Вином или Кровью?

— А? Да-а-а, скоро буду. Вот уже на станции стою. Конечно не забыл, ты за кого меня принимаешь? Все, давай, а то поезд пропущу, — впопыхах говорил Вальтер, стараясь одновременно и завязать шнурки на кроссовках, и удержать смартфон в руках. — Агрх, я забыл куда нажимать! Точно, на красный перевернутый полумесяц… Все, теперь точно давай. Он сбросил телефонный вызов и стремглав выбежал из дома, попутно поправляя вихры пшеничных волос и завязывая повязку на глазу. Денек стоял прекрасный и совсем не похожий на ноябрьский. Солнце светило также ярко, как и летом, но теперь оно находилось достаточно далеко, чтобы вампир не искал от него укрытий. Голубое небо казалось залитым — его не пересекало ни одно облачко. Ветра Вальтер не чувствовал, но почему-то багровые листья на деревьях мерно покачивались из стороны в сторону. Но самым главным было то, что настроение Вальтера целиком этой погоде соответствовало. Он запрыгнул в поезд, отчего-то совсем не волнуясь об опоздании.

***

— ГОРАЦИЙ! ДВАДЦАТЬ МИНУТ, ТЫ ОХРЕНЕЛ?! Однако его счастье не продлилось долго. Линка встретила запоздалого работника прямо у парадного входа. И разумеется, ее не смущали ни ошарашенные взгляды гостей, которые отвлеклись от трапезы, ни то, что позади Вальтера робко топтались посетители подошедшие к ресторану вместе с ним. — Извините пожалуйста! — он уже знал, как с ней надо разговаривать. — Клянусь, это первый и последний раз. Линка еще полминуты смеряла его сердитым взглядом. Пока наконец не убедилась, что урок он усвоил точно. — Живо за работу. Ей не пришлось повторять дважды. — На-ко-нец-то! — Артем подошел к нему первым и с тяжелым подносом в руках. Вальтер не заметил, что некий клиент не заказал ничего, кроме двух увесистых бутылок виски. — Я уже думал, ты умер по дороге. Обычно приходишь раньше рассвета, а тут бац. Блин, отнеси этот заказ на двадцатый столик, а я быстро покажу, на какой пойдем фильм. А то потом забуду. — Я еще даже… не помыл руки. Но не успел он моргнуть, как Артем смылся на кухню. Пожав плечами, Вальтер направился к двадцатому столику. Два дня назад Артем организовал всеобщий поход в кинотеатр. Веского повода здесь не было, зато настроение удалось поднять даже Лере. Вальтер, конечно, долго не мог понять их возбуждения, но когда Элла привела ему аналогию с театром, он тут же оживился и стал принимать в этом деле как можно больше участия. В последнее время они перестали называть друг друга обыкновенными коллегами. Это слово просто-напросто не описывало их после всего пережитого. Для Вальтера эти люди стали семьей. Той самой любящей семьей, которую раньше он мог лишь воображать. Догадки о том, какого это — быть любимым и важным никак не давали маленькому принцу покоя, но сейчас работник ресторана точно знал об этом все. — Ваш заказ. Приятного аппетита. Вальтер даже не взглянул на гостя. Он торопливо опустил поднос, коротко поклонился и стремглав развернулся прочь. — Спасибо. Однако позволь задать один вопрос. Беззвучный вздох. — Вообще-то, я не официант. Но сейчас позову нужного вам парня. — Ох, нет-нет. Я хочу задать вопрос именно тебе. Вальтер вздрогнул. Этот мелодичный голос внезапно показался до жути знакомым. Где-то глубоко в памяти зазвенело эхо, пронзившее его насквозь. Ему стало боязно разворачиваться. — За лед к виски надо платить отдельно? Или здесь его пьют отвратительно теплым? Ни один человек с такой ясной речью не заказывает несколько литров алкоголя без единой закуски. — Вальтер? Повернись хотя бы. Вампира схватила судорога. Дернувшись, он зажал