Сахар со стеклом

      — Всё-таки отпустили? — с недоумением протянул юноша.       Адель кивнул, широко улыбаясь. Его переполняли эмоции. Он буквально светился изнутри и снаружи. Мальчишка ощутил вкус свободы и вседозволенности, которая, пока что распространялась на прогулки и приход домой позже обычного, а также завтрак, который он сегодня смог спокойно съесть за столом.       Уильям усмехнулся и потрепал мальца по голове. Видимо, парень разделял восторг юнца по этому поводу. Ещё вчера Ру отказывался от повторной прогулки, а сегодня так рвётся с ним на улицу, что и поверить нельзя в такое резкое изменение.       — Что же твоим родителям такое в голову стукнуло… — вздохнул Андерсон.       Несмотря на непонимание, Уилл улыбался радостно, словно был счастлив за Ру не меньше его самого. Адель лишь пожал плечами в ответ. Да и какая разница что произошло? Главное, что можно пойти вместе и на этот раз разгуляться до вечера, а не до часа, когда заканчиваются уроки. Это было намного важнее, чем причины таких резких перемен, потому больше вопросов по этой теме не задавалось.       Уроки пролетели совсем незаметно. Казалось, что ожидание прогулки в действительности торопило бег часовых стрелок. Стоило выйти на улицу, как лёгкие наполнил свежий, пропитанный влажностью воздух. Тучи, затянувшие небо, и намечающийся дождь не меняли позитивного настроя, которым были переполнены оба подростка. Уилл зашагал вперёд, что-то печатая в смартфоне, а Ру спешно шагал рядом, зажав меж пальцами рукав чужой толстовки, чтобы не отставать.       Вскоре они встретили и остальных ребят. Джессика поспешила поскорее обнять мальчишку, продолжая умиляться его лицу. Наверное, во вчерашней шутке про материнский инстинкт была доля правды. Благо, Уильям быстро прекратил этот акт гиперопеки, взяв мальца за руку и оттянув подальше от девушки.       — Ребят, куда пойдём сегодня? — перевёл тему Андерсон, чтобы отвлечь Джесс от приставаний к юнцу.       — Давайте в парк? — своим тихим и спокойным голосом предложил Райан.       — Сегодня же дождь, — отвергнул эту идею Оливер. — Дойти не успеем, как начнётся. Вон, уже накрапывает!       Действительно. С неба изредка падали мелкие, едва заметные капли. Они не могли намочить, но раздражали, падая на лицо. Эта противная морось могла перерасти в настоящий дождь, а за ним и в ливень. Гулять в такую погоду на улице никто не хотел, потому вылазка в парк откладывалась до лучших погодных условий.       — А пойдёмте в ТЦ! — внезапно воскликнула Джессика.       Её предложение было принято более тепло. До довольно крупного торгового центра они добрались достаточно быстро. И ровно в тот момент, когда они прошли через главный вход, на улице полил настоящий дождь. Крупные капли падали на землю, стучали в окна и барабанили по крыше. Его шум было слышно у самого входа, но стоило пройти дальше и углубиться в торговые залы, как всё стихло. Слышно лишь музыку и рекламу в самом холле. Вокруг бродили люди: семьи, компании подростков и детей, влюблённые парочки. Все выглядели счастливо. Да, именно так, они были счастливы, наполняли этой радостной атмосферой торговые площадки, холл и залы. Адель смотрел с восторгом и восхищением. Ему этого так не хватало, а оно, оказывается, было совсем рядом, на ладони. А нужно было лишь только выйти из скорлупы, сотканной из страха, протянуть руку, и мир открыл бы столько потрясающего, совершенно простого, но невероятно притягательного.       Проводником из глубоких раздумий в реальность стала рука Уильяма, сжавшая его ладошку. Адель обратил взгляд на юношу и улыбнулся всё с той же благодарностью. Андерсон кивнул, словно понял это немое послание, и потянул мальчишку вперёд, куда уже устремились остальные. А Ру и не заметил, как они вдвоём отстали от группы: слишком замечтался.       