Как научить ребёнка убивать

Войдя на другой день утром в Большой зал, Гарри, Рон и Гермиона и я первым делом увидели Драко Малфоя, который рассказывал окружившим его слизеринцам какую-то забавную историю. Заметив Гарри, Драко смешно изобразил обморок, и вся компания схватилась за бока от хохота. — Не обращай внимания на этого идиота, — шепнула Гарри шедшая за ним Гермиона. — Просто не обращай, и всё… — Эй, Поттер! — взвизгнула похожая на мопса Пэнси Паркинсон. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у! Гарри, нахмурившись, сел за стол гриффиндорцев рядом с Джорджем Уизли. — Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников. — Джордж протянул несколько кусков пергамента. — Что с тобой, Гарри? — Это всё Малфой, — сказал Рон, садясь рядом с Джорджем по другую сторону и кивнув на соседний стол слизеринцев. Джордж взглянул на Малфоя — тот опять закатил глаза в притворном ужасе. — Гнусный тип, — сказал он спокойно. — Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред? — Чуть в штаны не наложил. — Фред бросил на Малфоя полный презрения взгляд. — Честно говоря, — сказал Джордж, — я и сам испугался этих красавцев. — Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, — подхватил Фред. — Но ведь никто в обморок не упал, — тихо проговорил Гарри. — Выкинь из головы, — ободрил Джордж Гарри. — Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред. Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться. Дементоры, сказал, высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Большинство узников по-настоящему сходят с ума. — Посмотрим, как Малфой будет веселиться после первой игры, — сказал Фред. — Ведь первый матч сезона — Гриффиндор против Слизерина. Учебный год только начался, а мальчики уже во всю обсуждали предстоящий матч. Мне, кончено, нравится ходить на матчи по квиддичу и наблюдать за Гарри на тренировках… То есть, наблюдать за тренировками. Я почувствовала, как румянец заливает мои щёки по этому опустила голову, чтобы никто этого не заметил. Как хорошо, что нам уже пора было идти на наш новый предмет — прорицания. Учительницей оказалась странная личность — профессор Трелони. Она была очень худа, толстые стёкла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. На уроке мы с Гермионой, Гарри и Роном сели за одним столом. Кабинет был очень странным. Круглым, с бесчисленным количеством подушек на полу вместо стульев. Там было очень жарко и стоял удушающий запах трав. Профессор Трелони очень любила предсказывать смерть, ужасные болезни, опасных врагов и всё самое плохое. Она на первом же уроке пообещала Гарри мучительную смерть, а Гермиона настолько скептично отнеслась к её предмету, что даже нахамила ей. Гарри, Рон и я были в полнейшем шоке. Она никогда не позволяла себе так общаться с профессорами! После этого, профессор Трелони сказал Гарри, что в его чашке увидела Гримма. Это большая собака, которая сулит смерть. Я бы посмеялась, но когда я увидела побелевшее лицо Гарри мне стало не по себе. На урок к профессору Макгонагалл все пришли с ужасным настроением : — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук лёгкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов. И хотя все взгляды обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку. — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и… — Ах, вот оно что! Тогда всё ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грэйнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? Опять молчание. — Я, — наконец сказал Гарри. — Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у неё побелели. Справившись с собой, она продолжала : — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони… МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном : — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно. Гермиона рассмеялась. Мне стало легче дышать, а лицо Гарри вновь привело нормальный оттенок. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете и дурманящем аромате чайной комнаты. Другое дело — осознанный страх среди бела дня. Но не всех успокоили слова профессора МакГонагалл. Рон всё равно сидел как на иголках.

***

Следующий новый урок, который нам предстояло посетить был урок по уходу за магическими существами, который должен был вести Хагрид. Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пёс Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок. — Скорее идёмте! — закричал он, когда ученики подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперёд! В какой-то момент мне стало страшно, что же такого мог придумать Хагрид. Но когда он вывел к нам красавца-гиппогрифа, с моего сердца будто упал камень. Гиппогрифы — красивейшие существа, правда, очень непокорные. Питомца Хагрида звали Клювокрыл и он был невероятным. На том уроке Гарри даже удалось немного полетать на нем, а Малфоя он укусил за руку. В тот момент я ощутила прилив радости, пока не осознала, чем чреваты последствия. Особенно зная папашу Малфоя… — Всё-таки лучше бы этого не случилось во время первого урока Хагрида. — Рон был явно обеспокоен. — Вот увидите, Малфой раздует из этого историю. Они первые пришли на обед в Большой зал, надеясь увидеть Хагрида, но его там не было. — Неужели его за это выгонят? — Гермиона даже не притронулась к пирогу с говядиной и почками. — Наверное, нет. — Рон тоже ничего не ел. Мы с Гарри следили, что делается за столом слизеринцев. Несколько человек во главе с Крэббом и Гойлом о чём-то шушукались — наверняка сочиняют свою версию произошедшего на уроке Хагрида. — Во всяком случае, скучным первый день занятий не назовёшь, — подвёл Рон мрачный итог знакомству с гиппогрифами. По возвращению в общую гостиную, за домашку так никто и не смог сесть. Мы слишком переживали за Хагрида. В итоге мы вчетвером решили пойти проведать его. Трава была ещё влажная и в густеющих сумерках казалась чёрной. Подойдя к двери хижины, они постучали. Голос внутри прохрипел: «Войдите!» Хагрид сообщил нам, что Малфой старший хочет судиться и заставить Хагрида покинуть его места профессора. Рон был прав насчёт того, что Драко Малфой не оставит всё просто так.

