Сахар со стеклом

      — Так вы теперь встречаетесь? — с улыбкой, словно сам был рад этому не меньше влюблённой парочки, полюбопытствовал Райан.       — Ага, — подтвердил его догадки Уильям, крепче обнимая юнца.       Адель лишь молча краснел, пряча лица за чужой одеждой и своими волосами. Его смущали эти вопросы, смущали публичные объятия и нежности. Ещё больше смущала прыгающая вокруг Джессика, повторяющая: «А я знала! Я сваха! Без меня ещё месяц бы думали!». Может, она и была права в каких-то аспектах, но их отношения явно не всецело её заслуга. Но говорить об этом ей никто не стал.       Олли, как всегда, смотрел на это с не самой положительной стороны. Ворчал, фыркал и чертыхался, негодуя, что и они теперь будут мозолить ему глаза своей сопливой романтикой. Только кто станет его слушать? Уильям лишь хмыкнул в ответ на обвинения, продолжая гладить мальца по голове. Адель же будто и не услышал, занятый своими мыслями.       — Только не обижай ребёнка, Уилли, — ехидно протянула Джесс. — Подожди уж до восемнадцати, а потом своими грязными делишками занимайся.       За этой речью последовали всеобщий смех и ещё более яркий румянец на щеках Аделя. Выглядел малец, как варёный рак — не меньше. Его лицо пылало от смущения. Все эти разговоры выводили до такой степени, что хотелось уже оторваться от Уилла и возмущённо раскричаться, но ни темперамента, ни бранных слов на этот протест у юнца не было. Поэтому, он продолжал хмуро глядеть на Андерсона и прятаться за ним, пытаясь наконец-то прийти в себя.        Уильям это замечал и чувствовал негодование мальчика, потому очень скоро прервал невыносимые тирады друзей о новоявленной парочке:       — Я вообще-то хотел устроить свидание. Вы не против, если мы сегодня побудем только вдвоём?       Райан и Джесс закивали головами. Видимо, прекрасно понимали, как важно будучи влюблённой порой оставаться наедине друг с другом. Оливер отмолчался, и в очередной раз брезгливо фыркнув, пошёл за ребятами. Стоило им скрыться за углом, как Уильям поднял лицо мальца за подбородок и убрал с его глаз чёлку, улыбаясь со снисхождением.       — Ничего страшного, поприкалываются и забьют, — успокаивал парень. — Потом им надоест, они привыкнут… И сможем спокойно при них целоваться.       Ру резко покачал головой, явственно намекая, что делать этого не хотел бы.       — Я не хочу при них целоваться! Это смущает! — запротестовал он. — Поцелуи–это личное! Не хочу, чтобы кто-то их видел!       — Не спорю, личное. Мы целуемся для себя. Но если мы захотим поцеловаться, когда будем не одни, кто-то имеет нам право это запрещать? — продолжил спокойным и размеренным тоном Уильям. — Это наше личное, поэтому ни заставлять, ни запрещать никто не станет, верно?       Адель замялся и показательно надул щёки, продолжая хмуриться. Это было уж слишком забавно и умилительно, поэтому юноша не смог сдержать смешка, вырвавшегося и тут же подавленного его создателем.       — Ты слишком убедительный, — вырвалось у мальчишки.       — Ты тоже, солнце. Каждый день убеждаешь меня, что я родился не зря.       Юнец в очередной раз раскраснелся, получая лёгкий поцелуй в лоб. Эти нежности были непривычными, потому и сгущали краски на лице Ру. К этому нужно было привыкать, и мальчишка не знал, насколько долго это придётся делать.       — Пойдём, у нас всё-таки свидание, нельзя просто так стоять! — перевёл тему Уилл и, взяв мальца за руку, потянул на более оживлённые улицы города.       