Вокруг было столько магазинчиков, что Адель не мог оторвать от них взгляда. Одежда, аксессуары, обувь, книги, еда… А главное, что больше всего заинтересовало мальчишку — игрушки. Ру, как зачарованный, смотрел на всех этих кукол, плюшевых мишек и зайчиков, машинки и вертолёты на радиоуправлении. Теперь он ещё больше походил на ребёнка. У него в детстве всего этого не было. Хотелось максимально восполнить всё, что упустил за годы заточения. Уильям не стал возражать и, позвав с собой остальных, завёл юнца в этот детский рай. Пока Оливер, Джессика и Райан лишь развлекались и совсем невнимательно осматривали полки, Адель останавливался почти у каждой, рассматривая невероятное обилие игрушек. Подумать только, каким захватывающим могло бы быть его детство, если бы родители предоставили ему хоть часть всего этого, не заставляли бы работать и учиться до мешков под глазами и выпирающих костей. Андерсон лишь наблюдал за интересом Ру со стороны. Было любопытно смотреть за юнцом, который в глаза ничего такого не видел. Аделя особенно привлекла плюшевая игрушка — обезьянка в жёлтом комбинезоне и тонкими лапками-верёвочками. Она сидела на верхней полке, до которой мальчишка дотянуться не мог. Лишь тянул руки, вставая на носочки. Уилл помог ему в столь нелёгком деле и, достав игрушку, вручил её Ру. Столько счастья и восторга юноша, пожалуй, ни разу не видел. Глаза Аделя светились изнутри. Он рассматривал обезьянку, обнимал её и всячески трогал. Она действительно очень мягкая и тактильная… Уильям усмехнулся и потрепал мальца по голове, привлекая его внимание.       — Адель, тебе так сильно нравится?       Мальчик кивнул, широко улыбаясь. Ру похлопал глазами и снова вернулся к рассматриванию обезьянки. Чёрные глаза пуговки, широко расставленные друг от друга, придавали её мордочке ещё больше милоты и даже немного глуповатости. Андерсон улыбнулся и, положив руку на спину мальца, повёл его дальше.       — Надо же на место положить, — напомнил Адель, желая вернуться к витрине с плюшевыми игрушками.       — Не нужно. Теперь она твоя, — проворковал Уилл.       Ру начал отнекиваться, протестовать. Всё-таки ему не хотелось так нагло «вымогать» деньги у друга. Только Уильям его бунта не принял, успокаивающе поглаживая по голове.       — Это подарок. Просто расслабься, — с усмешкой высказался парень. — Как ты её назовёшь?       Малец отвлёкся от бунта и задумался над вопросом. Какое может быть имя у обезьянки? Мальчик это или девочка? Зачем вообще имена мягким игрушкам? Но если юноша так сказал, то, наверное, это правильно, так и нужно поступать.       — Ханс. Его зовут Ханс, — с гордостью заявил Адель.       — Есть такой писатель, — продолжил диалог Уилл. — Ханс Кристиан Андерсен.       — Андерсен, — повторил юнец. — А ты Андерсон. Всего одна буква, а уже звучит по-другому.       — Я обычно что там, что там проглатываю. Получается «Андерсн».       Мальчишка усмехнулся. Они подошли к кассе, и Уильям оплатил покупку. Когда парочка вышла, то сразу встретила остальных, которые уже успели осмотреть весь магазин игрушек.       — Что за обезьянка? — проронила Джессика. — Тебе Уилли подарил?       Адель кивнул. На это девушка загадочно улыбнулась. Выглядело странно, но Ру не придал этому значения. Компания пошла дальше. Джесс и Райан, по инициативе первой, зашли в какой-то магазинчик с бижутерией, а Олли, Уилл и Адель отправились дальше, к игровым автоматам. Отделившаяся парочка обещала в скором времени присоединиться.       Это был большой и просторный зал с высоким потолком. В вышине были протянуты канатные дороги, по которым со всем снаряжением и страховкой бегали дети лет до десяти-двенадцати. На полу же были расставлены игры от самых простых и детских до баскетбола и шутеров. Платить за всё это удовольствие нужно было с карты этого комплекса, которые пополнялись на входе в зал. У Андерсона таких было несколько. Он пополнил каждую на несколько сотен и отдал одну Оливеру, другая должна была достаться Джессике и Райану, а последняя — на него и Аделя. Олли убежал к каким-то стрелялкам, а Уильям, взяв с собой Ру, направился куда-то в сторону.       — Ты же тут не был? Не играл ни разу? — спросил юноша, повернувшись к мальцу.       Ответ был до боли очевиден. Адель отрицательно покачал головой и стыдливо опустил глаза в пол. Было как-то неловко за свою абсолютно ненасыщенную на события жизнь.       — Ничего, сейчас исправим! — оптимистично заявил Андерсон.       Он привёл мальчишку к автоматам с экраном и контроллером. Адель помнил этот образ из фотографий в журналах и газетах, но своими глазами не видел и никогда не трогал.       — Это классика. Обязательно к ознакомлению, — парень продекларировал это, как диктор из телевизора, чем вызвал тихий смешок.       Уильям осмотрел Ру ещё раз и, решив, что с игрушкой в руках будет неудобно, взял обезьянку и завязал её лапки меж собой, подобно рюкзаку. Так Ханс мог вполне находится за спиной мальца и не мешать ему играть. Благо лапки игрушки были непропорционально длинными, что позволяло совершить такой трюк. Адель хихикнул на такие манипуляции и подошёл к автомату, выслушивая инструкции и объяснения от Уилла. Игра началась, и пиксели на экране начали переливаться, выдавая всё новые изображения. Адель, как заворожённый, глядел на происходящее и глаз оторвать не мог, стараясь делать так, как говорил Уильям. Юноша периодически помогал: нажимал на кнопки, когда Ру не успевал, клал руку на его хрупкую ладонь на контроллере и двигал в нужную сторону, после отстраняясь, когда мальчишка понимал направление и действия. Это продолжалось буквально пару минут. Адель не набрал какого-то запредельного количества очков, но получил море эмоций, которые были намного дороже рекордов. Он радостно улыбался, похлопывал ладоши в странной эйфории и, повернувшись к Уиллу, прижался к нему. Парень вряд ли ожидал этого, но всё же обнял в ответ. Ру источал совсем детское и чистое счастье, которое передавалось и Андерсону.       — Ещё раз! Давай ещё! — просил мальчик, невысоко подпрыгивая на месте.       Уильям рассмеялся. Его забавляла реакция Аделя на всё вокруг. Как тот смотрел на всё подряд с восторгом, как радовался совсем мелким и, казалось бы, незначительным вещам. Словно в нём проснулся или всё ещё жил внутренний ребёнок — такой важный для счастливой и наполненной эмоциями жизни. По крайней мере, так думал парень.       — Конечно-конечно, — соглашался Андерсон, зарываясь пальцами в волосы юнца и убирая с его сияющего лица чёлку. — Только давай что-нибудь другое. Нельзя же постоянно в одно и то же играть… Хочу показать тебе больше.       И так автомат за автоматом, игра за игрой. Адель был увлечён всем этим, слушал как, что и когда нужно нажимать или переводить контроллер и искренне радовался что победам, что проигрышам. Всё это было в новинку и вызывало неподдельные интерес и восторг. Когда все классически автоматы кончились, Уильям повёл мальчика к более современным играм: аэрохоккей, баскетбол, пинбол, танцпол и другие. Вскоре, присоединились другие ребята, стремясь научить Ру играть во всё, что только было выставлено в зале. Кто-то был хорош в одном, кто-то в другом, но каждый хотел поделиться конкретно своими интересами с мальчишкой, научить его тому, что знали сами. И малец с радостью соглашался, стремился наверстать всё то, что упустил за долгие годы заточения в четырёх стенах с шумовкой и шваброй в руках.       — Уилл, давай в «DDR»? — поступило предложение от Райана.       — Да! Давайте соревнование устроим! — включился в обсуждение Оливер.       Андерсон согласился и все потянулись к танцевальному автомату на троих. За всё это время Адель успел измотаться и уже ни танцевать, ни петь не мог. Юноша прекрасно видел это, потому отвёл мальца к скамье неподалёку.       — Джесс, включай свою внутреннюю няньку! — со смехом позвал девушку он. — Посиди с Аделем, пока мы играем.       Джессика кивнула и села рядом с мальчишкой. Парень потрепал мальца по голове, улыбнулся ему и ушёл к игровой танцевальной площадке. Ру следил за ним, не отрывая взгляда. Без его присутствия рядом было холоднее. Будто бы Уилл подпитывал его, как батарейка, а стоило ему отойти, как мир становился тусклее. Помогало от полного уныния только то, что юноша был всё ещё в поле его зрения.       — Тебе он нравится? — неожиданно заговорила Джесс.       Мальчишка повернулся к ней, глядя с лёгким недоумением.       — Кто? — непонимающе переспросил юнец.       — Не притворяйся! — воскликнула девушка, улыбаясь. — Уилл, конечно же!       Адель замер и отвёл взгляд, пытаясь понять смысл вопроса и хотя бы для самого себя сформулировать ответ. Нравится ли? Конечно! Он добрый и милый, защищает его, помогает… Уильям буквально стал проводником в жизнь, которой раньше у мальца не было.       — Да, он замечательный друг.       — Друг?! — со смехом запротестовала она. — Я же вижу, как ты на него смотришь. И он на тебя тоже. Да вы же друг друга любите! Искры так и летают!       Юнец вспыхнул, как спичка, завертев головой. Отнекивался, старался оправдаться, на что Джессика лишь смеялась. Ей явно удалось задеть нужную точку.       — Неправда, мы просто дружим! — буркнул мальчишка.       — Прекращай! — настаивала девушка. — Вы же созданы друг для друга!       — Нет же!       — Вы чего тут развопились? — перебил их подошедший Олли.       Игра уже закончилась, на танцполе были уже другие ребята. Уилла и Райана видно не было.       — Да так, ничего! — заверила Джесс. — А где остальные?       — В туалет ушли, кажется. Сейчас вернутся, — спокойно ответил парень, пожав плечами.       Адель на это время занялся своим любимым делом — он думал. Размышлял о Уильяме и себе, о том, какие такие искры заметила между ними Джессика. Да, Ру очень импонировали образ, характер и поведение Андерсона, но чтобы любить? Что вообще такое любовь? Ладно внутри семьи, но к другому человеку… Как её чувствовать и понимать? Неужели, тепло и желание быть рядом — это любовь? Настоящая ли? Истинная? А желание защитить со стороны Уилла — это тоже любовь? В голове всё путалось и смешивалось, мальчишка терялся в фактах, догадках и мыслях. Как вообще проверить любишь ли ты человека?       Через несколько минут ребята вернулись. Уильям протянул мальцу банку с холодной газировкой и улыбнулся.       — Отдохнул? — спросил юноша, глядя в глаза Аделя.       Ру не решился поднять головы и лишь кивнул. Лицо его всё ещё горело розовым румянцем, и демонстрировать его Уиллу он не хотел. Хотя юноша и без поднятия головы его заметил. Парень хмыкнул и повернулся на довольно улыбающуюся Джессику.       — И чего ты ему наговорила? — вздохнул Андерсон.       — Я? — с наигранным удивлением возразила девушка. — Совсем ничего!       — По тебе заметно… — прыснул Оливер.       Джесс фыркнула и отошла к Райану, чтобы её не обвиняли во всех смертных грехах. Адель же поднялся и чуть улыбнулся, пытаясь успокоить Уилла. Мол, ничего не произошло, всё нормально. Парень явно не доверился этим натянутым уголкам губ, но возмущение постепенно исчезало, пока вовсе не покинуло его. Всё вернулось в привычное русло буквально через несколько минут. Ребята продолжили мило общаться, смеяться и веселиться, не вспоминая о произошедшем. Лишь Джессика периодически ловила взгляд Аделя, хихикала и продолжала болтать с парнями. Реакцией Ру служили взгляд в пол и лёгкий румянец, которые испарялись, стоило Уильяму его отвлечь очередным разговором.       Дело близилось к вечеру, подступало время ужина. Собственно, это и стало причиной, чтобы разбежаться по домам. Уильям снова сопровождал Аделя, остальные же жили в одном районе, поэтому ушли втроём. За время их пребывания в торговом центре, погода разбушевалась. Лило, как из ведра, насквозь промочив свитер Ру, стоило лишь сделать шаг из-под козырька. Потому было решено ускорить шаг, чтобы никто не разболелся после таких прогулок.       — Уилл, — начал малец тихо и неуверенно. — Можно кое-что спросить?       — Да?       