таинственному посетителю рот. На похолодевшей ладони тут же отпечаталась ярко-красная помада. Девушка мягко убрала его руку. — Не нравится свое имя? Хорошо. Произносить его не буду. Но ты все равно поговори со мной, ладно? Или хотя бы ответь на вопросик. А то невежливо как-то, не находишь? Особенно перед старым другом. За столом сидела молодая и невероятно красивая девушка. Разговаривала она с особым, обволакивающим манером, будто пробуя каждое слово на вкус. Ее изящному стану могла позавидовать любая принцесса: закинув ногу на ногу она действительно сидела словно на золотом троне. Но больше всего внимания Вальтер обратил на фарфоровую бледноту ее кожи. Обычная девчонка не сможет добиться такого даже с помощью тонны косметики. — К-кто ты? — спросил он, хотя ответ постепенно всплывал на поверхность. — Ах, вздор! Досада! Не смей, не смей надо мной глумиться! Взгляд ярко-изумрудного глаза произнес эти слова еще громче и выразительней. Другой глаз, правый, был сокрыт сначала за плотной повязкой, затем за густой челкой (Вальтер заметил это не без удивления). Ее каштановые косы сплетались в сложном узле на затылке. Ее черты лица словно нарисовали тонкой кистью. Безупречно и идеально. Настолько, что она казалась ненастоящей. Немало вопросов могла вызвать ее одежда: белое, почти сливающееся с кожей платье до колен, такого же цвета длинные перчатки и тугой корсет. Алая роза — символ личной гвардии короля Сангии — красовалась на стройной шее вместе с жабо. Но даже не это по-настоящему отличало ее от остальных гостей ресторана. Потому что на ее поясе был закреплен меч. Он покоился в ножнах, но Вальтер знал, что сковали его из смертоносного железа. — Шу-чу. Ты не виноват в том, что забыл меня. Я, признаться честно, сама долго тебя вспоминала. Однако Вальтер помнил ее прекрасно. Гликерия ди Лирель — девчонка-рыцарь, которая однажды поменяла всю его жизнь. — Феодосий! У нас перерыв! Харэ заигрывать с посетителями, живее иди сюда! — Это тебя так кличут? — спросила Гликерия. — Феодосий? Забавно. Мне тоже называть тебя так? Хорошо. Играть по чужим правилам бывает весело. — Подождите! — крикнул он Лере, а затем перешел на шепот: — Что ты здесь делаешь? Какого черта вообще?! — Мой ты золотой, неужели даже не поинтересуешься как я поживаю, что происходит у тебя дома? — Мой дом здесь. И ты меня больше не интересуешь. Если проделала такой путь просто чтобы меня напугать, то проваливай немедленно. Виски можешь забрать за счет заведения. Она состроила гримасу печали, но совсем не скрыла того, что ей было все равно. Вальтер потупил взгляд. — Ладно, извини. Просто ты так неожиданно появилась. Давай поговорим ближе к повечерью? Когда я освобожусь. — Терпеть не могу ждать кого-то. Он нервно теребил рукава толстовки. Что же делать? Ему не хотелось быть с Гликерией грубым, однако ставить на кон свою безопасность не хотелось еще больше. Гликерия не дала ему времени подумать. Она встала и стуча каблуками, зашагала вперед. — Куда ты? — встал перед ней Вальтер. — Умираю от желания познакомиться с твоими новыми друзьями. — Нет-нет, стой! Однако ничего не могло стать для нее препятствием. — Добрый день, чем можем Вам помочь? Извините за нашего работника, он у нас недавно. — не растерялась одна только Элла, глубоко поклонившись и даже не косясь на железный меч. — О нет, все в порядке. Феодосий мой старый друг. Просто представьте мое изумление! Я ведь зашла сюда совершенно случайно. — Правда? — искренне удивилась Элла. — До чего же тесен мир. — Что?! У Феди есть друзья? — Да быть такого не может! — Почему