***

Урок профессора Люпина тоже не оказался скучным. Только в отличии от предыдущих, ничего плохого не случилось. Наоборот. Все отлично провели время, а профессор Люпин оказался очень приятным и умным человеком. Кажется, его уроки станут моими любимыми в этом году. Всем третьекурсникам нравились уроки Люпина, только Драко Малфой не упускал возможности поглумиться над учителем. Но его поддерживала только его свита из тупоголовых Крэбба и Гойла, и мопсоподобной Пэнси Паркинсон. Через несколько выходных после начала учебного года ученики должны были отправиться в Хогсмид. Гарри так и не удалось достать разрешение, по этому я, Рон и Гермиона пошли туда втроём. Нам и без того было очень весело, но Гарри мне очень не хватало… Чтобы он не расстраивался мы сходили к Ханидьюкам — магазин младостей — и купили Гарри столько всего, что этого хватит на несколько месяцев. Он был очень доволен нашим подарком, хоть и немного расстроен тем, что ему не удалось увидеть всё это своими глазами. В тот же день в Большом Зале был подан очень плотный ужин, да такой, что все столы ломились от яств. Четверо друзей вместе со всеми гриффиндорцами шли обычным путём в башню Гриффиндора. У портрета Полной Дамы почему-то образовался затор. — Что это все стоят? — удивился Рон. Гарри поднялся на цыпочки : проём в гостиную был закрыт. — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы… И тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проёму. Скоро молчали все. — Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повеяло холодом. Все взгляды устремились к нему, стоявшие сзади поднялись на цыпочки. — Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни. Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, я, Гарри и Рон с Гермионой протиснулись к самому входу. Гермиона ахнула и схватила меня за руку : Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван. Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снеггу. — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму. — Найдёте, непременно найдёте, — прокудахтал кто-то. Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде. — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого-кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было ещё противнее слышать. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У неё неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил : — Бедняжка. — Она не сказала, кто это сделал? — всё так же спокойно спросил Дамблдор. — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! Сказать то, что мы с друзьями были поражены это буквально ничего не сказать. Нас пронзила волна страза смешанная со страхом. В отличии от всех в этой толпе мы издали истинную цель Сириуса Блэка, и этой целью был Гарри. Вот вам очередной спокойный год. Только бы папа об этом не узнал….

***

В день матча по квиддичу шёл сильный дождь. Матч всё равно не отменили, по этому я посчитала, что это будет посто самоубийство играть в этот день. Так и оказалось. Когда матч был в самом разгаре, Гарри полетел ловить снитч и наверху его достали дементоры. Гарри упал в обморок и начал падать с высоты двенадцати метров. У меня чуть сердце не лопнуло, я клянусь. Дамблдор сумел его спасти, но любимая метла Гарри, которую Макгонагалл подарила ему на первом курсе, это падение не пережила. Дамблдор очень обозлился на дементоров за то, что они посмели зайти на территорию школы и помешать матчу, по этому прогнал их за её границы. Гарри заставили пролежать в лазарете все выходные, но я, Гермиона, Рон и даже Джинни ходили его навещать. В понедельник он вернулся в школу и узнал, что Люпин последнее время отсутствовал и защиту от тёмных искусств заменял Снегг. — Если защиту от тёмных искусств опять ведёт Снегг, я притворюсь, что болен, и не пойду, — сказал Рон после обеда. — Гермиона, погляди, кто в классе. Гермиона заглянула в дверь и сказала : — Заходи, не бойся. За учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрёпанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снегга. После урока Гарри сказал нам, что хочет попросить у Люпина частные занятия — Гарри мечтает совладать с заклятием, которое отгоняло демемнторов — патронусом. И, на моё удивление, в итоге Люпин согласился. К радости всех, кроме Гарри, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде. — Вот здорово! — захлопала в ладоши Гермиона. — Там и запасёмся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам! — А я смогу купить подарок папе! И, заодно, присмотреть что-нибудь и вам! — добавила я. Мы с Роном и Гермионой отправились в Хогсмид на поиски подарков. И когда мы были в «Сладком Королевстве» случилось что-то невообразимо странное и одновременно крутое. — Фу, — поморщилась я, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей. — А может, возьмём вот это? — Рон сунул под нос Гермионе банку с тараканами. — Ещё чего! — возмутился Гарри. Рон чуть не выронил банку. — Гарри! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Ты что тут делаешь? Как ты сюда… — Вот это да! — Рон раскрыл от удивления рот. — Ты что, научился трансгрессировать? — Нет, конечно, — ответил Гарри и шёпотом — рядом стояли шестикурсники — рассказал нам троим о Карте Мародёров. Рон был возмущён, что его браться ни раз и словом ни обмолвились о существовании этой карты. А Гермиона насторожилась, что Блэк может знать потайные хода в замок, но Гарри убедил её, что это очень вряд ли. Мы вчетвером решили пойти отдохнуть и выпить чего-нибудь в пабе «Три метлы». В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел. Я, Гарри и Гермиона уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской ёлкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принёс четыре кружки пива. Оно было горячее и дымилось. — Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку. В бар вошли Макгонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджом, толстячком в темно-зелёном котелке и полосатой мантии. Они уселись чуть ли не за соседний с нами столик. В панике мы быстро скрыли Гарри под столом поставили перед ним искусственную ёлку, чтобы его не было видно. А дальше…дальше мы начали подслушивать их разговор. Они говорили о Блэке и о том, где его видели в поседений раз и как они планируют его выискивать. Позже к ним даже присоединилась мадам Розмерта. Но нас поразил шок, когда мы услышали следующее… — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. Рон ткнул его ногой. — Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! — Ну это ещё неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору. — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как два неразлучных брата. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крёстным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать. — Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? — прошептала мадам Розмерта. — Хуже… — Фадж понизил голос. — Не многим тогда было известно, что Поттеры знают: Вы-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы-Знаете-Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия. — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор МакГонагалл. — Но Дамблдор всё равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны. — Значит, он подозревал Блэка? — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы-Знаете-Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завёлся предатель. — Но Джеймс Поттер настоял на своём? — Да, настоял, — вздохнул Фадж. — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя… — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта. — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством… После того, как они успели полностью обсудить Блэка от и до и раскрыть самые страшные тайны его сущности, профессора наконец ушли. Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла. — Гарри! Мы с Роном и Гермионой заглянули под стол, все четверо молча смотрели друг на друга, не находя слов. После ужина того дня, чтобы развеселить Гарри мы отправились к Хагриду. Стало только хуже… Так как Хагрид рассказал нам, что гиппогрифа Клювокрыла решено казнить благодаря Люциусу Малфою и его сыночку. Мы предложили свою помощь, по этому после прихода в замок мы долго занимались поисками информации про суды над гиппогрифами. На Рождество в этом году я впервые оставалась в замке, так как папа всё ещё работал над поисками Блэка и сбором информации по этому делу. На утро Рождества мы с Гермионой проснулись и сразу стали открывать наши подарки, а когда мы вышли в общую комнату мы увидели, что Гарри подарили самую новую модель метлы, которая с начала года стоит у всех на ушах. Гермиона заподозрила, что эти обманный манёвр от Блэка и на этой почве они поссорились. Первый раз на моей памяти они перестали общаться от слова совсем. Гермиона часто плакала, а мальчики постоянно ходили отдельно. Она всего лишь хотела как лучше, но Гарри и Рон всё равно злились. Когда они наконец помирились, сразу появился новый повод для ссоры. Короста исчезла, а на месте где она спала Рон нашёл пару рыжих кошачьих волосков. На этом, казалось, дружба Рона и Гермионы кончилась навсегда. Они так рассердились друг на друга, что Гарри и не надеялся их помирить. Рона особенно возмущало, что Гермиона никогда не принимала попытки Живоглота сожрать Коросту всерьёз. Даже сейчас она отстаивала невиновность Глотика и посоветовала Рону хорошенько поискать крысу под кроватями в спальне. К матчу Гриффиндор-Когтевран они так и не помирились, но Гарри, послу проверки, отдали его новую метлу «Молния» и теперь он был главной звездой этого дня. Конечно же, Гриффиндор выиграл этот матч. Праздновали так, как будто выиграли Кубок, пиршество и веселье длились до глубокой ночи. Фред с Джорджем часа на два отлучились и вернулись нагруженные бутылочками со сливочным пивом, шипучим тыквенным соком и пакетами, полными сладостями из «Сладкого королевства». Счастливый Джордж стал разбрасывать «мятных лягушек» как конфетти. — Как вы всё это достали? — изумилась Анджелина Джонсон. — Нам немного