Они уже подходили к домам нужной улицы. Ру остановился и сжал кулаки, пытаясь выглядеть как можно увереннее. Он надеялся, что эти физические действия помогут настроиться морально. Уилл в недоумении смотрел, но продолжал тепло улыбаться. В его взгляде читалось: «Поторопись, глупенький. Промок же насквозь, домой надо». Юнец мялся, пытался подобрать слова, но в конце концов, плюнул на это гиблое дело и, зажмурившись, провозгласил:       — Я тебе нравлюсь?       Казалось, что всё вокруг затихло. Дождь, проезжающие вдалеке машины, шум листвы — всё уходило на второй план. Были лишь они, смотрели друг на друга и молчали. Адель ждал ответа, а Андерсон просто недоумевал, не понимая, откуда в голове мальца этот вопрос. Он внезапно заулыбался, словно хотел увести это в шутку.       — Конечно! Мы же друзья…       — Не так! — воскликнул недовольно мальчик. — Я имел в виду… нравлюсь ли я тебе как… как парень?       Уильям сглотнул и отвёл взгляд. Кажется, вся его уверенность за мгновение испарилась. Он был растерян, совершенно не понимал, как ему ответить, не мог сформулировать мысль.       — А я тебе нравлюсь? — внезапно ответил вопросом на вопрос юноша.       Мальчишка поджал губы. Эта игра в перетягивание каната была несуразной и глупой. Почему бы просто не ответить? Даже отрицательный ответ сейчас устроил бы гораздо больше, чем эта клоунада. Но раз так, то Адель решил взять инициативу и сделать первый шаг в этом разговоре.       — Я не знаю, — откровенно признался юнец. — Я не понимаю… Вроде да, но… Я совершенно запутался! — выпалил в конце своей речи Ру.       Кажется, такой решительности от настолько тихого мальчика никто не ожидал. Даже сам юнец не мог поверить, что произнёс нечто подобное вслух. Уильям секунду помедлил, прежде чем сделал шаг навстречу, склонился к разволновавшемуся Ру, почти соприкоснувшись лбами, и обхватил мальчишеское лицо ладонями, выдохнув. Словно закрывал его от дождя. Он был так близко, что сердце Аделя буквально выпрыгивало из груди. Малец трепетал, не знал, что ему сейчас делать. Андерсон, кажется, тоже. Он смотрел прямо в глаза мальчика, словно хотел там что-то отыскать. Губы его дрожали от холода, почему-то в этом подрагивании юнец видел слова, произнесённые не вслух. Всё происходящее давило, хотелось уже развязки происходящей прямо на глазах истории.       Ру не выдержал этого напряжения и резко подался вперёд, прикоснувшись к губам парня. Секундная пауза и ответ. Точнее, действие, поскольку сам юнец ничего сделать не мог — не умел. Юноша был нежен и аккуратен, его губы двигались мягко и медленно, словно пытаясь распробовать самому и дать эту возможность Аделю. Мальчишка подражал чужим движениям, наслаждаясь этим внезапным и сладостным порывом. Всё вокруг замерло. Казалось, вся его прежняя жизнь не существовала, а началась с этого дня, когда он почувствовал вкус свободы на языке, который поразительно был похож на смесь колы и жвачки.       Андерсон отстранился, всё ещё держа личико мальца в руках. Юнец выдохнул внезапно потеплевший воздух из лёгких, с губ сорвался пар. Мальчишка подрагивал от холода, но внутри было невероятно тепло. Настолько, что внешний холод и не чувствовался.       — Адель, — зашептал парень, словно не хотел, чтобы кто-то ещё это услышал. — Ты мне очень-очень нравишься. И я хочу, чтобы ты был моим… Чтобы мы были парой.       На глазах мальчишки внезапно появились слёзы. Уильям вздрогнул: боялся, что сказал или сделал что-то не так. Но улыбка, последовавшая за покатившимися по щекам каплями, расставила всё на свои места. Дождевая вода смешивалась с счастливыми, а потому сладкими слезами. Адель бросился на шею парня, радостно вереща:       — Да! Да! — восклицал юнец восхищённо.       Уилл подхватил мальчишку, начал смеяться и кружить Ру в странном подобии танца. Казалось, они оба сошли с ума. Но так ли ужасно это безумство, если они были счастливы?       Приступ всеобщей эйфории закончился минут через пять. Уильям поставил мальчишку на ноги и чмокнул в мокрый от дождя лоб.       — Беги домой, родители искать будут, — почти промурлыкал юноша.       