Вокруг кипела жизнь: светились вывески магазинов, вокруг ходили люди, беседуя или просто глядя друг на друга, шныряли туда-сюда дети. Адель, можно сказать, постепенно привыкал к этому окружению. Уже не так зажимался при виде толпы, не боялся показаться глупым, но продолжал смотреть с восхищением и интересом на каждый рельеф архитектуры и яркую рекламу. Юноша сжимал ладонь Ру, с нежностью глядя на него. Эта детская непосредственность мальчишки, проявляющаяся в каждом шаге и в каждом взгляде, его вдохновляла. Когда Адель был рядом, то восторгался всем вокруг, словно по-новому дышал, впервые ощущал землю под ногами и ветер в волосах. Пожалуй, миру не хватало таких людей. Лёгких и воздушных, как его маленький принц. И дело было совсем не в весе. Его как раз стоило бы подправить и откормить это анорексичное чудо.       — Не хочешь поесть? — предложил Андерсон. — Рядом так много кафешек, было бы неплохо выпить кофе и съесть пару булок.       — Да, пошли, — с улыбкой, уже позабыв о прежнем смущении, ответил Ру.       Выбранная Уиллом кофейня была маленьким уютным местечком. Огоньки и лампочки, сладкие запахи имбиря и корицы. Цветы в глиняных горшочках под потолком опускали вниз длинные стебли с листьями и соцветиями. Тихая и мелодичная музыка наполняла зал и была, практически, единственным звуком, наполнявшим помещение. Совсем мало столиков, немного людей. В основном, брали кофе на вынос и уходили. Уильям же взял пару листов с меню у стойки и выбрал столик в самом неприметном и закрытом для лишних глаз месте. Адель покорно следовал за ним и, когда ему вручили список блюд, попытался как можно скорее определиться с заказом.       — Я всё это сам умею готовить, — с усмешкой проронил юнец.       Чизкейки, круассаны, эклеры, кексы, сдоба — всё это Ру мог запросто испечь дома самостоятельно. Даже бисквитные торты с множеством прослоек и пропиток не были для него чем-то сверхсложным или невыполнимым. Кондитерское дело было его любимым занятием на кухне. Пожалуй, только ради возможности печь можно было терпеть побои и издевательства отца. Он давал деньги на все продукты, закупал лопатки, венчики, насадки на кондитерский мешок и кучу того, что теперь лежало на кухне. Не стоит ли благодарить его за эти подарки? Это было достойно всего на свете.       — Значит, я тебя не удивил? — с наигранным разочарованием протянул парень.       — Меня ты и самыми дорогими ресторанами не удивишь! — важно заявил мальчишка.       — Разве что размером порций, — рассмеялся Уильям и снова посмотрел в меню. — Хоть бы угостил чем-нибудь… Ну, своего приготовления.       — Угощу! Обязательно принесу в школу обед. Тебе понравится, обещаю, — изрёк Ру, счастливо улыбаясь.       Парень кивнул головой. Снисходительная улыбка вновь появилась на его загорелом лице.       — Раз ты определиться не можешь, то давай закажу я? — поступило предложение от Уилла.       Адель согласился, и юноша ушёл к стойке. Он о чём-то пошептался с официанткой и вернулся обратно. Заказ ожидали недолго, совсем скоро милая девушка принесла им высокие стаканчики с коктейлями и взбитыми сливками наверху, а потом и тарелки, на которых лежали вафли, политые сиропом. Ру улыбнулся и поднял взгляд на Уильяма.       — Спасибо! — поблагодарил он и припал к трубочке, сделав глоток коктейля.       Вкус был знакомым, но мальчишка не мог вспомнить его. Давно не приходилось ощущать его. Внезапная мысль, подобно пуле, влетела в голову, в то же мгновение сорвавшись с губ:       — Это персик! — воскликнул юнец.       — Да. Молочный коктейль с персиковым сиропом. А что такого?       — Я так давно не ел персиков, — вздохнул Адель. — Раньше пироги с ними пёк, сушил и чай заваривал, просто так мог есть…       — А потом что? — спросил Уилл после пары секунд молчания.       — У мачехи нашли аллергию на персики, и папа перестал их покупать, — вздохнул мальчишка и сделал ещё глоток, стараясь распробовать этот чудесный вкус. — А откуда ты узнал? Почему именно персики?       — Я и не знал. Просто угадал… Почему-то у меня ассоциация такая возникла: ты и персики, — усмехнулся парень. — Ты такой же мягкий, и у кожи твоей подтон похожий…       Адель заулыбался глуповато, как ему казалось, и начал аккуратно разрезать и накалывать на вилку вафли, с аппетитом кладя в рот кусочек за кусочком.       — А откуда ты знаешь о подтонах кожи?       — Мне мама рассказывала. Она фирмой косметики владеет, разбирается во всём этом. Только благодаря ей моя кожа и чистая. У меня предрасположенность к акне, а она мне помогает лицо чистить, — рассказывал с энтузиазмом Уильям. — А твоя мама…       — Я её почти не помню, — прервал его вопрос Ру. — Мне было лет пять, когда она ушла от меня и папы. Мне говорили, что я её точная копия.       Повисла неловкая пауза. Уилл определённо не хотел задевать такие темы.       — Значит она очень красивая, — негромко произнёс Андерсон, пытаясь перевести тему.       Адель тихонько кивнул и продолжил есть, тупо глядя в тарелку. Разговор вышел в не особо приятное русло, надо было бы куда-то выплыть, однако мыслей по этому поводу у мальца не было.       — Неловко получилось, — усмехнулся юноша. — Давай о другом. Что, кроме персиков, тебе нравится?       Это были такие простые слова, но они вполне вывели ситуацию в нормальное русло. Адель улыбнулся, взглянув на возлюбленного. Он тоже улыбался. Его карие глаза светились изнутри, переливались от тёмного кофейного к какому-то золотистому цвету. Или так казалось восхищённому пребыванием рядом с ним мальчику.       — Мне чай зелёный нравится.       — Значит, с выбором напитка я всё же не угадал, — издал негромкий смешок Уильям.       — Нет, мне очень нравится! — опроверг его слова юнец. — Да и невозможно постоянно есть одно и то же. Даже от персиков может начать тошнить, если есть их круглыми сутками.       Слово за слово, несколько обмусоленных тем и их тарелки опустели. Мальчишка допил коктейль, парень заплатил за обед, и они направились к выходу. Снова гуляли по улице, разговоры о том, о сём… Тема как-то незаметно снова перешла к родителям. Говорил в основном Уилл. Адель об отце говорил сухо и только хорошее, мачеху тоже не ругал. Больше спрашивал, чтобы отвести тему от своей семьи.       — Я если накосячу, то лучше вообще домой не приходить… — смеялся Андерсон. — Лучше пошастать пару дней, потом прийти. Они, разволновавшиеся, забывают про всё, что я натворил и про наказание тоже.       — Наказание? — переспросил юнец, с сожалением сведя бровки.       — Ну, да. Карточку заберут, заставят дома сидеть… Учителей на дом позовут, чтобы в школу даже не шастал. Наказания страшнее я не знаю, — снова засмеялся он, вспоминая об этих днях без всякой горести.       Адель хмыкнул. И это наказание? У него почти вся жизнь такая, за исключением домашнего обучения. Его в наказание могли ударить по спине розгой, могли тушить сигареты и спички о руки, могли порезать. А при особо тяжких провинностях запирали в подвале и колотили, чем только возможно. При таких истязаниях криков сдерживать уже не удавалось, поэтому и тащили вниз, чтобы соседи не услышали. Да и в самом доме особо слышно не было, поскольку подвал был довольно глубоким и изолированным.       — Но наказание это нормально, — продолжал юноша. — Это часть воспитания. Боюсь, что я вырос бы отвратительным мажором и выскочкой, если бы родители так не останавливали мои выкидоны.       — А без наказания совсем никак? — изумился Ру.       — Это метод кнута и пряника, — объяснил Уилл. — Если исключительно кормить пряниками, то ничего хорошего не выйдет. А сплошной кнут взращивает не понять кого! Нужно грамотно смешивать, чтобы воспитать нормально.       