помогли Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, — шепнул Фред Гарри на ухо. Ну, как шепнул, даже я это услышал, стояв где-то за метр от Гарри. Только одна Гермиона не принимала участия в общем веселье. Я подсела к ней, чтобы она не чувствовала себя так одиноко. Она — невероятно! — сидела в углу и пыталась читать толстенную книгу «Быт и нравы британских маглов». Гарри вышел из-за стола, где Фред с Джорджем начали жонглировать бутылочками, и подошёл к ней. — Ты хоть на матче-то была? — спросил он. — Конечно, — ответила Гермиона странным тоненьким голосом, не отрывая взгляда от книги. — Я очень рада, что мы выиграли. Ты играл прекрасно, но мне надо к понедельнику прочитать всю эту книгу. — Иди к нам, Гермиона, поешь чего-нибудь, — позвал её Гарри, бросив взгляд на Рона — в каком он расположении духа, готов ли зарыть в землю боевой топор. — Прости, Гарри. Мне нужно дочитать всю эту книгу к понедельнику — устало ответила Гермиона, — И вообще… Рон не хочет сидеть со мной за одном столом. На это нечего было возразить. Рон как раз в эту минуту высказался : — Бедная Короста! Если бы её не съели, она бы сейчас полакомилась «пёстрыми пчёлками», она так их любила. Гермиона расплакалась. Не успел Гарри открыть рот, она захлопнула книжищу, сунула её под мышку, рыдая, побежала к лестнице, ведущей в спальню девочек, и исчезла из виду. Я, естественно, побежала за ней, чтобы успокоить и не дать ей остаться одной. Вечер мы провели, общаясь о том как глупо поступает Рон! Ночью же…ночью на Гарри напал Сириус Блэк. В ту ночь в башне Гриффиндора не спал никто. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собрались в Общей гостиной и ждали новостей. На рассвете к нам спустилась Макгонагалл и сказала, что Блэк опять ускользнул. На следующих выходных был запланирован поход в Хогсмид и Гарри в этот раз взял с собой мантию-невидимку. Обратно он решил возвращаться немного раньше нас, чтобы сделать видимость того, что он был в замке всё это время. Его увидел Снегг, а потом и Люпин. Люпин защитил Гарри, но забрал его карту Мародёров. Когда мы с Роном и Гарри шли обратно в гостиную, по дороге нам встретилась Гермиона, которая была белая, как полотно. Рон не удержался от едкого комментария : — Что, радуешься, что у нас опять неприятности? — Нет, — сказала Гермиона, держа в руке письмо. Губы у неё дрожали. — Я просто подумала, вам надо это знать… Хагрид проиграл дело. Клювокрыла казнят.

***

«Столько неприятностей за один учебный год…» — подумала я, хотя осознавала, что ни года мы ещё не проучились не вокзал в передряги. На носу стоял финальный матч сезона. Гарри надо было тренироваться, но помимо этого у нас и так было достаточно проблем, которые требовали решения. Матч был очень напряжённый, так как Гриффиндор играл против Слизерина. Но, как обычно, Гриффиндору удалось выиграть благодаря Гарри и его замечательной новой метле. Эйфория от завоевания Кубка растянулась у Гарри на целую неделю. Казалось, ликовала даже погода — с наступлением июня дни стали жаркие и безоблачные, природа словно приглашала прогуляться по лугам или поваляться в траве, прихватив с собой пару литров ледяного тыквенного сока, сыграть партию-другую в плюй-камни или хотя бы просто наблюдать, как гигантский кальмар лениво рассекает гладь озера. Но никто и помыслить не мог ни о чём подобном — надвигались экзамены, и, вместо того чтобы прохлаждаться в окрестностях, гриффиндорцы безвылазно сидели в замке, отчаянно пытаясь сосредоточиться на учёбе и стараясь не обращать внимание на манящие порывы летнего ветерка, залетающего в окна. Даже Фреду и Джорджу Уизли пришлось унизиться до зубрёжки — им предстояло сдавать экзамены по Суперотменному Волшебству. У Перси задача была куда серьёзнее — он готовился к сдаче ЖАБА (Жутко Академической Блестящей Аттестации). Это была самая высокая степень, получаемая в Хогвартсе.Он становился всё раздражительней и строго наказывал тех, кто по вечерам нарушал тишину в Общей гостиной. Лишь один человек, пожалуй, выглядел ещё более озабоченным — Гермиона. Гарри и Рон давно уже махнули рукой на расспросы, как это ей удаётся посещать несколько занятий одновременно. Но когда они увидели расписание экзаменов, составленное Гермионой для самой себя, сдержаться было уже свыше сил. Первая колонка гласила : Понедельник 9:00 — Нумерология 9:00 — Трансфигурация Обед 13:00 — Заклинания 13:00 — Древние руны Они снова пристали к ней с вопросами как и почему. Но я знала…знала, что у Гермионы есть маховик времени, который дала ей Макгонагалл в начале года, чтобы она могла посещать два занятия одновременно. Она попросила её никому не говорить о нём, но я слишком проницательная. По этому я пристала с расспросами к Гермионе и смогла добиться от неё информации. Мы с Гермионой переглянулись, но в итоге, ей всё таки удалось отмахнуться от мальчишек, снова… После сдачи всех экзаменов Хагрид рассказала нам о том, что Клювокрыла собираются казнить и с этим уже ничего не поделаешь. Все наши усилия пошли насмарку. Мы