repose in the fire

Осознание, что она задыхается, приходит слишком поздно. Вайолет дрожит в ознобе, скатываясь на бордовый ковер в кабинете, обхватывая себя руками. Страшно. Тревога била по вискам невероятной силой, подобно лесорубу, что приступился за очередное дерево. Сквозь головокружение Тенни видит его. Всего избитого и скрученного бессмертными путами — такими опасными для демонов, но надежными цепями. Гилберт смеётся. Он не жалеет. — Ну же, дорогая, убей меня скорее. Её тошнит, выворачивает наизнанку. Тело онемело, демоница не чувствует ни рук и ног. Будто неизведанная сила старается сорвать её под землю сильнее, чем обычно. — Любимая, они ждут. Холодные капельки пота скатываются по вискам, пока алая пелена спасительно застилает взор. Невыносимая боль раздирает грудь, рвется выбраться наружу, но Вайолет может лишь лихорадочно задыхаться. Она не может. Не хочет. Воздуха, такого удушающе обжигающего, не хватает. Голос внутри кричит о том, чтобы остановить демона, не дать убить Гилберта, но она не может. Нет... пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, хватит! Больно. Как же ей больно. — Госпожа! Госпожа, смотрите на меня! Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. — Госпожа Спирс, я здесь. Посмотрите на меня. Теплый руки осторожно обхватили её лицо, поднимая. Отрывая от тьмы сознание. Видит, она видит расплывчатую белую фигуру, отчаянно зовущую откуда-то из-под толщи воды над ней. Золотистые глаза Долорес взволнованно дрожали, бегали по бледному лицу. По лицу, что испачкано слезами. Волк гладит, привлекая к себе внимание — его не волнует, что позже может отхватить за непрошеную помощь. — Дышите, дышите глубже. Тенни судорожно цепляется за него, как за спаситнльную ниточку. Опускает голову на плечо, крепко обнимает. Больно, как же ей больно. — Я знаю, знаю, госпожа, — шепчет Долорес, обхватывая чужое хрупкое тельце. — Дышите, прошу Вас. Она старается, она пытается, но!... Постельное становится легче — Вайолет всё ещё хрипит, однако боль медленно отступает. Точно, его больше нет. Гилберт Риэ мертв давно, ей нет смысла держаться за белесые воспоминания былых лет. — Долорес... — Я рядом, госпожа.