Ру кивал головой. Ему всегда казалось, что научить возможно любовью, лаской, что главное — найти понимание. Но даже в школе есть эти кнуты — плохие оценки и исключение, а там Аделю было вполне комфортно… Следовательно, если ученик не выполняет заданий, его можно припугнуть, а потом наказать. И наказывать, пока не поймёт, что нужно делать для благополучного исхода. Естественно, без насилия. Можно же просто чего-то лишить, например… Как Уильяма лишали кредитки. Было просто на словах. Насколько хорош этот метод на практике?       — Ты чего задумался? — внезапно ворвался в размышления голос возлюбленного.       — Ничего, — улыбнулся мальчишка. — Думаю, как счастлив с тобой.       Уильям чуть помедлил, яблочки его щёк покраснели, но вскоре он остыл, продолжая улыбаться и сжимать ладошку юнца в руке. Ру хихикнул на такую реакцию. Она была совсем короткой, но забавной. Наверное, когда парень видел смущение Аделя, то думал точно также. Возможно, именно поэтому Уильяму и нравился вид раскрасневшегося мальчишки.       В этот день Андерсон провожал домой юнца достаточно рано. Ещё не вечерело, солнце было довольно высоко, но Адель, ссылаясь на домашние дела, попросил распрощаться пораньше. Юноша пытался упросить на ещё пару часиков, но в конце концов сдался, пытаясь насладиться теми минутами, что у них сегодня остались. Ру было важно попасть домой поскорее. Всё-таки теперь он меньше находился дома, а уделять время делам и новым навалившимся обязанностям было обязательно.       — До завтра, солнце, — с улыбкой промурлыкал парень.       — А поцелуй на прощание? — напомнил Адель с явным недовольством.       Уилл рассмеялся и кивнул головой, склонившись к юнцу. Губы юноши мягко коснулись мальчишеских, на его затылке, как и прежде, сомкнулись хрупкие ладони, сильнее притягивая. Всё ещё оставшийся сладкий привкус персиков заставлял лишь с большим энтузиазмом припадать к пухлым губкам. Ру улыбался сквозь поцелуй. Он наслаждался каждым мгновением соприкосновения губ и таял в руках Андерсона, полностью расслабляясь.       Уилл отстранился, облизнувшись. Он смотрел в слегка затуманенные глаза Аделя и по-прежнему снисходительно улыбался.       — Ты очень сладкий, маленький принц! — восторженно заметил юноша, рассмеявшись.       — Прекращай, — игриво фыркнул малец и наконец-то ушёл за ограду, распрощавшись с предметом своего воздыхания.       Дома снова было тихо. Ру сразу убежал на кухню, придумывал, что можно приготовить на обед. Решение нашлось очень скоро. Мальчик обнаружил говядину, томаты и болгарские перцы, для гарнира решил приготовить небольшое количество риса, которое осталось после одного из ужинов. Адель отварил и нарезал на кусочки мясо, затем измельчил овощи, а потом всё вместе закинул на сковороду и оставил тушиться в томатном соусе. Аромат быстро распространялся по дому, пока малец решил устроить небольшую уборку. Не такую, как ежедневно после прихода со школы в течение десяти лет подряд, а совсем лёгкую, косметическую. Драить квартиру вдоль и поперёк после обретения свободы в действиях, хотелось всё меньше. Откровенно говоря, совсем не было такого желания.       Когда обед был готов, мальчишка снял мясо и рис с огня и оставил остывать. Сам же направился в подвал. Стоило лишь открыться двери, как снизу послышались оскорбления, крики и ругань. Адель вздохнул и зашагал вниз с неким разочарованием глядя на не прекращающего кричать отца. Малец взял книгу, которую вчера оставил на стиральной машинке, открыл на месте, где оставил закладку, и вновь поднял взгляд на мужчину. Ненадолго правда. Слушать крики ему наскучило, и мальчишка начал переворачивать страницы, ища что-то интересное. Книгу он взял в библиотеке, в ней было о воспитании, любви к детям, поддержке, поиске взаимопонимания и прочем важном, чему Адель хотел научить и родителей. Кстати, Барбара, на удивление, была спокойна. Кажется, её больше раздражали крики мужа, чем затекающие в одном положении руки и ноги.       — Пап, не кричи, — ровным тоном сказал мальчишка, когда и ему этот шум начал приедаться.       В голосе звучала странная для его добродушного характера строгость. С небывалой уверенностью Ру глядел на родителя, сведя брови к переносице. Отец ошеломлённо поднял брови, замолкнув. Он явно не ожидал такого от тихого и забитого ребёнка, который и слова против никогда сказать не мог, молчал в кулак постоянно, что бы с ним не происходило. А теперь, этот ранее запуганный зверёк казался выше и сильнее его, взрослого и плечистого мужчины. Это было лишь иллюзорно, но сейчас настолько ярко читалось, что становилось жутко…       — Славно, — певуче протянул юнец, вернув привычную улыбку. — Продолжим читать? Уверен, рано или поздно вы наконец-то поймёте, как нужно любить и воспитывать детей.       Прочитать нормально удалось лишь первые пару страниц. Шок у мужчины видимо прошёл, он снова залился оскорблениями, угрожал, что убьёт сына, как только освободится, прикончит его и не пожалеет, что испачкал руки. Улыбка с лица Ру медленно сползла. Малец с хлопком закрыл книгу и сжал корешок в пальцах. Разочарование в мирных методах перевоспитания, которые избрал мальчишка, всё сильнее подталкивало на более решительные действия.       — Остаётесь без обеда, — процедил сквозь зубы Адель и, развернувшись, зашагал вверх по лестнице на первый этаж. — И без ужина.       В спину по-прежнему летели басистые крики, только теперь их разбавляли и женские. Правда кричала мачеха не на удаляющегося ребёнка, а на собственного мужа, обвиняя его в происходящем сейчас. Юнцу это было уже не особо интересно. Он поспешил поскорее очутиться в покое. Дверь за мальчиком захлопнулась, и наконец-то наступила тишина. Шумоизоляция поглощала все звуки, огораживая Аделя от неприятных мыслей. Пахло едой. К сожалению, те, кому она предназначалась, вели себя слишком агрессивно, потому заслужили наказания. Метод кнута и пряника, как сказал Уильям.       Кстати о нём. Мальчишка обещал принести что-то своего приготовления. Пожалуй, рис с говядиной и овощами хватило бы и на скромный ужин на одного Ру, и на наполнение ланч-бокса завтра в школу. Идея была хорошей, но только этого показалось мало. «Раз уж свободного времени было ещё навалом, почему бы не испечь что-нибудь? Предположим, печенье», — думал малец, уже ища нужные ингредиенты на кухне. Выделять свои кулинарные способности не хотелось. Вдруг Уилл бы подумал, что возлюбленный хвастается? Потому было избрано самое обыкновенное шоколадное печенье. Как раз оставалось необходимое количество какао и небольшая плитка шоколада, которая в измельчённом виде подошла бы для крошки. Довольный этой идеей, мальчишка оставил книгу на полке и начал усердно замешивать тесто, выкладывать небольшие кружочки на противень, ждать, когда испечётся каждая партия. Вышло, пожалуй, слишком много для одного только Андерсона. Вполне можно было бы угостить всех друзей. Всё равно они постоянно собирались после занятий. Купить немного сока, и получится неплохой перекус.       Адель настолько увлёкся этим замыслом, что совсем позабыл о родителях, сегодняшнем инциденте в подвале и наказании тоже. Он сам себе преспокойно существовал, порхал от одного шкафчика к другому, перебирая аккуратно сложенные тарелки, баночки с приправами и добавками и столовые приборы. Готовое, немного остывшее печенье, Ру осторожно уложил в бумажный пакет и заранее уложил в сумку, чтобы не забыть утром. С ланчем поступил также, но контейнер положил в холодильник. Главное, утром не забыть подогреть и сложить в рюкзак.       Мальчишка уже доделывал уроки, когда на улице потемнело. На Аделя из окна глядел холодный и печальный месяц, склонившийся над землёй. Какой-то странный укор и обвинения виделись юнцу в этом изгибе луны. Ру чертыхнулся и лёг спать, желая забыться, убрать эти паршивые мысли из головы. Малец переоделся в пижаму, лёг в кровать, закрывшись одеялом по самые скулы, и закрыл глаза. Сон пришёл быстро и легко и не прерывался до самого утра.