решили поддержать друга, по этому вчетвером пошли в опушку к Хагриду, чтобы он не оставался один. В его домике мы нашли Коросту, которая забилась там в углу. Рон, наконец-то, извинился перед Гермионой и они помирились. Ура! Когда министр, палас и Дамблдор подходили к огороду Хагрида, на котором сидел Клювокрыл, мы побежали обратно к замку. Внезапно, Рон остановился, как будто налетел на столб. Мы обернулись и посмотрели на него. — Это…Короста…Вырывается…Да сиди же ты… Рон скрючился, стараясь удержать Коросту в кармане, но крыса словно обезумела — дико пища, она крутилась, билась, пытаясь укусить Рона за руки. Со стороны хижины донёсся звук открывшейся двери и голоса людей… — Рон, пожалуйста, идём, они уже вот-вот… — задыхаясь, просила Гермиона. — Да, да, сейчас… Короста, сидеть! Все мы четверо бросилась бежать. Только бы не слышать голосов за спиной. Но Рон опять остановился. — Не могу справиться! Заткнись, Короста, нас могут услышать! Крыса визжала так, словно её резали, но всё же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора. Гермиона пошатнулась. — Не… не может быть! — почти беззвучно выдохнула она. — Как они посмели… Шок был настолько силён, что мне на минуту показалось, будто рассудок покидает меня; всех четверых ужас пригвоздил к месту, и мы оцепенели, стоя под мантией-невидимкой Гарри. Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные чёрные тени. Внезапно до нашего слуха долетел дикий вой. Пока мы были в забвении, Короста вырвалась из кармана Рона и начала бежать. Откуда не возьмись появился Живоглот. Мы начали паниковать, кричать, ловить их двоих, но ничего так и не вышло и они убежали. Не успели мы перевести дыхания, как из темноты на нас выпрыгнул угольно-чёрный пёс со светящимися желтым глазами. Сделав прыжок, пес передними лапами ударил Гарри в грудь. Гарри и пёс перекатывались и вскидывали всё вокруг себя. Сбоку от себя я услышала визг боли. Кажется, Гермиона тоже упала. Пес резко вскочил с Гарри и побежал в сторону Рона. Когда мы наконец отошли от ударов, Гарри нащупал волшебную палочку. — Люмос! — с трудом выговорил он. Огонь на конце палочки высветил из темноты корявый ствол дерева — погоня за Коростой привела их прямо под сень Гремучей ивы, и её ветви, скрипя, словно под сильным ветром, хлестали во все стороны. И там, у основания бугристого ствола, мы увидели чёрного пса ; тот затаскивал Рона в широкий подземный провал меж корней. Рон отчаянно сопротивлялся, но его голова и полтуловища уже сползли в дыру. Мы попытались в ту же секунду погнаться за ними, но Ива преградила нам дорогу и начала отбиваться своими огромными ветвями. Одна из них сильно приложила меня по голове, плечу и руке. Кажется, она повредила мне сухожилия потому, что я не смогла больше шевелить левой рукой и раскалывающаяся от боли голова не особо помогала. Я кое-как повернула голову и заметила, что Живоглот нырнул в корни дерева. Через долю секунды Ива перестала шевелиться и мы без преград смогли зайти внутрь. Гарри поспешил за ним — пролез в нору головой вперёд и по земляному накату соскользнул на пол низкого тоннеля. Я проковыляла за Гарри и скользнула в туннель. Глотик поджидал неподалёку, его глаза сверкали в свете волшебной палочки Гарри. Ещё мгновение — и рядом приземлилась Гермиона. — Где Рон? — испуганно прошептала она. — Вперёд! — позвал Гарри и, пригнувшись, бросился вслед за Живоглотом. — Куда ведёт этот тоннель? — чуть слышно спросила я. — Не знаю… Он отмечен на Карте Мародёров, но Фред с Джорджем говорили, что им никто никогда не пользовался. Он ведёт за пределы Карты, но кончается, скорее всего, в Хогсмиде… Мы очень спешили, хотя двигаться пришлось чуть не на четвереньках, что было очень проблематично для моих поврежденных конечностей. Впереди маячил пушистый хвост Живоглота, то исчезая, то вновь появляясь. Подземный ход всё не кончался, и, казалось, он был ничуть не короче коридора, ведущего в «Сладкое королевство». Но я не могла думать ни о чём, кроме Рона, и того, что исполинский пёс может с ним сделать. Идти, сложившись вдвое, было тяжело, мы начали задыхаться и каждый вдох отзывался болью. Но вот тоннель пошёл вверх, затем свернул, и Живоглот куда-то исчез. Сбоку Гарри увидел слабый свет, падающий из какой-то дыры. Они с Гермионой на мгновение замерли, переведя дух, подошли к ней, подняли волшебные палочки и заглянули внутрь. С той стороны оказалась комната — пыльная и разорённая. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто-то её крушил, окна заколочены досками. Гарри взглянул на меня и Гермиону. Вид у нас был изрядно напуганный, но Гермиона согласно кивнула. Гарри протиснулся в проём и огляделся. Вслед за ним и мы сделали тоже самое. Комната была пуста, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутёмный коридор. Гермиона сжала руку Гарри, её широко открытые глаза пробежали по забитым окнам. — Гарри, Харпер…по-моему мы в Визжащей хижине. Гарри тоже огляделся, рядом стояло разбитое деревянное кресло на трёх ножках и с выломанными подлокотниками. Гарри с сомнением покачал головой : — Это не привидения натворили. Над головами у нас послышался какой-то скрип — на втором этаже явно что-то происходило. Мы втроём уставились в потолок, Гермиона с такой силой ухватилась за руку Гарри, что у него побелели пальцы. Обернувшись к нам, Гарри вопросительно поднял брови — Гермиона, соглашаясь, кивнула ещё раз. Мы тихо вышли в прихожую и начали подниматься по шаткой лестнице. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что-то тащили наверх, и совсем недавно. Поднялись на тёмную площадку. Гарри ударом ноги широко распахнул дверь. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырёх столбах возлежал Живоглот. Увидев вошедших, он опять громко заурчал. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон. Я, Гарри и Гермиона бросились к нему. — Рон, как ты? — спрашиваю я с ноткой панике в голосе. — А где пёс? — спрашивает Гарри. — Это вообще не пёс, Гарри, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка… — Что? — пугается Гермиона. — Это он… Анимаг… Взгляд Рона был устремлён поверх плеча друга. Гарри круто обернулся. Какой-то человек, скрытый тенью, громко захлопнул дверь в комнату. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч ; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, жёлтые зубы оскалились в усмешке. Это был Сириус Блэк. — Экспеллиармус! — каркнул он, направив на друзей волшебную палочку Рона. Моя палочка, а так же палочки Гарри и Гермионы вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказались у Блэка. — Я так и знал, что ты придёшь помочь другу. — Голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… это всё упрощает… Гарри хотел наброситься на Блэка голыми руками, но Гермиона его схватила и начала удерживать. Я, в это время, присела рядом с Роном, держа себя правой рукой за левое предплечье. В какой-то момент в хижину забежал Люпин. Профессор Люпин заговорил необычным взволнованным голосом : — Где он, Сириус? Я подняла глаза на Люпина : что тот говорит? О ком? Я снова посмотрела на Блэка. Лицо узника решительно ничего не выражало, минуту он лежал не шелохнувшись, потом очень медленно поднял руку и указал на Рона. Гарри озадаченно оглядел пространство справа и слева от приятеля, который был тоже явно сбит с толку. — Но тогда… — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что… — Глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он… Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать. Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть приметно кивнул. — Профессор Люпин, — не вытерпела я, — что здесь… Закончить вопрос мне не удалось, я увидел такое, от чего слова застряли у меня в горле. Опустив волшебную палочку, Люпин подошёл к Блэку взял за руку и помог встать, после чего по-братски обнял Блэка. У меня возникло ощущение, что мой желудок куда-то провалился. — Не может быть! — ахнула Гермиона. Люпин отпустил Блэка и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд — Вы… вы… — Гермиона… — Вы с ним… — Гермиона, успокойся… — Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — гаркнул Люпин. — Я всё сейчас объясню… Я увидела, как Гарри заколотила дрожь, но уже не от страха, а от злости. — Я верил вам! — от волнения у него срывался голос. — А вы всё это время были его другом! — Это не так! — возразил Люпин. После чего, Гермиона объяснила нам всем, что Люпин всё это время был оборотнем. Он рассказал нам о том, что Питер Петтигрю является настоящим предателем, а не Сириус Блэк. И так же мы услышали печальную историю о смерти родителей Гарри и о горечи их друзей. Блэк указывал на Рона потому, что Короста всё это время была не просто крысой, а Питером Петтигрю. Он тоже анимаг и умеет принимать облик крысы. Блэк и Люпин заставили его снова стать человеком и он раскололся. Они злились, и очень. От злости за Гарри, я сама готова была его убить. В какой-то момент, когда я подумала, что всё налаживается, в хижину забежал никто иной как Северус Снегг. Ну хуже уже быть не может…. Гермиона взвизгнула, Блэк вскочил на ноги. Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. — Я нашёл это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снегг, отбросив в сторону мантию-невидимку. Он всё время следил, чтобы волшебная палочка была нацелена в грудь Люпина. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо… Снегг слегка запыхался, но на его лице сияло выражение плохо сдерживаемого триумфа. — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? — Глаза профессора сверкали. — Я как раз шёл в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять своё зелье, я понёс вам лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на неё и сразу всё понял. Вы бежали известным мне тоннелем и далее исчезли… — Северус… — воззвал Люпин, но Снегга было не остановить. От него посыпалась сотня обвинений и оскорблений. Чего он только не говорил. Он готов был убить Сириуса на месте, но Гарри…Ах, Гарри. Он вскочил и ударил его в грудь заклятием. Снегг отлетел, врезался в стену и потерял сознание. Я была шокирована поступком Гарри, но сама была удивлена тому, что это было правильно. Позже, после долгих разговоров, мы все пришли к выводу, что пора выбираться из этой хижины. Петтигрю заковали увесистыми наручниками, Снегга уложили на носилки, а нас с Роном закрепили веревками к этим же носилкам потому, что мы вдвоём еле шли. Никогда ещё мне не приходилось участвовать в такой странной процессии. Первым спускался Живоглот, следом — Люпин и Петтигрю, словно участники какого-то диковинного шестиногого забега; за ними неспешно плыл на носилках профессор Снегг, к которому были привязаны мы с Роном, стукаясь ногами о ступени, увлекаемый вниз собственной волшебной палочкой в руке Сириуса Блэка. Гарри и Гермиона замыкали шествие. Когда мы вышли из хижины, уже смеркало. Нас с Роном отвязали от носилок и посадили на огромном корне Гремучей Ивы. Гермиона осталась сидеть рядом с нами, Люпин остался следить за Петтигрю, а Гарри и Сириус отошли в сторону поговорить. — Одно неверное движение, Питер… — грозно предупредил Люпин, его волшебная палочка неизменно смотрела в бок Петтигрю. Облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный свет. Люпин и Петтигрю остановились так неожиданно. Сириус замер, махнув рукой Гарри и Гермионе, чтобы те не двигались. Я видела силуэт Люпина, профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги стали дрожать. — Господи! — ахнула Гермиона. — Он же сегодня не принял зелье! Он опасен! — Бегите! — негромко крикнул Блэк. — Бегите немедленно! Но как мы могли убежать: Рон и я-то прикованы к корню дерева благодаря своим травмам. Гарри рванулся к нам, но Блэк без церемоний обхватил его поперёк туловища и отбросил. — Предоставь это мне… Беги! Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью. У Живоглота мех вновь встал дыбом, кот попятился. Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез — вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пёс. Едва оборотень вырвался из наручников, пёс схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Рона и меня. Звери сцепились, клык к клыку, царапая друг друга когтями. Мы все сидели, поглощённые схваткой, ничего больше не замечая.Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой Люпина; Рон, не удержавшись на своей забинтованной ноге, упал и повалил меня на землю, прямо моим больным плечом. Грохнул взрыв, вспышка света — и Рон лишился чувств. Я почти ничего не могла видеть из-за Рона, лежащего на мне. Ещё взрыв — Живоглот взлетел в воздух и рухнул на землю подобно груде тряпья. — Экспеллиармус! — Гарри нацелил волшебную палочку на Петтигрю. Палочка Люпина взмыла в небо и пропала. — Ни с места! — крикнул он. Слишком поздно. Петтигрю успел превратиться. Я заметила только длинный, облезлый хвост, скользнувший сквозь наручники на откинутой руке Рона, и услышала лёгкий шорох в траве. Тишину разорвал вой и громовое рычание. Я оглянулась — оборотень во весь опор мчался к Запретному лесу. — Сириус, Люпин убежал в лес, Петтигрю превратился! — что есть мочи завопил Гарри. Морда и спина у Блэка были в крови, но при этих словах он собрал все силы и бросился за оборотнем. Спустя мгновение топот его лап уже был не слышен. Гарри и Гермиона подбежали ко мне и Рону. — Что он с ним сделал? — прошептала Гермиона. Веки Рона смежились, рот открыт. Он никого не видел и не узнавал. Но он, несомненно, был жив, мы отчетливо слышали его дыхание. — Не знаю… — задыхаясь, ответила я. Гарри в отчаянии огляделся. Блэк и Люпин исчезли, так что компанию им составлял один Снегг, всё ещё висящий без сознания между землёй и небом. — Надо позвать на помощь и скорее доставить их в замок. — Гарри отбросил волосы с глаз и попытался привести мысли в порядок. — Идём, Гермиона… Откуда-то из мрака донёсся визг собаки, которой причинили боль. — Сириус… — Гарри напряжённо вгляделся во тьму. Гарри принялся бежать, а Гермиона, окинув нас сожалеющим взглядом, побежала за ним. Я точно не знаю, сколько мы так и пролежали с Роном, но в какой-то момент он очнулся и попытался принять сидячее положение. Когда мы постарались разобраться с ситуацией, мы поняли, что Снегга нет. Видимо, он очнулся и ушёл в замок. Ещё через какое-то время прибежала профессор Макгонагалл вместе с мадам Помфри. Они уложили нас на носилки и в срочном порядке понесли в больничное крыло. После того как нас частично излечили и прописали сутки лежачего режима, в лазарет ворвались злющие Гарри и Гермиона. Они раскачали нам о том, что Сириуса схватили и теперь хотят приговорить его к поцелую дементора. Сейчас его заточили в северной башне, и Гарри с Гермионой сказали, что у них есть план. Когда же мы поинтересовались что они задумали, Гермиона пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь. — Гарри, иди сюда, — велела она. — Быстро! Гарри подошёл к ней, окончательно сбитый с толку. Гермиона подняла цепь перед собой, и мы увидели на ней крохотные, сверкающие песочные часы. Я сразу поняла, что происходит. — Встань ближе. Она накинула цепь и ему на шею. — Не шевелись. — Да что ты такое делаешь? — Гарри совершенно растерялся. Гермиона трижды повернула песочные часы и…они пропали. Просто растворились в воздухе. Рон был очень ошарашен. Через секунду Гарри с Гермионой, все в грязи, но очень довольные забежали в двери лазарета. Лицо Рона было уже не просто побелевшее, оно стало зелёным. В палату забежал Северус Снегг с криками, что Сириусу Блэка удалось сбежать и я поняла, что у Гарри с Гермионой всё получилось. Я улыбнулась им своей самой широкой улыбкой и они слабо улыбнулись мне в ответ. Только Рон ничего не понимал… Назавтра в полдень вся троица покинула больничный отсек. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни меня, ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал и мы вместе с Гарри бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, где теперь могут быть Сириус и Клювокрыл. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, мы отдыхали. На нас упала тень, и, подняв глаза, они увидели Хагрида — лесничий вытирал от пота изрядно опухшую физиономию носовым платком размером с хорошую скатерть и лучезарно улыбался. — Ну, понимаю… нечего радоваться… как всё вышло ночью, — загудел он. — Ну то есть, что Блэк опять сбежал, и всё такое. Но угадайте-ка что? — Что? — наперебой закричали все, изображая любопытство. — Клювик! Он сбежал! Он на свободе! Я того… всю ночь праздновал… — Как замечательно! — воскликнула Гермиона, метнув на Рона, готового расхохотаться, укоризненный взгляд. — Я, видно, не привязал его как следует…— Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился… утром… н-ну… вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин… говорит, никогда… то есть не ел никого в эту ночь… — Что-что? — растерянно спросил Гарри. — Да вы чо, не слыхали? — посерьёзнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снегг, значит… всем слизеринцам сказал… решил, верно, пусть все знают… Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. Ну его и носило по полям… прошлой-то ночью. Теперь он, понятное дело, это… собирает вещи. — Собирает вещи? — встревожился Гарри. — Почему? — Почему, почему… — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво-наперво нынче же утром… отказался от должности. Не могу, грит, подвергать риску, ежели… ну, ещё раз такое выйдет. Гарри вскочил на ноги. — Пойду повидаюсь с ним, — сказал он друзьям. — Но если он уволен… — начала я. — …мы ничего не сможем поделать… — продолжила Гермиона. — Всё равно я хочу его видеть. Встретимся здесь. — после этих слов Гарри ушёл с ним на встречу и вернулся разочарованный увольнением любимого учителя, но за то снова с картой Мародёров. Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Я, Гарри, Рон и Гермиона всё сдали успешно. Я была очень удивлён, что не провалилась на предсказаниях, и заподозрила, что без вмешательства Дамблдора не обошлось. В последнюю неделю поведение Снегга было и впрямь тревожно: и раньше неприязнь Снегга к нашей компании была сильна, но теперь перешла все границы. Когда он глядел на нас, уголки его тонкого рта злобно подёргивались, пальцы сжимались и разжимались как будто хотели сомкнуться на наших горлах. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно-золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже Гарри, на время забыв о своих проблемах, ел, пил и смеялся наравне со всеми гриффиндорцами.   Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошёл от станции, Гермиона поведала друзьям неожиданную новость. — У меня сегодня был разговор с профессором МакГонагалл… перед самым завтраком. Я решила бросить изучение маглов. — Ты же сдала этот экзамен с невероятно высоким баллом! — не поверил своим ушам Рон. — Да, — вздохнула Гермиона. — Но ещё одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла… короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по обычному расписанию. — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал Рон. — Мы ведь твои лучшие друзья… — Но я дала слово не говорить никому, а Харпер догадалась сама и заставила меня ей всё рассказать! — сказала Гермиона. Гарри наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Он увидит их опять лишь через два долгих месяца… — Не вешай нос, Гарри! — я с участием посмотрела на него. — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах. — Я тоже о них думаю, — заметил Рон. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном… — Телефоном, Рон, — поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвёртом курсе. Рон только отмахнулся. — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажете, Гарри, Харпер Приедете к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты. Эти слова сразу же подняли настроение и мне, и Гарри! — Уверен, что Дурсли меня отпустят. Да ещё обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тётушку Мардж. — Да, я тоже думаю, что в этом году я не сильно привносилась неприятности так, что жди нас у себя этим летом! — добавила я.