Вином или Кровью?

— Чтобы ты понимал, Вальтер: Гликерие никогда и ни за что нельзя доверять. Братья фон Рихтеры сосредоточенно сидели за шатким столиком. Занавески были плотно задёрнуты — сейчас им бы помешал даже лунный свет. Надеюсь, читатели помнят об ужасном, но в то же время жутко интересном приобретении Вальтера, Винсента и Августа. Находившийся в кромешной темноте алый камень прямо-таки пульсировал, как сердце, брызжущее кровью. — Когда-то я был с этим не согласен. — заметил Вальтер, вертя камень в руках. Августа не было с ними рядом по той простой причине, что находясь даже на почтительном расстоянии от камня, рыцарь все равно подвергался гипнозу. — Ты ведь… близко общался с ней, да? — Угу. А ты разве нет? — Да не сказал бы. — Тогда откуда у неё к тебе такие тёплые чувства? Винсент даже не попытался скрыть своего отвращения. — Абсолютно без понятия. И поверь, мне это не доставляет никакой радости. — Но тем не менее, ты воспользовался этим. Воспользовался ее чувствами к тебе. — В смысле? — не понял и оскорбился Винсент. — Ну, ты же перехватил ее у отца и дал ей совершенно другое задание. Она не смогла тебе отказать. В итоге, неприятности и у неё, и у меня, и у всех нас. О, Вальтера действительно не волновали чувства старшего брата. — Но… Вальтер, иначе ты был бы мёртв! — в сердцах воскликнул Винсент, отчаянно ища во взгляде брата хотя бы каплю понимания. Но Вальтер лишь равнодушно качнулся на стуле. Иногда он думал, что был бы не прочь безболезненно умереть от удара мечом, чем находиться в его теперешнем положении. — Ну… И то верно. — ответил Вальтер. — Хотя, признаться честно, мысль о смерти меня уже особо не пугает. Почему тебе так не нравится Гликерия? — Спрашиваешь ещё?! Она жестокая, неуравновешенная, ещё раз жестокая и… Разве ты сам не увидел? — Я любил ее сильнее всех на свете. У Винсента округлились глаза. Он открыл рот, но прочитав на лице Вальтера безмолвное «я не собираюсь отвечать на какие-либо вопросы», опустил взгляд к камню. Несколько минут они разглядывали светящийся камень, наивно полагая, что пристальные взгляды заставят его сдаться и выложить всю информацию о себе. — Кстати! Я, кажется, вспомнил что это за камень. Отец подарил Гликерие кулон с ним, когда посвятил ее в капитаны королевской гвардии. Это была целая церемония, и почему-то камень не светился и никто из присутствующих не загипнотизировался. Вальтер задумчиво почесал подбородок. — И че такое с ним сейчас? Почему он вдруг начал гипнотизировать? — Понятия не имею… Отец поступил очень безрассудно. Как можно отдать такую вещь нестабильному и жестокому рыцарю? — Может, он сам не знал, на что способен этот камень? — предположил и тут же опешил Вальтер — Святой Дракула, я что, защищаю этого сумасшедшего старика? Забудь что я сказал! Винсент поджал губы, не смея спорить с братом. — Разумеется, он должен был знать. Этот камень — наверняка семейная реликвия, которую отец получил от покойного деда. — Семейная реликвия, которую он решил отдать не тебе, а какой-то особо преданной ему рыцарке, — фыркнул Вальтер. — В общем, как бы то ни было, нужно запихать эту чёртову штуку куда подальше, и уже разрешить Августу участвовать в обсуждениях. — Ты прав, — с этими словами Винсент плотно замотал камень в чёрной ткани. — Я позову Августа, и уже вместе решим, что будем делать. Алый свет перестал рассеиваться по комнате, и Винсент вышел в коридор. Спустя минуту к ним присоединился угрюмый рыцарь, заняв свободное место между братьями. — Итак, — начал Винсент. — Завтра в полночь, то есть, уже меньше чем через сутки, нам предстоит встретиться с нашими врагами. Сомневаюсь, что они намерены просто