Давай поменяемся местами

— Эй! — чей-то крик вырвал Агидель из сна, а жаль, она бы предпочла ещё отдохнуть.             Тяжело вздохнув, девушка открыла глаза. — Жива она! Но это пока, — крикнул кто-то, стоящий над её головой. Обернувшись, она тут же узнала Вадима, старого друга и присвистнула. Только его тут не хватало. — А ты что тут делаешь? — машинально спросила Агидель, хотя, будто бы она не знала, что стражи пришли вместе с её лучшим другом, потому что тот знал её лучше всех. — Угадай с трёх раз, — усмехнулся Вадим, делая шаг назад, — не холодно на земле лежать?       Земля действительно была холодной и сырой. На промёрзшей земле лежали жёлтые осенние листья. Вот и всё. Опять в эту проклятую Академию. Агидель приподнялась и облокотилась о ствол какого-то дерева, кажется, это дуб, хотя может и клён, она в этом не соображала. В глазах потемнело, а сердце защемило. — Чёрт, что со мной?! — Тише, не злись. Кажется, луноки ранили тебя сильнее, чем мне сначала показалось.       Действительно, из многочисленных ран вновь засочилась кровь. Эти существа изранили ей всё тело, а теперь она ещё и вынуждена будет ехать в Академию около восьми часов, а потом ещё и совершить переход между пространствами? Ну уж нет, она себя губить не будет. — Раны глубокие, — поморщился один из стражников. — Надо чем-то остановить кровь, — тут же отреагировал Вадим, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то, чем можно было бы перерезать раны. Но вокруг как назло ничего такого не было. Они вдали от людских поселений, откуда здесь этому взяться? — Разорвёшь себе рубашку или мне? — ухмыльнулась Агидель, представляя, как это будет выглядеть. — Если хочешь раздеться — только намекни, а я, пожалуй, пас. — Вот и слабак! Вадим не стал спорить, а лишь сказал: — Нам надо как-то довезти её до ближайшего посёлка в сознанке, а то плохи наши дела. — Боюсь, она не дотянет, сэр, — прошептал стражник. — Эй! Я не глухая! И с чего вы вообще взяли, что я не выдержу?! — но это были всего лишь слова. Агидель прижималась спиной к дереву, тяжело дыша, рукой пытаясь остановить сочащуюся из неё кровь. В нос ударил резкий запах цветов. Как же Агидель ненавидела цветы. Этот удушающий аромат, который опутывает тебя кольцом, не давай вдохнуть свежего воздуха. — Потому что ты пополам согнулась от боли, — коротко бросил Вадим. Нелестное замечание, но, как не крути, правдивое. Это в нём больше всего бесило Агидель. Никогда и никому не лжёт и не льстит. — Да я могу идти! — выкрикнула возмущённая Агидель и отодвинулась от ствола, перенося весь вес на ноги, но тут же острая боль пронзила её грудь, и она вновь упала на спину, грязно выругавшись. — Я вижу, — ухмыльнулся Вадим, нависая над ней. — Кажется, она так долго не протянет. Ты! — громко позвал Вадим самого молодого стража. — Да, сэр? — Не тяни уже! Едь в ближайший посёлок за врачом. А остальным советую поехать и поискать выход из леса и еду. Если здесь нет никаких поселений, нам надо чем-то питаться. А шкурой животного сможем ей раны перетянуть.       Как только все исчезли, Агидель тут же спросила Вадима: — И что я пропустила? — В каком смысле? — непонимание отразилось на лице Вадима. — С каких пор ты стал стражем? Или почему ты «сэр»? — Недавно стал. Недели две назад. Как раз перед тем, как экспедиция за тобой отправилась. — А зачем ты вообще на это согласился? Ой, простите, ВЫ на это согласились, — Агидель так выделила «вы», что Вадим дёрнулся. — Меня уже пятый раз ловят. — Давай без формальностей, а? Таков приказ Леди Селены. Мы обязаны привезти тебя целой и невредимой. — Ну и зачем ей это? — вздохнула Агидель. Новая игла боли проткнула ей грудь, что заставило её вновь пропустить грязное ругательство. — Агидель, послушай, мне очень обидно от того, что ты даже не пытаешься построить нормалью жизнь в Академии, — осуждающий взгляд впился в макушку её опущенной головы. Агидель не знала, что ему ответить. Он действительно был прав, и это раздражало ещё больше, чем её беспомощность сейчас. Чёрт, в каком же она сейчас неудобном положении. Её жизнь держится на каком-то там тонком волоске, она еле двигается, а теперь Вадим её ещё и осуждает. Всё, что она смогла из себя выдавить, это: — Вадим, давай без этого. Ада и всё, — Агидель подняла глаза на тяжело вздыхающего Вадима. Парню всегда нравилось её полное имя, и Агидель это знала. Но их мнения в этом вопросе расходились, так что Вадиму приходилось ей уступать. — Твои родители этого точно не одобряют, и лучше будет, если ты прекратишь их расстраивать своим поведением. — Ты серьёзно?! Моим родителям на меня плевать, и ты это отлично помнишь. За все эти двенадцать лет я не получила ни одного письма от них! Ни одного! Ни одной чертовой весточки от них! Как в семь лет они отправили меня в закрытую школу, так я больше их и не видела! Тебе легко говорить, Вадим, твои родители приезжают в Академию раз в месяц и проводят с тобой весь день. — Но у них много… — Не смей! — прервала его Агидель, задыхаясь. — У твоих родителей столько же работы, но они находят время! А мои за двенадцать лет не нашли и пяти минут, чтобы написать мне письмо! Просто спросить, как у меня дела! — на этих словах Агидель начала оседать на землю. Силы были на исходе. Сырая чёрная земля. Наверняка ей придётся вымыть голову после такого. Но сейчас это уже неважно. Её не спасут, а на похороны никто не придёт. Чёрт, у неё ведь даже нет друзей, кроме Вадима. Агидель слышала его крики и мольбы о том, чтобы она выжила. Но уже поздно. Она потеряла слишком много крови. Хотя оно и к лучшему. Ей больше не придётся сбегать из Академии. Так может это и было лучшим исходом? Но её всё ещё грызло чувство обиды. Чёрт, всё не должно было закончиться так быстро. Агидель сжала зубы. Она должна была доказать своим родителям, что они ошиблись, оставив её одну. Но уже ничего не изменишь.

