Хокку о клевере

*** — Пошла прочь, стеклянная ведьма! — кричали мальчишки и бросали в Изольду камнями, громко улюлюкая и свистя. Женщины стояли рядом с детьми, скрестив руки, и злобно ворчали. Мужики были на работах. Изольде, стеклянных дел мастерице, ничего не оставалось, кроме как покинуть недружелюбный край, который из? Девушка стала скиталицей в поисках пристанища, откуда бы ее не погнали уже через пару новолуний. Пока безуспешно. Однако умница находила свои плюсы в странствиях — общаясь с разными людьми, она училась многому новому, однако страстью ее по сей день оставалось цветное стекло — искусство, пугавшее обывателя сказками о ядовитых парах, испускаемых красно-зелеными чертями. И кто только выдумал всё это? Изольда не знала. Люди верили во всякие небылицы. Возьмем, скажем, драконов. Юная стекловарка не признавала их существование. Эти легенды нужны были церкви для нужд пропаганды, не более этого. Да и станет ли уважающий себя дракон вообще высовываться в этот бренный мир? И мастерица была права в своих суждениях, ведь мудрейший из драконов, древний Куромаку, как раз и принял затворнический образ жизни вполне сознательно, разделяя мысли девушки, о которой ничего не знал, да и не хотел бы — что человеческая жизнь для дракона в почтенных летах? Хотя, по драконьим меркам, назвать Куромаку старым было затруднительно. Занудным, подозрительным, алчным — да, вполне. Как же вышло, что предубеждения Изольды касательно больших ящериц развеялись, а Куромаку перестал судить о всех людях одинаково? Помог случай. Началась жуткая гроза, и настигла странницу прямо в поле. Единственным убежищем была невысокая, но достаточно крупная в диаметре башня, бывший оборонительный пост уже давно разрушенной деревни. Недолго думая, мастерица юркнула внутрь и решила переждать дождь в холодных стенах. Присев на ступени, Изольда совсем расслабилась, как вдруг услышала откуда-то сверху голос: «Если Альдебаран совершит полный круг, то может ли он, мысля позитивно, встать вровень с… Нет, так не пойдет, нет. Я ошибся в исчислениях? Да быть не может. Какой вздор!» Изольда подскочила и бросилась наверх, по направлению к звуку. Человек? В этой странной башне? Один? Совсем? — Простите, вы…? Странница уронила сумку и испуганно отшатнулась назад. Перед ней, собрав тело в три кольца, сидел дракон восточной наружности, с чешуей цвета чистого серебра, а глазами блестящими, как вода колодезная на солнце. Длинные усы извивались во все стороны, змий был явно недоволен. — Человек… Уйди, откуда пришел, человек. Я занят. — почти мягко попросил дракон. — Там дождь идет, и гроза страшная. — То верно. Ладно, сядь у книг и не издавай лишних звуков, иначе я вновь собьюсь. — Вы… Дракон? — Был с утра. — Гм, я… — Всё, довольно болтовни. Итак, если Альдебаран совершит полный круг на небеси, то тогда вероятность его… Хм… А если с этого ракурса… — Змей сдвинулся и, неожиданно для Изольды, так аккуратно, что не задел ни одну из книжных стопок на полу своим длинным телом. Будто высчитывал, как лучше ползти. — Нет, пустое. Ничего в голову нейдет. Будешь ли чай, человек? — у змия был приятный голос — поняла странница, пускай и вел он себя чудновато, но грозным не выглядел. Девушка согласилась на чай. *** За чаем Изольда окончательно ощутила себя как дома и не переставала щебетать о своих приключениях методично разливающему чай когтем дракону, который оказался отличным слушателем. Поддакивал где нужно, задавал правильные вопросы и не перебивал. Ни с кем еще девушка не ощущала такой свободы в общении. — Что же тебя все прогоняют, Изольда, коли хорошо ты живешь? Нелогично сие. — дракон шевельнул усами, и как поняла странница, неодобрительно. — А как вы разговариваете, не двигая пастью, «нелогично сие»! — воскликнула та, не понимая, от чего досада. — И правда, но по-другому не умею. Из пасти моей извергается лишь шипение, или летит песок. Другого не дано. Задел ли я тебя, человек? Так