ты ничего нам не 'ассказывал? Вальтер застыл будто во льду. Все взгляды вмиг устремились на него. Особенно невыносим был язвительный взгляд Гликерии. Что ж. Иного выхода нет — ему оставалось лишь подчиниться ее правилам. — А-а, да-да-да, — неуверенно начал он. — Просто в последний раз мы виделись о-о-очень много лет назад. Я, если честно, не думал, что это когда-то произойдет вновь. Однако эти слова были наичистейшей правдой: Вальтер с яростью перерезал их пути около восьмидесяти лет назад. Затем они даже не пересекались. Лишь спустя сорок лет лет он мельком слышал о почетном рыцарском награждении. Но уже к тому моменту ее лицо и голос почти бесследно растворились в его памяти. Но оказалось, ничего он не забыл. Не смог. Как бы ни старался. — Чудеса случаются, милый мой. Ты… почти не изменился. — А ты очень даже. Хмыкнув, Вальтер подошел к Гликерие и нервно прошептал ей на ухо: — Поверь, у меня к тебе немало вопросов. Но я не хочу впутывать в это ребят. Я готов прямо сейчас сорваться с работы и прямо сейчас уйти вместе с тобой. Чтобы как следует, поговорить наедине. Идет? Гликерия рассмеялась. — Стесняешься меня? — громко спросила она вслух. Почувствовав напряжение, Артем, Элла, Лера и Леон не решались ничего сказать. — Нет, дорогой, не идет. Я хочу познакомиться с твоими друзьями. Узнать, в какую степь тебя занесло. — улыбнулась она не то добродушно, не то ядовито. — Господа и дамы, меня зовут Гликерией ди Лирель. А вас? Выглядите вы все очень причудливо. Ребята коротко представились. Трудно было сказать, читался ли в их глазах испуг или восхищение. Но Гликерия впитывала в себя и то, и то. Она едва появилась, но уже возвысилась над всеми. — Прелестные имена. Хоть и совсем мне непривычные. — На кой черт тебе меч? Он настоящий? — резко, но все же осторожно поинтересовалась Лера. — Ах, это… — она слегка вытащила меч из ножен. От заточенного клинка тут же отскочил луч света. — Вовсе нет. Он не перережет даже редьку. Зачем я его ношу? Там, откуда я родом это… некая традиция. Вальтера пробило дрожью. Он знал, что мечи для рыцарей изготавливают из самого закаленного железа. Оно было смертоносно для вампиров, но не исключено, что им можно убить и человека. Вальтер молчал. Молчал нервно и надрывно. Потому что не имел другого выхода. — Если не сек’ет, откуда ты? — Хочешь в гости? Смутившись, Леон не смог ничего ответить. — А два глаза вы с Федей между собой поделили? — хихикнул Артем, о чем стоило бы глубоко пожалеть. Рука Гликерии дернулась к закрепленному на поясе мечу. Но едва коснувшись рукояти, рыцарь сумела взять себя в руки. И слава Богу, ведь Вальтер просто не вынес бы такой катастрофы. — Забавно! Мне нравится твой вариант! Но к сожалению, глаза меня лишила простая оспа. А что у Феодосия… хм, без понятия. — Оспа? Кто-то до сих пор ею болеет? — скептически вскинув бровь, поинтересовалась Лера. — Ах, прошу тебя, не стоит напоминать мне о тех мрачных днях. Разговор прервал нарочитый кашель Вальтера. Он не собирался молча стоять тут до тех пор, пока несведущая в людях Гликерия не скажет что-нибудь не так. — Ребята, я вынужден уйти. Возник форс-мажор, — зато он наконец-таки нашел применение новому выученному слову. — У меня появились неотложные дела с Гликерией. Вернусь только завтра. Обещаю, шефу все объясню. И не медля ни секунды, он схватил Гликерию за руку и потащил ее к выходу, попутно проклиная все на свете. — Стой! А как же кино?! Вальтер остановился. В горле встал болезненный ком. Он ведь так хотел пойти в кино со всеми. — Идите без меня. Хорошо вам провести время!