***

      Тиана открыла глаза. Страшный сон ей приснился. Луноки, которые за тобой гонятся. Ужас просто. Да ещё и эта девочка. Кто она? Кажется, Агидель? Но почему ей не снятся сны про волшебных фей, а снится всякая ерунда со смертью?       Тиана оглядела свою уютную и просторную комнату, обставленную по-королевски: кровать с лиловыми занавесками, мраморные лиловые ступеньки, по которым принцесса спускалась на пол, стены нежно-лиловые, тяжёлые шторы того же цвета, которые каждое утро раздвигала служанка Роксана, одетая в фиолетовое или лиловое платье с золотой вышивкой, не очень пышное, но всё же платье. Всё в Фиолетовом Дворце Королевы Файбус было этих двух противных цветов. Тиана злилась на мать из-за этого. Она давно не та маленькая девочка, которой нужны нежные оттенки, она хотела комнату, как у крутых подростков, с постерами любимых рок-групп, а не вот это. Хотя, по правде ей больше нравилась поп-музыка, но она уже месяц, как слушает тяжёлый рок. Хотелось включить Rammstein с их песней «DU HAST», она всегда их слушала в Академии. Многие восхищались ее музыкальными предпочтениями.       Хотя понять, действительно ли они это одобряют было тяжело. Они и раньше одобряли поп-музыку и классику, когда все узнали, что она принцесса. А до этого её презирала вся Академия. Но впрочем, это неважно рок слушает практически вся Академия, а на фоне альтернативного рока, хард-рок делал её уникальной.       Тиана приподнялась и посмотрела на часы. 21:00. Она совсем не выспалась. Но засыпать уже поздно, так что девушка спрыгнула на пол, забыв про лиловые ступеньки и громко чертыхнулась, когда её нога подвернулась на бок. Тиана прислушалась, вроде тишина. Мать строго относилась к ругательствам, так что Тиана приходилось следить за своей речью. Затем она оглядела себя. Ненавистная лиловая ночнушка в цветочек. Она подошла к тяжёлым занавескам, которые не пропускали никакого света. Тиана на цыпочках прошлась к ним по холодному полу. Мать, если узнаёт, так ругаться будет. Тиана ведь вообще совсем недавно болела. Но распахнуть шторы у неё не вышло. В первые в жизни она оценила труд Роксаны, как она это делает?       Недолго продолжала Тиана свои попытки и наконец, смирившись, решила одеваться в темноте. Девушка подбежала на цыпочках к двери гардероба, но тут послышались шаги. Мысленно обругав себя за неосторожность, Тиана решила принять удар с достоинством. Она вышла из своего укрытия, но, к счастью, в дверях стояла Роксана. — Тиана, вы уже не спите? — делая реверанс, спросила Роксана. — Роксаночка, милая вы моя, хорошая, добрая Роксана, не говорите матери о моих похождениях, вы ведь знаете, что будет, если она узнает! Я вам подол платья готова целовать, только не говорите! — и с этими словами Тиана бросилась к ногам Роксаны. Грубые, морщинистые, они знали, что такое настоящая работа. — Тише, госпожа, тише! Встаньте, ради Великой Луны, встаньте! — засмущалась Роксана, за руки поднимая принцессу. — Не буду я ничего говорить. Лучше давайте я помогу вам одеться? — и с этими словами служанка принялась за работу. Под восхищённым взглядом Тианы Роксана распахнулась тяжёлые шторы, а затем отправилась в гардероб за нарядами принцессы.