Не дай мне проснуться.

«Каждый продукт требует прикосновения рук, ведь через их теплоту еда обретает душевность. Душевность — это и есть вкус…»

Бегу по улицам, влага застилает глаза, а обида душит у основания горла. Тихий писк вырывается наружу, и я падаю в жёсткую траву, понимая свое бессилие перед этим миром. Никогда не смогу отвоевать своего, побираясь останками таких людей, как родители Чонгука. Какая слабость, бесхарактерность, в голову приходит идея вернуться и все же настоять на своем, защитить своих родителей и себя. Но вместо этого, снова встаю и бегу, туда, где меня ждут, и кто примет таким какой есть. — Тэ, что случилось? — Падую в сильные руки Чи А, он смотрит на меня с открытым ртом и не понимает, как из такого счастливого парня, убегающий в ночь, на утро прибежал полностью разбиты я. Он хватает под коленки и быстро несет на кровать, закутывая теплым одеялом. Мои руки, со всех сил цеплявшиеся за его шею и потом бессильно падают на мягкую кровать, проваливаюсь в сон. Организм научился защищаться от эмоциональных потрясений, он просто отключает тело и мозг, впадая в глубокий сон. — Поспи немного. — Вздыхает сосед, а сам впадает в глубокие думы, анализируя произошедшее. Спешит на кухню, готовить куриный бульон, за столько времени он уже научился заботиться обо мне. Пока курица проваривается в маленькой кастрюльке, он берет аптечку с антидепрессантами и выуживает пару различных таблеток, которые прописывал мне врач. Шаркая тапочками, подходит к кровати и на тумбочке оказываются лекарства и стакан чистой воды. В шкафу спрятаны подушки в виде фигурок аниме, они помогают выплеснуть агрессию и впитывают ведро слез, которые польются после сна. Быстро прибирается, готовя сменную одежду, и ждет пробуждения. Проспав почти целый день, глаза с неохотой открываются. Опухшие, от соли дерет кожу, пытаюсь потереть ладонью, но мою руку перехватывают. — Не трогай! Иди сначала умойся. — Слишком серьезный голос, льдом окатил меня. Это не тот, кого хочется слышать рядом. Хмурюсь. Смотрю на него одним глазом. Чи А, он всегда рядом, в трудную минуту и за это я ему благодарен. Придерживая меня за руку, ведет в ванную, в которой так приятно пахнет влагой, открывает кран, трогая пальцем воду. Кивает и, надавливая на затылок, набирает целую ладонь воды, умывает, как следует, промывая глаза и нос. Зависаю и полностью расслабляюсь в умелых руках. Почему не рвется сердце к ласке и заботе, а желает, чтобы его уничтожали и после каждого смертельного удара, латает дыры и вновь рвется в руки жестокому врагу. — Чи, я сам, не стоит, — еле выговаривая слова, а сам даже не сопротивляюсь. — Знаю, ты сам все можешь. Я только помогу немного, а дальше как хочешь. — Он так говорит, чтобы потешить мое самолюбие, которого уже не осталось, его выскоблили из души, в доме любимого. После водных процедур меня повели на кухню и посадили за стол. — Покушай немного. Я сварил бульон, он придаст тебе сил. — Чи А придвинул чашку, на дне которой бултыхалось немного мутной жидкости. В голове гуляет холодный ветер, что заставляет равнодушно смотреть на вещи и глубоко вздохнув, взял ложку. — Спасибо! Чи А смотрел на меня и в его взгляде проскальзывало сожаление и обида. Он хотел бы знать причину моих депрессий, но допрашивать не решается. — Тэ, может все-таки расскажешь, что творится в твоей жизни? Мы уже знакомы год, а я так и не знаю про тебя ничего. Ты слишком скрытный, а мне так хочется тебе помочь. — Он тяжело вздохнул и подал жареные сухарики к бульону. — Возможно, когда станет немного легче. — Ложка вырвалась из рук и с грохотом обрушилась на пол, как и мое сердце. — Прости, мне нужно отдохнуть. — Так и не начав есть, встал и ушел. День за днем Чи А ухаживал за мной, не давая глубже погрузиться в пучину отчаяния и самобичевания. Каждый вечер читал комиксы, пытаясь развеселить. Иногда улыбка освещала эту тусклую комнату, но тут же погружалась во мрак. Секундное облегчение не играло особой роли в моем состоянии. Походы в университет были поставлены на автомат. Я всегда учился на отлично и не возникало труда поддерживать это даже в момент, когда весь мир замирал. Я все делал на автомате: учил, писал, скучал и готовился к зачетам. В один прекрасный день в комнате был сосед, а я находился на занятиях, которые плавно переросли в