***

      Уилл ждал мальчишку у самого входа в школу. Адель поправил лямку рюкзака на плече, улыбаясь. Он подбежал к возлюбленному и только тогда заметил коробку в его руке. Маленькая, прямоугольной формы, глянцево-белая. Ру особо не придал этому значения, продолжал непринуждённо улыбаться, щебетать про обед и печенье, пока парень не протянул ту самую коробку любимому. Малец поднял одну бровь с недоумением глядя на юношу.       — Это тебе, — ласково проворковал Андерсон.       — Сегодня праздник? — всё ещё не понимая, к чему всё это, спросил Адель.       — Нет, просто хотел сделать тебе приятно. Да и с этим мне будет полегче…       Стало ещё более непонятно. Пожалуй, чтобы разобраться, стоило открыть этот подарок. Юнец осторожно поднял картонную крышку и восхищённо ахнул. У него на руках был смартфон. Новый, блестящий, без единой царапинки и пузырька на плёнке.       — Это же так дорого… Зачем? Я не могу… — мямлил мальчик, протягивая коробку обратно.       — Прекращай, — прервал его Уильям. — Это же подарок. Их дарят безвозмездно.       Юноша взял Ру за руки и отодвинул коробку от себя. Намекал, чтобы малец не занимался глупостями и просто принял его дар. Адель смутился и осторожно закрыл коробку, прижимая подарок к груди.       — Неважно, сколько это стоит, — продолжал Уилл. — Мне хочется видеть твою улыбку, делать тебя счастливым. И если ради этого нужно потратить все деньги, которые у меня есть, я сделаю это. Главное, чтобы тебе нравилось. Да и чёрт с деньгами! Теперь я смогу общаться с тобой на расстоянии. А это стоило всего на свете…       Малец раскраснелся и глупо улыбнулся, обняв парня в благодарность. Он легонько потёрся щекой о толстовку юноши и поднял счастливые глаза на парня. Уильям был рад не меньше. Его искреннее желание сделать жизнь мальчишки беззаботной и благополучной разгоралось с каждым днём всё сильнее. Андерсона радовали улыбка, смех, благодарный взор, объятия и поцелуи. Парень хотел видеть, слышать и чувствовать их как можно чаще, потому всячески этому способствовал.       За обедом Уилл объяснял мальцу устройство и функции подаренного смартфона. Ощущение было, словно переучиваешь бабушку с кнопочного телефона на сенсорный — забавно от чужого непонимания элементарных, казалось бы вещей. Только Ру был более гибкого ума и вскоре начал самостоятельно изучать гаджет, лишь изредка спрашивая о чём-то. Андерсон же с огромным удовольствием ел принесённый мальчишкой рис с мясом и овощами. Кажется, столько комплиментов своим способностям юнец ещё ни разу не слышал. Даже не подозревал, что может получить так много хвалебных од в одно мгновение. Адель лишь слегка покраснел, отвлекаясь периодически от смартфона, и глядел на Уильяма, расплываясь в улыбке.       — Я ещё печенье принёс, — негромко добавил малец.       — И прячешь его?! — с наигранным шоком воскликнул юноша.       