сдаться нам. Я уверен, нас поджидает западня. — Это точно, учитывая то, какой фокусник — этот Валера…. Или Фелиций, неважно. — сказал Вальтер. — Но ведь и мы не промах. В нашем арсенале имеются три глаза, способные на гипноз, камень-оружие массового поражения, и сильнейший рыцарь. Мне кажется, у нас неплохие шансы. — Гликерия сильнее меня. Братья в недоумении повернули головы к Августу. — В каком это смысле? — В прямом. Если нам придётся сражаться, я проиграю. Винсент с укором воззрился на своего рыцаря. Хотя старший вампирский принц не жаловал сражения вовсе, ему претила мысль о том, что его личный рыцарь уступает какому-то другому. — А тебе и не придётся с ней сражаться. У нас есть непобедимое оружие против Гликерии — мой прекрасный старший брат. Теперь все в изумлении уставились на Вальтера. — Да что вы на меня так смотрите? Винсент просто поговорит с Гликерией, и дело с концом. Она не будет как-либо ему перечить. Обрадуется даже. Только братец, не будь слишком груб. Винсент застыл с таким выражением лица, будто недавно выпил несвежей крови, отчего его сейчас стошнит. «Неужели не может отбросить эту глупую неприязнь ради спасения жизней?!» — Вальтера злила нелюбовь Винсента к Гликерии. Она ведь ничего ему не сделала! — «Бедняжку напугали человеческими трупиками, которых он даже не видел! Гликерия буквально сломала всю мою жизнь, но даже я не высказываю к ней такого презрения!» — Я… — начал Винсент. — Вальтер, мне кажется, это бесполезно. Гликерия нестабильна и крайне враждебна, она не станет нас слушать. — Да почему нас? — Вальтер не скрывал своего раздражения. — Только тебя! Тебя она выслушает без проблем! Да используй гипноз на крайний случай! Винсент сминался, как дрожащий на ветру лист. — Просто… Понимаешь… — Просто для тебя это немыслимо — отказаться от своей идиотской гордости. Какой кошмар, великий принц, наследник вампирского престола Винсент фон Рихтер должен удостоить влюблённую в него дурочку своим драгоценнейшим вниманием! Теперь наследный принц густо покраснел и сам стал похож на гипнотический камень. Он открыл рот, но ничего не смог сказать. А Вальтер уставился на него со всей своей свирепостью. — Я думаю, — внезапно прервал их перепалку Август. — Что этот вопрос можно отложить. У нас есть ещё целые сутки. Ваше Высочество, — Август посмотрел на Вальтера. — Разрешите выйти на улицу, чтобы разведать обстановку после массового погрома. Очень прошу выйти Вас со мной, если Вам не составит труда. Вальтер уставился на рыцаря с искренним удивлением, однако кивнул и встал из-за стола. — Август? — сощурившись с подозрением, спросил Винсент. — Что это значит? — Это не займёт много времени. Отдохни, Винсент. Старшего принца охватило возмущение. Он смерил своего рыцаря особым взглядом, понятным только им двоим. Их безмолвный и зашифрованный от Вальтера диалог длился минуту, после чего Винсент вздохнул и махнул рукой. — Идемте, — Август поманил Вальтера к двери. Они миновали два лестничных марша и вышли во двор. Свет полной луны не находил себе препятствий, а звёзды мерцали ярче обычного. Сам воздух застыл на месте. Как и время, как и вся городская жизнь. Казалось, после устроенного Валерой гипноза никто так и не пришёл в себя: не горел ни один фонарь, ни одно окно в бесчисленных многоэтажках; смолкли абсолютно все звуки, начиная с привычного жужжания моторов машин и заканчивая самыми обычными голосами. Август и Вальтер шли к главной улице, перешагивая через огромные осколки стекла, поваленные фонарные столбы и раскиданный мусор. Идти было трудно — тишину приходилось прорезать. — Куда все делись?.. — осторожно, почти шёпотом спросил Вальтер. — Да