***

— Что, черт побери, ты здесь забыла?! Парк около ресторана. Солнце стояло прямо над головой, однако Вальтер и Гликерия укрылись в самой густой тени, как можно дальше от людей. От переизбытка чувств Вальтер рухнул прямо на пожухлую траву. Гликерия же с любопытством осматривалась вокруг, будто ее приход — совершенно обычное дело. — Тебе только это и интересно… — театрально вздохнув, ответила она. — Когда давно позабывшая о тебе девочка внезапно вспоминает о тебе спустя восемьдесят лет, а затем решает преодолеть несколько миль и ступить на запрещенную для вампиров землю… Ничего кроме этого меня интересовать не может. Вальтер не понимал, что с ней произошло. Сколько бы он ни вглядывался в ее лицо, ничего в нем не напоминало ту девчонку, которая однажды вселила в него веру в любовь. Внезапно она перестала хищно улыбаться. Кажется, ей надоело играться. — Ты должен вернуться в Сангию. Поднявшийся ветер и накрывшее солнце облако будто слышали их разговор. — В каком это смысле? Вальтера же накрыло ледяным цунами. — В прямом. Мне велели вернуть тебя, да как можно скорее. — Кто? Отец? — Допустим он. — Что?! Он же сам меня вышвырнул! — И все же, приказ я получила именно такой. — Я не понимаю! Он предельно ясно наорал, чтобы более я никогда не попадался ему на глаза! Гликерия ничего не ответила. — «Ты ужасен, гнусен, отвратителен, лжив и эгоистичен! Выметайся отсюда! Не порть нам жизнь!» — спасибо, я прекрасно это понял! Да еще и успешно эту задачу выполнил! Что ты хочешь от меня теперь?! Еще раз напомнить мне о том, какой я выродок? Снова отхлестать меня розгами? От этих криков содрогалось небо, трава и деревья. Некоторые люди, хоть и находились очень далеко, стали оборачиваться на него, как на сумасшедшего. — Так возвращайся и расспросишь его об этом лично. К чему ты сейчас сотрясаешь воздух? — Гликерия прошу, расскажи обо всем, что знаешь. Что-то произошло, верно? — Ничего я не знаю. Думаешь, Его Величество ведет с нами личные беседы? Мы просто получаем приказ и исполняем его. — И вообще, с каких это пор на дипломатические миссии отправляются убийцы, вроде рыцарей? — Ты задаешь слишком много вопросов и это начинает меня раздражать. Лучше собирайся. Мы отправляемся в путь сегодня же. В глазу у него потемнело. В ушах выстрелами раздался звон. Каждая клеточка его тела тонула в боли и холоде. Солнечный парк сгустился тьмой и обернулся вечно гневными чертами отца. Каждый раз в них читалось одно и то же: «Не желаю тебя видеть! Ни сегодня, ни завтра, ни через год, никогда!». «Возможно. он хочет меня убить.» — подумал про себя Вальтер, найдя его приказу единственное вразумительное объяснение. — Разводить сопли будешь потом. Сейчас мы уходим. Чтобы встать и снова начать видеть, Вальтеру потребовалось еще несколько минут. — Нет. Еще никогда в своей жизни он не делал это слово таким твердым. — Что прости? — Я не вернусь. И передай Его Величеству, что если уж он так хочет со мной повидаться, пусть приходит сюда сам. Гликерия скрестила руки на груди и поджала губы. Ее взгляд стал невероятно холодным. — Это приказ. — А я больше не житель Сангии, чтобы ему повиноваться. — Ты уверен в своем ответе? — с вызовом спросила она. — Да. Не вернусь даже если Бог попросит. Не говоря больше ни слова, она развернулась и ушла в другую сторону парка. Недоумевая, Вальтер решил ее подождать. Гликерия вернулась через минуту. Но не одна, а волоча за собой какого-то спящего бездомного. Хоть и мужчина был вдвое больше нее, его переноска не составила рыцарю никакого труда. — Что ты делаешь? — Не хочешь поесть? Гликерия вынула меч из ножен. Подняла тело мужчины ногой и всего парой ударов разрубила его напополам. Он не успел даже очнуться. Кровь разбрызгалась по траве. У Вальтера отвисла челюсть. Перехватило дыхание. Он стал судорожно оглядываться по сторонам, в надежде что никто, кроме него, этого не увидел. — Ты пожалеешь, еще как пожалеешь о своем ответе! Я тебе обещаю! С этими словами Гликерия ловко упорхнула прочь. Вальтер последовал ее примеру.