Ру рассмеялся и протянул Уиллу бумажный пакет со сладостями. Наблюдать за тем, как парень с благоговением откусывает от шоколадного печенья кусочек за кусочком, было невероятно притягательно. Юноша выглядел, как малое дитя… Впрочем, они оба смотрелись маленькими детьми, когда находились наедине друг с другом. Словно уже не нужно было притворяться взрослыми, самостоятельными и сильными, можно было расслабиться в объятиях друг друга, не думать ни о чём, кроме ласки, тепла и заботы, которые излучал каждый из них. Ру испытывал неподдельное блаженство от нахождения рядом с Уильямом и не показывать этого просто не мог. Он тоже хотел сделать Андерсона счастливым, несмотря на отсутствие у него на это средств. Ведь деньги не так важны в этом деле, верно?       Оливеру, Райану и Джессике печенье тоже пришлось по вкусу. Они хвалили мастерство Аделя, просили испечь что-нибудь ещё, пока юнец лишь скромно улыбался в ответ, прильнув к Уиллу в тёплых и нежных объятиях.       Пожалуй, именно с этого момента Адель начал лишь усерднее заниматься выпечкой. Только приходил домой, как тут же шагал на кухню, выдумывая что-нибудь новенькое, чем можно было бы удивить друзей и возлюбленного. Булочки, круассаны, вафли, пирожные и рулеты — всё непременно приносилось на общие сборы, где непременно расхваливалось и съедалось до последней крошки. К тому же, за время этой постоянной выпечки Ру немало поднял свои навыки, которые и без того были на высоте для его юного возраста и отсутствия какого-то специального образования. Мальчишка был самоучкой, но при этом довольно умелым, чтобы не косячить. Юнец обучился многому, но не всему, однако эти проблемы грамотно обходились, углы сглаживались, так как Адель грамотно заменял незнакомые или неотточенные техники другими. Никто и не замечал ничего странного, значит скрывать пробелы в знаниях и навыках удавалось вполне успешно.       Юнец совершенно потерял счёт времени, пока углублялся в своё увлечение, ставшее основным его занятием. Ру забывал про остальные дела, успевал вечером сделать уроки и сразу ложился спать. Уставал он не меньше, чем когда целыми днями драил дом, а теперь и вовсе этим не занимался. Адель абсолютно позабыл об уборке, думал только о новых рецептах и ещё не испробованных начинках. Конечно, он прибирал кухню после каждой выпечки, мыл посуду, но так, как раньше не было. Задумался о генеральной уборке он только в тот момент, когда пыль начала надоедать своими полётами по комнатам. Особенно было её заметно, когда солнечные лучи светили в окна. Естественное освещение обнажало все несовершенства, которые успели появиться в доме за время мальчишеского увлечения готовкой. Придя в один из дней домой, Адель решительно задался целью наконец-то покончить с бардаком и привести дом в божеский вид. Переходя из комнаты в комнату, он постепенно, поэтапно доводил каждую до идеального состояния. Почти весь первый этаж был чист, оставалось лишь хорошенько повозиться с кухней. Когда дело дошло до шкафов и полок в глаза бросилась уже покрытая пылью книга. Адель взял её в руки, осмотрел, пытаясь вспомнить, откуда она взялась.       Осознание пулей влетело в голову. Руки затряслись, ноги подкосились, мальчишка дрожал всем телом. Что делать? В голове было абсолютно пусто, решений и вариантов не было. На ватных ногах Ру медленно прошёл к двери подвала, открыл её и… Тишина. Звенящая, до боли жуткая тишь, которая раньше была такой желанной, а сейчас пробирала до мурашек. Мальчик сделал шаг, ещё один. Юнец спускался по лестнице, старался услышать хоть какие-то звуки, кроме соприкосновения собственных стоп со ступеньками. Но тщетно. Адель ступил на пол и замер, глядя в одну из стен.       