не со зла. Я не общался с людьми уже многие сотни лет. Изольда широко раскрыла глаза и все раздражение исчезло почти мгновенно. — Столько лет вы были совсем один? — Что? — змей выкрутил белки глаз и сщурился. — Да, один. Это несущественно. Девушка вскочила и схватила дракона за лапу. Тот чуть не снес хвостом стол от неожиданности. — Тогда, может, я останусь с вами? Позвольте только стекло варить! — Да хоть спирт, мне-то что, башня большая, тебе место найдется, но… Да отпустите же вы мою лапу, ради всего. Это неприлично. Вторжение в личное пространство… — но тут Изольда сделала еще более неожиданный жест и обхватила дракона за пасть, неловко и чересчур крепко обнимая. — Спасибо, спасибо! Как зовут тебя, дракон? — Мы уже на ты? Куромаку. Имя за имя. — Изольда! Будем друзьями, Куромаку? — дракон не знал, что глаза людей тоже могут светиться, и невольно загляделся, позабыв вернуть усы в грозное положение. — Это несущественно. *** И так началась странная совместная жизнь двух одиночеств. По утрам Изольда варила чай да ягодный пунш, и запах его будил интеллигентно змия, тот зевал, широко раскрыв клыкастую пасть (но, впрочем, отвернувшись от дамы), а потом подползал на трапезу. — Тебе есть надо нормально, человек. Я слетаю вечером, да наберу дичи. Не вылезай из башни лишний раз, если дорога жизнь. — Изольда умилилась тому, насколько Куромаку оказался заботливым чел… Драконом. — Ты о ком-то заботился раньше? — спросила девушка змия однажды, склонившись над маленькой вазой из карминового стекла. — У меня есть три брата, очень видных змея, но нам пришлось расстаться. Я старший, я сделал этот выбор. Однако я грел их, невылупившихся, еще когда сам был скромным драконом, а потом кормил их дичью с охоты. Никакой благодарности. — Ты скучаешь по ним? — Изольда тронула змея за лапу и глаза того остекленели на миг. — Может, если только немного. Я занятой змей. Не таскаюсь по миру в человеческом обличье, как Ромео, чтобы девушек на хвост на… Кхм, это был дурной каламбур. Недостойный. Изольда оторвалась окончательно от своих склянок и с глазами, полными искреннего интереса, воззрилась на дракона: — Вы умеете превращаться в людей? — Конечно, мои братья обожают эту забаву. Я не люблю свой человеческий облик. Да и глупости это все, ребячество. Змей покосилсяна странницу и все понял. Понял, что теперь не отвяжется. Изольда хитренько улыбалась, ее распирало от любопытства. — Покажи, покажи, покажи! — Нет, я сказал же, других забот полно. Изольда прыгнула на Куромаку сверху и стала пытаться его щекотать под пастью. — Покажи, покажи, чтож ты букой такой родился? — Как вышло так и… Да прекрати же ты, Изольда, будь милостива! — Куромаку не понимал, почему еще не съел своенравную девицу на ужин, почему не может сейчас грубо скинуть, до синяков, на пол, и терпит такую наглость к своей персоне. Вздохнув легонько, Изольда отпустила Куромаку и слезла с его спины. Взгляд ее был печален и растерян. Дракон стушевался. Мысль расстроить Изольду его совершенно не радовала. Понять бы, почему. Не сказав ни слова более, мастерица вернулась к столу со стеклом и не издавалани звука до вечера. Когда подошло время ужина, Изольда пришла из своей промозглой комнаты обратно наверх, к теплу, и почувствовала еще на лестнице чудесный запах жареного кабаненка. Рот наполнился слюной. — Куромаку, так ты умеешь го… — Изольда оперлась о косяк и забыла рот закрыть. У очага стоял мужчина в темной робе с серебряными волосами, его черты напомнили девушке рыцаря с одной картины. Тонкие губы, большие темно-серые глаза с восточным разрезом и узкими щелочками зрачков… Прекраснее были только руки господина — тонкие бледные пальцы. — Куромаку, ты прекрасен… — выпалила та, не подумав, отчего змей дернулся и зашипел от смущения. — Довольна увиденным? Полно глупости говорить. — и уже мягче: — Присаживайся, ужин почти готов. Изольда кивнула, счастливо улыбаясь, и больше не молчала в