принуждённый факультатив. Так как я входил в топ лучших учеников, то и спрос с меня был слишком высокий. Всем, кто просил помощи, я обязан помогать, оставаться после занятий и проводить открытые уроки или семинары. Вот сегодня факультатив, но спорить или отказываться не мог, так как был на обеспечении государства. В комнате уже включен свет, потому что тучи заполонили светлое вечереющее небо и резко превратили все в ночь. В открытое окно доносилась мелодия мелкого дождя, сменяющая мотивы ветром. Чи А, как обычно, играл в приставку и ждал моего возвращения, раньше спать не ложиться, пока не удостовериться, что я дома. Стук в дверь, такой робкий и тихий. — Тэ, заходи, открыто, — он высоко подбрасывает ноги и рывком встает с дивана, шаркая к двери. — Ты сегодня дольше … — и тут Чи замирает и брови сползаются к переносице. Перед ним, в прихожей стоит высокий парень. Он нерасторопно хлопает глазами и безмолвно открывает рот, словно рыба, которую выбросили на сушу. Чи остановился и пристально смотрит на него, вид соседа не предвещает ничего хорошего. Он осматривает гостя со всех сторон и что-то в нем знакомо. Он начинает блуждать в своей библиотеке воспоминаний и натыкается на затуманенные данные из бара, которые были чуть больше недели назад. Конечно, с алкоголем он в тот вечер перебрал, но лицо довольного и влюбленного Тэхена помнит отчетливо. Он тогда расстроился, что тот не вернулся с ним в комнату общежития, а сбежал с … — еще раз присмотрелся, — … с этим парнем. Тут в голове начали собираться все пазл, все до одного, со скоростью света и вдруг стало так очевидно. И теперь не нужно ждать от Тэ признания, это признание пришло само и стоит теперь перед Чи А. — Могу с точностью сказать, что ты пришел не ко мне, — делая шаг на встречу, — потому что я не терплю рядом таких мудаков. Агрессия витала в воздухе, забираясь под кожу. — И к кому же пришел такой красавчик и похититель сердец? Дайка угадаю, — он потирает подбородок и всматривался в потолок, словно вспоминая, кто кроме него тут живет. — Неужели к тому парню, что без жизни в глазах все свободное время прячется под одеялом и стонет от разрывающей его боли? Чонгук хмурился и оголял зубки толи от злости, толи от больной правды. — Позови его. — Грозно приказал, как умеет делать семья Чонов, моему соседу. Чи А, вскинул бровями и пристально посмотрел на него. — Ты думаешь, что имеешь надо мной власть? — Шаг на встречу, и они уже стоят лоб в лоб. — Думаешь, я напугался и тут же давай тебе все рассказывать и просить спасти его? Чонгук не в силах спорить или язвить, он понимает, что виноват во всем и у него не прав на Тэхена вообще, поэтому он лишь стоит и хмуриться. Хоть его лицо и выражало злобу к собеседнику, но в глазах только страх и боль, что Тэхен его больше не примет. — А я вот не разрешу тебе видеть его и что ты сделаешь? — С вызовом смотрит на Чонгука. — Ты этого не сделаешь, не вставай между нами. — Чонгук делает шаг назад, оказываясь в дверном проеме. — А если я скажу, к примеру, что заставлю Тэхена забыть тебя и снова научу смеяться, так звонко, как неделю назад. — Заполняя своим шагом пустоту от отступления. — Тебе это не под силу, нас связывает нечто большее, что разрушить невозможно. — Несмотря на свою уверенность, Чонгук все же выходит из комнаты, делая снова шаг назад. — И что же вас связывает? Наверное, нездоровое отношение, в котором Тэхен любит и отдается тебе, а ты, как последняя скотина, постоянно погружаешь его в дерьмо, заставляя страдать и умирать. Потом приходишь, чтобы насладиться еще раз своим сокрушающим успехом? Чи А резко хватает Чонгука за футболку, с силой сжимая в кулак, приближая свое лицо вплотную. — Я заберу его у тебя и покажу, как должен любить человек, что значит быть защищённым и желанным. И сильный хлопок раздается от соприкосновения кулака о лицо Чонгука. Кожа трескается на губе и брызгает алая кровь, пачкая одежду Чи. Не дожидаясь пока Чонгук ответит, ударяя снова с еще большей силой. Чонгук падает, даже не прикрывает лицо руками, потому что знает, что тот защищает его Тэхена. Он понимает, что виноват во всем, что происходит с его любимым человеком. Поэтому не сопротивляется, принимая на себя карму. Чи поднимает и снова бьёт наотмашь, не придерживая, и тот падает. На лице нет свободного места, бровь рассечена