Они сидели на прежнем месте, прислонившись друг к другу. Их головы были опущены, позиции расслаблены. Ни единого движения не было заметно. Обычно отец вскакивал, кричал, а теперь… Адель медленно подходил ближе. И чем больше сокращалось расстояние, тем чётче была заметна абсолютная бледность кожи, странные пятна и еле заметный запах. Малец присел совсем рядом, поднёс руку к мужской шее, и мгновенно внутри него что-то оборвалось. Пульса не было, кожа холодная… Ру метнулся к женщине — то же самое. Шестерёнки в голове со скрипом возобновили движение, и Адель, вскрикнув, отполз на пару метров, вжавшись спиной в стиральную машинку. Дыхание учащалось, глаза наполнялись слезами, он прикрыл рот ладонями и тихо поскуливал в приступе истерики. Изнутри стало колотить лишь сильнее. Паника, непонятно, что делать и как быть. «Я убил их, — мелькало в мыслях мальчика. — Я убийца… Убийца, чёрт возьми!» Хотелось кричать, плакать, биться об стены — что угодно, лишь бы не видеть их тел, не чувствовать запахов гниения и разложения. Просто забыть всё это. Адель искренне желал сейчас вернуться в то время, когда он возвращался домой, слушал оскорбления мачехи, терпел побои отца. Ру был готов на всё, что угодно, лишь бы не было так, как в данный момент.       Лишь через некоторое время пришло спокойствие. Слёзы прекратили литься. Наверно, закончились. Паника проходила, дыхание стало ровнее. Нужно было что-то делать. При том, срочно, без промедления.       Мальчишка поднялся и осмотрелся. Итак, у него есть герметичный подвал, из которого долгое время не распространялся трупный запах, и, собственно, два трупа. Первая идея, пришедшая в голову мгновенно — запереть подвал и не соваться туда. Однако, задумка не выдерживала никакой критики, была излишне импульсивной. Точно нет. Нужно было куда-то непременно деть тела. Или хотя бы спрятать, чтобы спокойно подумать о них в будущем, если сейчас идей абсолютно нет.       Юнец порылся в подвале. В ящиках под лестницей находилось разного рода тряпьё, какие-то бутылки и склянки, инструменты. Зачем отец вообще всё это хранил? К сожалению, сейчас спросить не у кого. Адель уже хотел бросить это дело с поисками, но внезапная мысль пришла в голову: «Точно! Ящики!» Вытащив всё барахло из деревянных коробок, чтобы они весили меньше, Ру начал аккуратно вытаскивать их, подвинув ближе к мёртвым родителям. Ящики крепко сколочены, объём был немаленький, но полностью поместить туда тело не получилось бы, сколько не старайся. Это было изначально ясно. Нужно было как-то уменьшить трупы. К стати подвернулись тогда инструменты, которые лежали в одном из ящиков. Пила и топор. Заточить бы не мешало, но они вполне пригодны для использования. Малец взглянул на лезвия в своих руках, затем на тела мачехи и отца. К горлу подступила тошнота, и Ру бросил инструменты на пол. Да его от одной лишь мысли о расчленении людей, а тем более, собственных родителей, бросало в дрожь! Нет, он не решится. Адель был уверен, что не сможет так поступить. Стоило смириться, сдаться, признать свою вину и…       Смартфон в кармане джинс издал негромкий звон. Это уведомление. Мальчик вытащил гаджет, взглянул на экран. Сообщение от Уилла. Назначение свидания, тонна эмоджи с сердцами и поцелуями. На лице невольно появилась улыбка. Цвела она на губах до тех пор, пока разум не вернулся в реальность. Что же получается? Если Адель сдастся полиции, то его отношения с Андерсоном распадутся? Естественно, кто захочет встречаться с маньяком, который убил собственных родителей? Но расставаться не хотелось. Хотелось получать эти дурацкие сообщения, обнимать и целовать парня, наслаждаться его заботой и вниманием. Потерять всё в одно мгновение? Ну уж нет! Не будет такого!       Взгляд стал увереннее, мальчишка вновь взглянул на экран телефона, затем на валяющиеся под его ногами инструменты. Собственно, у него одна ночь, чтобы успеть на встречу. Разбираться с этим нужно было именно сейчас, а прерываться на свидание, чтобы вновь возвратиться к работе позже — не вариант. Адель засучил рукава свитера и вздохнул. Что ж, нужно приготовиться к ликвидации.