уж, действительно странно… — Август же не счёл нужным подстраиваться под постапокалиптическое настроение. — Вполне возможно, что после рассеивания гипноза люди поняли своё бедственное положение и решили сбежать. — Эвкалировались… Нет, эваукалировались. Эва… эвакуировались, точно! — Не понял? — Эвакуироваться — значит сбежать в неопасное место. Это как прятаться в крепости во время войны. Человеческое слово, которому меня научил Ар… мой друг. — А… ясно, — сказал Август, не обращая внимание на поникшее лицо Вальтера. — В любом случае, вряд ли они все мертвы. — Это да… это радует. На самом деле ничего в этой ситуации Вальтера совершенно не радовало. Мало того, что вампиры убили, по меньшей мере, несколько сотен ни в чем не повинных людей, так ещё и потешились над их разумом, завладели их свободой и волей! Вальтер злился на Гликерию с Валерой, злился на отца, и даже на Винсента с Августом. Но больше всех он злился на себя. На себя, за то что вечно притягивает неприятности, за то что поставил свою радость превыше людских жизней. Он ведь мог просто с самого начала согласиться уйти с Гликерией в Сангию, и никто бы не пострадал! И не погибла бы Женя, не погиб Артём, не погибли все эти люди! — Ваше Высочество, — морозный голос Августа выбил его из мыслей и спас от удушья. — На самом деле мне неинтересно, куда пропали все люди. Я хотел с Вами поговорить. — А? Валяй. — Не злитесь на Винсента за его нежелание говорить с Гликерией. Ярость вновь пробрала его до самых кончиков пальцев. — Понимаете ли, — не дожидаясь криков Вальтера, совершенно спокойно начал Август. — Он вовсе не заносчив и не считает Гликерию не достойной своего внимания. Проблема лишь в том, что он ее боится. — Что за глупости?! — Вам кажется, что глупости, а Винсент всерьёз боится Гликерию. Настолько, что даже находиться с ней рядом не может. — Ох, боится значит! — Да, Ваше Высочество. Вы не видели Гликерию такой, какой ее видел Винсент. Точно также, как Винсент не видел Гликерию такой, какой ее видели Вы. Ему пришлось пересилить себя, когда он подслушал, какое задание Его Величество дал Гликерие. Он ни за что бы не стал ее останавливать, но когда дело касалось Вас, Винсент просто не мог ничего не сделать. Ему было очень, очень сложно перехватить ее и дать ей другое задание, но он сделал это только ради Вас. Когда выяснилось, что Гликерия натворила бед и придётся вмешаться, первым поехать в людское королевство вызвался Винсент, хотя и в тот момент ему было очень страшно. Опять-таки, он слишком сильно переживал за Вас, и эти переживания оказались сильнее, чем страх перед Гликерией. Я хочу, чтобы Вы это поняли, и не злились на Винсента понапрасну. — Странно слышать от тебя так много слов… — сказал шокированный Вальтер первое, что пришло в голову. Да и произносил Август эти слова совсем не так, как все остальные. Он говорил… с жизнью в голосе? Точно! , теперь Вальтер действительно слышал как говорил Август, именно Август, а не призрачная тень за много миль отсюда. Злость его немного утихла. На самом деле, заявление Августа не стало для него потрясением — ещё бы такая размазня как Винсент не боялся кого-либо кроме своего брата и личного рыцаря. Скорее его бы удивило подтверждение своих горячо брошенных слов. — Да что Гликерия сделала ему не так? — спросил Вальтер скорее из любопытства. — Я… не знаю. — Она же так его любит! — Любит, но кажется, эта любовь досаждает Винсенту. — Ах бедняга! — снова презрительно бросил Вальтер. — Почему Вас так это злит? — Не твоё дело, — буркнул тот. Они дошли до перекрёстка. До некогда шумного, кишащего жизнью перекрёстка, где иной раз было сложно вдохнуть кислород. Сейчас же все