тот вечер до самой ночи. *** Это началось с того, что Изольда чихнула. Чихнула раз. Чихнула два. Высморкалась в платок. Древний змий повернулся и настороженно взглянул на девушку. — Изольда, ты заболела? Человеческие существа так хрупки. — Нет, это просто пыль, да, пы-ы-…! Апчхи! Куромаку покачал головой и подполз к девушке поближе. Аккуратно поднял хвостик и коснулся им лба странницы. Горячий. Простудилась, очевидно. — Что же ты мне не сказала, что тебе промозгло в комнате? Теперь придется думать, как параллельно тебя лечить и комнату утеплять. Все следует делать вовремя. — ворчал обеспокоенный дракон и полез в ящик с какими-то травами одной лапой. Изольда же грустно вытирала покрасневший нос платочком. — Ты не заразишься от меня? — Я дракон, мне не страшна сама чума. Единственное, что может меня сразить — яд Черного дракона, но его прилет пока не предвидится. — Есть драконы кроме вас, братьев? — Конечно. Мы — восточные драконы, а Черный и Белый близнецы-братья — западные, по паре огромных крыльев за спиной. Один из них страшно ядовит. — Какой ужас. И у вас терки? — с энтузиазмом прохрипела Изольда, голос у нее стремительно садился. — «Терки» у вас, у людей, а у нас вооружённый нейтралитет и кровная месть. — Ну то есть тёрки, здорово! Дракон фыркнул и принялся толочь лапой и когтями листья в порошок. Какая однако же вредная девица! — Это разведешь горячей водой и будешь пить три раза в день. Кроме того… — А у тебя нет никакого яда? — перебила Изольда. — Есть, однако он во-первых — нейтрализует другие яды, во-вторых имеет побочный эффект. О нем не будем. — Куромаку смутился, собрав усы в спиральку. — Слушай, превосходно! Очень удобно! — Если бы. Так, теперь посмотрим, что у тебя с комнатой. — если бы на носу дракона были очки, он бы непременно их поправил одним усиком. Куромаку заполз в спальню девушки и оценил обстановку. Удручающе. Даже чувство вины заскреблось где-то в пузе. Она спала всё это время… — Я сделаю тебе здесь очаг. Будешь разжигать за пару часов до сна, чтобы сохранялось тепло. Надо бы еще добыть тебе нормальное человеческое одеяло. Это, впрочем, вопрос следующего порядка. — Куромаку, тебе не нужно, ты и так меня приютил, дал мне пространство для творчества, на том тебе низко кла… Кха-кха-кха! — тяжело закашлялась Изольда и зажала нос рукой. — Я так людей изощренно не убиваю. Не хватало чахотки. — серьезно ответил дракон и ему пришла в голову странная идея. — Есть вариант, как тебе спать, пока ты не вылечишься и я не приведу твою спальню в полный порядок… Мне не нравится этот вариант, однако, похоже, он единственный сколько-нибудь… Изольда закивала головой, прося Куромаку продолжать. Больно ей было интересно, что предложит дракон. — Так как для тебя личное пространство все равно ничего не значит… Да и я не человек… Ты можешь соорудить себе спальное место в кольцах моего хвоста. Моё тело теплое, и это тепло будет способствовать твоему восстановлению. — Я буду спать с тобой?! А ты не будешь смущаться? Дракон трижды фыркнул и отвернулся. Смутился, очевидно. — Я дракон. Я не человек. Ничего страшного не случится. Люди же спят с котами, с собаками, с иными домашними любимцами. Изольда уже не слушала, она сгребла покрывала, на которых лежала и положила их в кольца Куромаку. Легка на помине. Дракон вздохнул и уложил морду на лапы в некоторой неловкости. Легкая тяжесть чужого тела была непривычна. Изольда оценила, что внутренняя сторона чешуи дракона была очень мягкой и на самом деле теплой, даже уютной. Болезненная усталость дала о себе знать и мастерица тут же задремала, приобняв хвост, на котором лежала. Куромаку застыл, не двигаясь ни мускулом. Только усы его хаотично скользили по воздуху, выдавая эмоциональное состояние дракона. Не стоит уточнять, что Изольда очень быстро выздоровела, всего за три ночи, а вот такое совместное времяпрепровождение двух одиночеств быстро переросло в привычку и уже не обсуждалось.