек или чем-нибудь в этом роде. Он был вовсе не против шалостей маленькой девочки, даже наоборот. В такие моменты он вспоминал о своей маленькой сестрёнке Юми, которая так же любила его волосы и временами практиковалась на нём в парикмахерском искусстве. Именно она когда-то попросила его никогда не обрезать волосы, а он до настоящего времени не нарушил данного ей слова, хоть воспоминания и причиняли боль. Вскоре примчалась Софи с бумажным пакетом в руках, из которого веяло теплом и просто-таки фантастическими ароматами: ---Привет, Алекс! ---Здравствуй,---с улыбкой отозвался писатель. ---Вот, твои вкусняшки,---девочка протянула ему пакет.---Заходи почаще, хочу снова послушать твои сказки. ---Отстань от человека, стрекоза,---шутливо проворчал старик,---нет от тебя никакого покоя. ---Обязательно,---ответил Ал.---До встречи, Софи, и спасибо,---ответил он, указывая на пакет с выпечкой. Благополучно забравшись в своё авто, писатель отправился прямиком к месту обитания горе-рок-певца. Хоть он и был там только раз, обстоятельства заставили его запомнить этот единственный раз навечно, так что найти дорогу ему не составило труда. Звонок от консьержа, Мино велел пропустить гостя и ждал, что вот-вот раздастся звонок в дверь. Так и случилось, звонок не заставил себя долго ждать. Рик моментально оказался у двери, впуская долгожданного гостя. ---Бррррр,---недовольно проворчал Ал.---Ну и сырость на улице, а ты меня в такую-то погоду да с утра пораньше из дома вытащил, и не стыдно? Мино начал с ног до головы рассматривать недовольного писателя и пришёл в полное умиление от увиденного: взъерошенный, волосы растрёпаны, насупившийся, словно чем-то явно возмущённый воробей. Он не сдержался и начал тихо посмеиваться, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Заметив отчаянные попытки музыканта сдержать смех, писатель вопросительно и слегка возмущённо вскинул бровь. ---Ты просто прелесть,---только и смог выдавить из себя Рик. ---Ах ты, засранец!---моментально отреагировал Ридо, стащил с себя шарф и начал беспощадно хлестать им Рика. Жестокое противостояние между ними продлилось около пяти минут и окончилось полной и безоговорочной капитуляцией Рика. ---Ещё раз отпустишь такую реплику в мой адрес,---угрожающе начал Алекс,---и я тебя на британский флаг разберу. ---Ладно, ладно. Сдаюсь. Какой ты агрессивный с утра,---хохотнул Рик. ---Голодный, вот и злой,---сказал, как отрезал.---А тут ещё ты со своей «прелестью», на голодный желудок у меня шутки как-то фигово усваиваются,---тоже с улыбкой, ответил писатель. Оба рассмеялись. Ридо снял пальто, пристроил его на свободной вешалке в коридоре и по-хозяйски направился с пакетами на кухню. Где она находится и где что лежит, он отлично запомнил ещё с прошлого памятного раза. Разложив продукты, писатель вспомнил, что не прихватил с собой ничего подходящего, чтобы собрать волосы. ---Не найдётся пару карандашей?---спросил он у хозяина. Мино в полном замешательстве отправился в кабинет на поиски канцпринадлежностей. Вернувшись, он протянул два карандаша писателю. Тот собрал волосы в пучок и закрепил их карандашами на манер спиц. Заметив удивление на лице музыканта, Ал объяснил: ---Я всегда так дома делаю, когда работаю. ---Миленько,---хохотнул Мино. ---Я всё ещё плохо перевариваю твои шутки,---угрожающе напомнил Ридо. ---Всё-всё, больше не буду,---заверил Рик.---Не пойми меня неправильно, мне нравятся твои волосы,---начал он,---но разве тебе никогда не хотелось обрезать их? ---Нет,---просто ответил Алекс.