здесь остановило свой ход: вдоль дороги так и застыла вереница теперь уже пустых машин, разбито стекло витрин и распахнуты двери. То ли из-за студёного воздуха, то ли из-за отсутствия старшего брата, но так или иначе, Вальтер стал совершенно спокоен. — Хотя… хочешь, расскажу? — внезапно обратился он к Августу. Тот кивнул. — Если честно, я до сих пор не понимаю как отношусь к Гликерие. Она как бы натворила столько ужасов, втянула нас всех в такую передрягу… Да что уж говорить, из-за неё я лишился абсолютно всего! Но, понимаешь, сил злиться на неё почему-то нет. Я знаю, что ненавижу ее, знаю, но не чувствую это. Можешь себе представить? Вальтер пристально вгляделся в рыцаря. Но чем пристальней был его взгляд, тем сложнее становилось прочитать эмоции на вновь оледеневшем лице. — Нет. Не могу. — Почему это?! Такой идиотский вопрос, кажется, попал точно в цель. — Мне неведома ненависть к сестре. Они оба замолчали. Вальтеру стало казаться, что чем дольше они тут стоят, тем ниже падает отметка на шкале термометра. Он взглянул на Августа, вид которого только делал воздух холодней. Интересно, о чем он думает или вспоминает? Какими словами описана Гликерия в его голове? Разговаривали ли они после выпуска из рыцарского училища, и что бы они сказали друг другу, встретившись прямо сейчас? — Разрешите пойти обратно? — наконец прервал молчание рыцарь. — Пошли. Идти обратно почему-то было трудней. Вальтер не хотел возвращаться к Винсенту, не хотел слушать его голос и обсуждать вместе с ним план по захвату Гликерии. Ему вообще это все было ни к чему! — Август, когда ты видел Гликерию в последний раз? — спросил Вальтер прямо перед входом в подъезд. — Достаточно давно, на церемонии ее посвящения в королевскую гвардию. — А теперь… она ее капитан? — Да. Ваше убийство стало ее первым заданием в роли капитана. — Которое она успешно провалила? — не без ухмылки сказал Вальтер, на что не получил никакого ответа. Поднявшись по лестнице, они вернулись к затосковавшему Винсенту. Тот встретил их чуть ли не вприпрыжку. — Наконец-то вы вернулись! — как ребенок воскликнул он. — Я все продумал! Весь наш план! Садитесь быстрее, сейчас все расскажу! Вальтер и Август вновь уселись за кухонный стол, ожидая пламенной речи Винсента. — Кхм, — сцепив руки в замок, начал он. — Безусловно, мы могли бы просто-напросто использовать гипнотический камень или наш с Вальтером естественный гипноз, но… Это слишком очевидно и они наверняка продумали уже тысячу способов обойти гипноз. Поэтому, я пойду туда один. — Чего?! — Нет-нет, мы лишь сделаем вид, что я пришел один. Я покажу им, что совершенно безоружен и бессилен. Думаю, наедине со мной Гликерия не будет вести себя как убийца. — Ты все-таки поговоришь с Гликерией? — не скрывая удивления, спросил Вальтер. — Да. Ты прав Вальтер, это самое разумное решение. — Ого, мы с Августом гуляли не так долго, как ты успел так быстро поумнеть? Однако стоило признаться, удивлен Вальтер был приятно. — Кхм, — покраснев, продолжил Винсент. — Да, я поговорю с ней, и попробую уговорить ее и ее компаньона сдаться. Если же не выйдет, я прибегну к гипнозу. Гипнотизировать двух вампиров одновременно у меня выходит туго, но если я завладею волей сильнейшего рыцаря, справиться с несчастным Веларой, или как его там, Фелицием будет просто. — А мы в это время должны просто стоять снаружи и ждать тебя? — Ну… Если что-то пойдет не так, я дам вам знать. — Как?! — Не волнуйся, Август поймет. Рыцарь молча кивнул. — А что насчет камня? — Камень останется с вами. Мне он ни к чему. — Как скажешь. Солнце уже встало прямо над крышами домов. До роковой встречи осталось всего двенадцать часов.