la manière française

Тёплый, пропахший приятной свежестью, вечер. Вы идёте довольно быстро, из слова в слово всё больше возмущаясь то игрой актёров, то их неправильным произношением à la manière française*. Я задумчиво перевожу осторожный взгляд с полюбившегося мною Арбата на Вас, потом с Вас обратно, на Арбат... это раздражение, перетекающее из в Вашей речи, в Вашу жестикуляцию, голос, ничуть не меняющейся из встречи во встречу: я не приложу ума, что ответить Вам, замечая, как Вы с ожиданием начинаете разглядывать меня в ответ. – Кажется, по прогнозу должен был быть ливень... ? В голове всплывают моменты, которые забыть будет сложно даже под дулом пистолета. Ваши озадаченные глаза, вечное самолюбование в отражениях дверей Московского метро. Что бы это всё значило? Личный дискомфорт, или, может, желание выглядеть в моих глазах привлекательнее? Вы продолжаете рецензию спектакля. Небо потихоньку начинает сереть, словно время не девять вечера, а часов пять утра, когда рассвет ещё не наступил, но вот вот наступит. Мы спускаемся в метро, Смоленская, мимо ходят люди, но я не могу сказать, что их много. Однако, вагон нас не особо радует – обсуждаем мюзиклы, стоя, потому что места оживлённо то свободны, а то вновь заняты. Переход, второй, третий... и вот, мы уже на Красной ветке. Вагон пустует, особенно по сравнению с предыдущим. Вы прекращаете наконец монолог, и я замечаю на себе Ваш уставший взгляд. То на сложенных руках, а то на возможно порозовевшим от смущения лице. Вы коситесь на часы, удивляясь, что уже пол десятого вечера, я в этот момент сгораю от желания положить голову на Ваше тёплое плечо, и на несколько станций утонуть в безмолвном шуме поезда, Ваших вздохах, и приятном аромате духов, так и крутящимся вокруг весь вечер. Но Вы в ответ на мои мысленные желания достаёте телефон, со скукой начиная листать ленту инстаграма. Напротив нас вскоре садятся мужчины лет тридцати, шумно обсуждая что-то. Вам это явно не по душе, и, как два часа назад, Вы нежно наклоняетесь и шепчете мне на ухо неразборчивые слова. "Соседи по вагону" сопровождают нас недолго, утихая, видимо, от любопытства, или желания нас как-то разговорить, спрашивают счёт хоккейного матча. Как на удачу, перед встречей с Вами я видела краем глаза счёт. – Днём был 3:0... – В вашу пользу, выиграли. – отвечаете Вы, посмотрев в телефоне статистику игры. Вскоре мы с секундными собеседниками расходимся на разные ветки метро. Мы с Вами доезжаем до Преображенки, и Вы вспоминаете отличие Питерского метро от Московского. — Тебя проводить... до дома? — Ну... было бы... мило? — Тогда, значит, проводить. Трамвай наш, как уже задалось традицией, или, может, удачей, старинный такой, слегка скрипучий. Я, облокотившись на сидение, обернувшись на Вас, начинаю рассказывать о чём-то бесполезном, иногда замечая своё отражение в тёмном стекле, через которое мелькает уж школа, бесчисленное колличество домов района, магазины... Вы меня вовсе не случаете, я вижу, (и чувствую). Зато Вы чутко слышите, как где-то мяучит какой-то маленький котёнок, и на Вашем до этого безразличном лице проскальзывает искренняя улыбка. Когда мы проходит мимо слегка кривого забора, я жалела, что не взяла с собой камеру, и не сняла Вас сейчас, что бы потом не сочинять то, насколько Вы прекрасны были в тот вечер. Это никак не передать словами... те мягкие оттенки весеннего неба, аромат сирени, и длинная, знакомая мне дорожка, о которой я вспоминать могу теперь только вкупе с Вами. Наконец, а если точнее, в конце концов, мы всё равно доходим до моего подъезда. Потемнело резко – буквально за минуты. Я сдерживаюсь, чтобы не потянуться осторожно к Вашей щеке, и не максимально быстро поцеловать Вас, а Вы как-то нервно разглядываете пространство в сантиметры между нашими лицами. Я решаюсь, но только на то, что бы со всей силы прижаться к Вам, и обнять. — Спасибо за вечер... – тихо говорите Вы, и исчезаете, будто бы я не наблюдаю за Вашим уходящем шагом, и будто бы я придумала Вас всю. В моей голове прокручивается наша встреча – я нервно стою опять по середине станции, опираясь на столб, и навстречу мне шагаете Вы. Вас видно сразу – по походке, и по взгляду, который вроде бы был так далеко даже для человека с прекрасным зрением. Вспоминаю наши, а точнее, Ваши шутки про сирень, истории про кота и мужа, неловкие паузы, рассказ, который я слышу от Вас уже в тысячный раз, а главное... театр. Тихий, нежный шёпот мне на ухо, смешки, огромное зеркало в коридоре, боковые окна у парадной лестницы, где виден кусочек улицы и калитка... ажурная атмосфера Франции, которую в состоянии создать только Вы, и сама по себе Франция, никто больше. Мне в любом случае не сказать, и никогда не передать словами те несколько часов, проведённых с Вами, один на один, с Парижем. Это надо пережить. Это надо помнить. И это надо хоть раз в жизни почувствовать самому... " Не хочешь? 𝙾ставайся и зимуй, и это оскорбление на общий счет нанижем... я все равно тебя когда-нибудь возьму — одну или вдвоем с Парижем. " ___________________________ * на франзузский манер