---Моя младшая сестра очень любила мои волосы и попросила меня не стричь их. Вот я и держу слово. Он рассказывал это спокойно, без переживания, без боли. Рик был приятно удивлён тому, что писатель так спокойно рассказывает ему о своей семье. Мино становилось как-то тепло на душе от того, что Алекс делится с ним. Только сейчас музыкант осознал, что так ничтожно мало знает о нём, в то время как Алекс знает о Мино многое. Алекс суетился у плиты, по кухне начали распространяться чудесные ароматы, а Рик пристроился за столом, устроив там себе наблюдательный пункт. Ему доставляло удовольствие наблюдать за писателем, он удивлялся тому, как ему всё это удаётся с такой лёгкостью. Ридо, словно услышав его мысли, объяснил: ---Когда живёшь один и никуда подолгу не выходишь, приходится как-то привыкать справляться самому. ---А домработница? ---Когда я работаю, предпочитаю одиночество. К тому же, не люблю посторонних в доме. По ресторанам шастать я тоже не любитель. ---Ясно,---удовлетворился ответом Рик. Вскоре завтрак был готов, и они вместе сели за стол. ---Налетай,---предложил Алекс. ---Приятного аппетита,---послышалось в ответ. За завтраком Рик рассказал писателю о вчерашних посиделках с одногруппниками. Алекс внимательно его слушал, и по его лицу было видно, как уходит его беспокойство. Теперь он мог вздохнуть с облегчением и быть уверенным в том, что Рик ничего не натворит. Повисло минутное молчание. Они смотрели прямо друг другу в глаза. Рик пытался прочесть в глазах молодого писателя, о чём тот думает, и тихо сказал: ---Спасибо. ---За что ты благодаришь меня? Я ничего не сделал. ---Да брось,---возразил Мино.---Ты возился со мной как с дитём малым, хотя это я старше. Даже когда друзья на меня уже махнули рукой, ты был рядом. Ридо явно не ожидал от Рика таких слов и смутился не на шутку, не зная, что на это ответить. ---Да ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается,---ответил Ал.---Тем более, что во всё этом есть и часть моей вины,---эту часть своей реплики он произнёс на тон ниже. Выражение лица Мино моментально изменилось. Теперь весь его вид словно говорил: «Чёрт, я так и знал!» Он чувствовал себя просто ужасно. Музыкант закрыл глаза, запустил пальцы в волосы, он пытался понять, как исправить сложившуюся ситуацию. Поразмыслив пару минут, он начал: ---Мне становится невыносимо больно от того, что ты считаешь себя виноватым во всей этой ситуации. ---Рик, не стоит,---начал было писатель. ---Не перебивай. Всему причиной лишь моя слабость и неспособность справиться в одиночку с давлением, моё нежелание принять чью-либо помощь, моё наплевательское отношение к окружающим и их чувствам,---он поднял взгляд на писателя.---Если ты будешь чувствовать вину за это, то я себе этого не прощу. Поэтому прошу, и думать об этом забудь. И прости меня… Алекс, не отрываясь, смотрел в глаза собеседника и видел, как он серьёзен, как взвешивает каждое слово, как старается, чтобы его слова достигли цели. В душе растекалось тепло от осознания того, что Рик тоже переживает за него, за его чувства. Хоть он и пообещал себе, что не будет привязываться к людям, ничего не мог с собой поделать, ему было приятно внимание со стороны музыканта, он жаждал этого. Общение с этим бунтарём и выпендрёжником с душой настоящего поэта затягивало его, словно водоворот, с головой. Мино встал из-за стола и вышел ненадолго, оставив Ридо наедине со своими мыслями. Он вернулся с гитарой. ---Тут написалось кое-что,---сказал он.---Интересно твоё мнение. Пальцы тронули струны, аккорды полились гармоничным потоком, зазвучал голос. Каждое слово шло от сердца, Рик сам чувствовал, что так эмоционально он не переживал песню ещё никогда. И это его немного пугало. Бурю в его душе в данный момент можно было сравнить лишь с тем шквалом эмоций, что бушевал в сердце молодого писателя. «Неужели он принял меня как друга?---думал Алекс.---Неужели он готов впустить меня в свой мир?» Когда гитара затихла, и в комнате повисла гнетущая тишина, её нарушил тихий голос писателя: ---Здесь мне нечего исправлять, Рик. Она прекрасна.