и истекает кровью, как и губы, под глазом красный след от костяшек, нос распух. Чонгук лежит, пытается сплюнуть кровь, но на деле лишь кашляет и бурлит сгустками во рту, затекающей в его горло. В этот момент я поднимался устало по лестнице, заворачивая по коридору, на котором располагается комната. Но вдруг увиденная картина повергла в шок. Сердце застучало в бешеном ритме, готовясь выпрыгнуть и броситься к любимому. Руки расслабляются и все учебники валяться с грохотом на пол, эхом донося до двух парней. — Тэ, — шокировано смотрит на меня Чи А, — прошу, иди домой. — Умоляющи говорит сосед. Но я срываюсь и бегу к Чонгуку, который лежит на полу и покашливает. Падаю перед ним на колени и закрываю спиной от летящего кулака Чи. Он резко останавливается и хватая меня за талию, поднимает, пытаясь отстранить. — Пошел вон! — Словно сошедший сума орал я. Горло рвало от звонкого крика. — Не смей его трогать! Словно мать закрывает и защищает своих детей. Словно другого пути не существует. Слезы градом сыплются на пол, а дрожащим пальцем пытаюсь стереть кровь с любимого лица. — Гуки, прости. Я не хотел, чтобы тебя избили. — Губы нежно касались красного от крови лица, стирая алые дорожки. — Мышонок, я все это заслужил. Думаешь, он бы смог меня ранить? — Чонгук хохотнул и тут же выпрямился в болевом шоке. — Но ты же раненый, а он нет! — Со злобой оглянул Чи с ног до головы. — Потому что я позволил. Ведь ты не сможешь этого сделать, а я так накосячил, мышонок. — Он поднял руку и приложи ее к моему лицу. — Бесконечно тебя люблю, так, что самому страшно. — Я тоже тебя люблю и не готов отказываться, даже если с тобой невыносимо больно. — Потом посмотрел на соседа и грозно прошипел: — Помоги поднять и неси в комнату! — Но Тэ … — парень округлил глаза и не понимающе смотрит на меня, — я тебя не понимаю. Он все же схватил Чонгука под руки, специально надавливая пальцами на синяки. И волоком потащил того внутрь, задевая все косяки и пониже, отпуская у порога, чтобы тот стукнулся о него. — Осторожнее Чи. — Придерживая Чонгука, а тот улыбался, словно все хорошо. Мы положили его на кровать, и я побежал за тазиками, тряпочками, обезболивающими и водой. — Тэ, ты понимаешь, что спасаешь того, кто топит тебя? — Еще раз проверяет на адекватность ситуации. — Все прекрасно понимаю, но не могу бросить, даже если он подойдет ко мне с ножом и приставит к горлу, я все равно буду смотреть влюбленными глазами. Он мой единственный, кого я буду любить всю жизнь. Это моя судьба и если ты не собираешься помогать, то не мешай. — Рукой отодвигая соседа в сторону. Он заправил руки в карман и с топотом вышел за дверь. Но не успел закрыть, как засмеялся на весь коридор. — Да, он тут. Я посмотрел в прихожую и увидел, как кто-то проходит внутрь. Это Эмма, а за ней и Чи А. — Вот это шоу! — вскидывает руками и хлопает себя по животу. — Гуки, милый! — Она бегом бросается к кровати, по пути сбивая меня с ног, — что с тобой случилось? Он нежно обволакивает ладошками его лицо и целует. Целует так нежно, а тот поддается ее поцелуям, но не отвечает. Мое сердце крошится, превращаясь в ядовитый порошок, что сжигает все тело изнутри. — Тэхен, что случилось? Почему он в таком состоянии и у тебя? — Эмма хлопала глазами, не понимая ничего. — Видимо избили, и я нашел его рядом с моей комнатой. — От такого ответа, Чи А чуть со смеху не повалился и борзо посмотрел на девушку, цокая языком. — Ну, я его избил, ты что-то хочешь спросить? — Чи облокотился о дверной косяк, тычась языком во внутреннюю часть щеки. Эмма, взъерошилась, словно дикая кошка, и пошла на таран, но остановилась в сантиметре от парня. — Какого хрена? Что тебе нужно от него? — Почему я должен тебе что-то объяснять? — Вскидывая руками, удивляется Чи. — Вообще-то я его де … точнее будущая жена! — Сказала так горда, будто показывая изысканный бриллиант, которого ни у кого нет. Сосед смотрит на меня, потом на Чонгука, до Эммы ему нет дела. Он собирает по крупицам события, которые происходили в моей жизни, не пропуская ни малейшей детали. — Так, почти жена, собирай своего суженого-ряженого и надеюсь, мы больше не встретимся. — Он бросил усталый взгляд на Чонгука и, обойдя Эмму, подошел ко мне. — Тэ, пойдем поужинаем? — Он видел, что отчаяние подкатывало новой волной и мои глаза застилало сырым облаком. Я был ему благодарен в эту секунду, что не дал развалиться при этих людях. Почему Чонгук молчит, как только сталкивается с препятствиями? Может он не хочет меня защищать? Может ему это не выгодно или неудобно. Как верить такому человеку? Тысяча вопросов, на которые я никогда не смогу найти ответ. Пусть уходят и надолго. Взял Чи А под руку и быстрым взглядом проскользил по Чонгуку, который метал молнии в сторону моего спутника. — Никуда вы не пойдете! — Рявкнул Чонгук и схватил меня за руку. Мы все остановились и с замиранием посмотрели на Эмму. — Милый, почему, пусть идут. — Словно ошарашенная, смотрит на Тэ и своего парня. Чонгук быстро выпустил мою руку из хватки и смотря на Чи ответил. — Просто, я пришел извиниться перед Тэхеном, а мне не дают некоторые. — Ох, Гуки! Тэхен нас уже простил или вообще зла не держал. Так ведь? — Она смотрит на меня с ожиданием положительного ответа, но я почему-то медлю. — Почему вас он должен прощать? — Напрашивается на диалог Чи. — В начале учебного года, мы случайно посмеялись над тем, что он гей. После этого весь университет издевался над ним, не давая прохода. Но я знаю его гораздо раньше и знаю, что Тэхен не злопамятный. — Эмма слишком сладко улыбнулась мне, стискивая руку Чонгука. — Ну вы, ребята меня удивляете! Один тут пришел, как ни в чем не бывало, думал, его ждут. Тут же является его жена, чуть ли, не обволакивая всех розовым облаком. А тот, к кому вы пришли, вам на него все равно? Вы его и так убили, как личность, самодостаточную личность, что еще хотите? — Чи схватил край одеяла и одним движением, стряхнул незваного гостя, на пол. Эмму он, подталкивая в спину, проводил до двери, лукаво и ласково приговаривая, чтобы та забыла сюда дорогу и, как следует, присматривала за своим муженьком. — Чонгук, ты у меня в черном списке теперь, не обижайтесь, что не стали друзьями. — Он с брезгливостью посмотрел на обнимающуюся парочку. — Если я вас встречу даже на горизонте и получите по заслугам, не обижайтесь. — Злая улыбка сверкнула на лице дьявола, и Эмма вжалась в Чонгука, ища защиты. Как только дверь закрылась, в комнате повисла тишина, она оглушала и отрезвляла, заставляя расставлять приоритеты. Глаза безбожно щипало, но не от обиды за себя, а за то, как Чи защищал меня. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, не отрываясь уже минут пять. Осознание приходило слишком медленно, пытаясь рассмотреть под разным углом, наклонял голову то вправо, то влево. Я не замечал, как он бережно хранил меня в своих ладонях, не давая даже ветерку обдувать слишком сильно. Он был со мной всегда и когда ходили по клубам и барам, и когда вытаскивал из депрессий. И те его пьяные слова, про симпатию и признания в любви, не случайны, просто он не мог молчать и говорил, но я всегда ссылался на излишки алкоголя. Всегда находил причины, но никогда не смотрел в корень. Теперь картинки всплывают друг за другом, его ухаживания и забота, оказывается, были не от жалости или по-соседски. Он влюблялся в меня, проникая под кожу, так неспешно, не прося взаимности. Он терпел все ради того, чтобы я оставался рядом. — Чи, — шепотом произнес я, словно подзывая ближе, — я не замечал. — Не говори, просто не говори. Спугнешь. — Он впервые боялся, что все закончится вот так, не успев начаться. — Я узнал твою тайну. — Отпустил голову и медленно, на выдохе подошел к нему. — Прости, что не замечал тебя. Медленно поднимая голову, смотрю прямо в глаза, набирая побольше воздуха в легкие. Он отшатывается, боясь меня, словно дикого зверя. А я и сам себя боюсь, потому что в голове вспышки, которые ослепляют. Руки, плавно тянутся к нему, слегка потрясываются, но скользят по талии, замыкаясь на спине. Он стоит и не двигается, позволяя делать то, что мне хочется. И я хочу, плотно прижимаюсь, кладу голову на грудь и тяжело вздыхаю. Теперь объятья не дружеские или успокаивающие, а интимные, словно решая доверить свою душу. — Тэ. — Он сгребает меня в охапку. — Тебе не нужно притворяться. Просто делай и живи, как тебе хочется, а я побуду рядом. — А я и не притворяюсь, просто не замечал, топил себя в больных чувствах. Спасибо, что не оставил. — Оказывается он приятно, пахнет и вызывает чувство спокойствия, словно я дома. Как раньше не замечал этого? Может дать себе шанс и забыть о Чонгуке?