Малец согласно кивнул и ринулся в сторону дома. Поскорее бы снять с себя мокрую одежду, обсохнуть… Поскорее бы, поужинать и лечь в кровать в ожидании новой встречи с Уиллом. Со своим парнем. От этой мысли уши краснели, а губы растягивались в глупой улыбке.       Ру провернул ключ в замочной скважине, через пару щелчков дверь открылась, пропуская промокшего мальца в тёплый коридор. Он включил свет, разулся, на ходу начал снимать мокрую насквозь одежду. Во всём доме было тихо. Слышно лишь спешные шаги самого Аделя, который собирал по дому грязные вещи, чтобы постирать их вместе с теми, которые только что снял, и искал во что можно переодеться. Обезьянке Хансу малец развязал руки и оставил сушиться около батареи в гостиной. Вскоре ножки, обтянутые носками в полоску, уже семенили вниз в подвал. Там находилась стиральная и сушильная машинки. Малец разделил бельё на цветное и белое, бросил первую партию в барабан и, добавив порошка с ополаскивателем, включил на нужный режим.       — Скоро принесу ужин, — сказал Адель с улыбкой на лице и повернулся вглубь помещения.       Связанные по рукам и ногам мачеха с отцом, смотрели совершенно по-разному. Первая со страхом, второй с нескрываемой злобой. Они не могли отойти от стены, к которой их приковал ребёнок, сидели на месте и лишь наблюдали за перемещениями юнца, периодически дёргаясь в тщетных попытках освободиться.       — Маленький бес, — шипел сквозь зубы отец севшим от криков голосом. Теперь кричать не мог, весь свой запас негодования потратил утром, когда Ру приносил завтрак.       — Ничего, папочка, — с прежней улыбкой отвечал мальчишка. — Совсем скоро вы станете хорошими родителями. Я научу вас любить. Тогда мы станем настоящей семьёй.       И что-то чирикая себе под нос, Адель выпорхнул на первый этаж, готовясь к предстоящему семейному ужину. Паста с лососем и стручковой фасолью. Родителям должно понравиться. Правда, надежды себя не оправдали. Как и с завтраком, и с обедом, отец продолжал только кричать и шипеть, не принимаясь за еду. Мачеха была по-спокойнее: Барбара ела, несмотря на то, что ещё утром отказывалась. Видимо, всё-таки подступил голод. Значит и отец совсем скоро сломится. Есть нужно всем, даже тиранам.       — Может сказку? — ласково проворковал мальчишка, складывая тарелки.       — Какую, блять, сказку?! Совсем из ума выжил, мелкий ублюдок?!       — Мне их мама читала. Ты совсем не помнишь этого, но именно так поступают хорошие родители, — протягивал слова Адель, вновь присаживаясь на пол неподалёку.       — Лучше бы я отправил тебя с твоей трусливой мамашкой! Грёбанный маньяк… Выродок своей поехавшей мамаши!       — Но второго ребёнка так и не получилось, — вежливо напомнил юнец. — Может Барбара расскажет, в чём дело?       Мужчина приподнял бровь и покосился на жену. На её лицо проглядывало явное волнение. Она так не беспокоилась даже от факта того, что её связанную сейчас держали в подвале. Женщина фыркнула и внезапно нахмурилась.       — Что ты несёшь, паршивец?!       Выбрала притвориться глупой и прогадала.       — Я про противозачаточные, которые ты пьёшь. А также про снотворное. Ты опаивала папу и уезжала к любовнику. Тебе можно сказать спасибо за столь чудесный препарат. Без него мне бы вряд ли удалось бы затащить вас сюда, — с прежней добренькой улыбочкой рассказывал Ру.       — Потаскуха! Тварь! — закричал отец в меру возможности. Всё-таки голос был всё ещё сломан и нуждался в отдыхе.       — Ты решил на меня переключиться?! Если бы не этот мелкий ублюдок, то ничего бы не было!       — При чём тут это, если ты мне изменила?!       — Мы ещё связаны из-за твоего тупорылого выродка!       Наблюдать за этим становилось неприятно. Адель хотел помириться, научить родителей любить друг друга и своего ребёнка, но пока что всё шло не совсем по плану, нужно было срочно как-то исправить ситуацию. Юнец встал и осмотрелся. На стиральной машинке обнаружились небольшие отрезки ткани. Кажется, они предназначались для того, чтобы тестировать новые порошки и ополаскиватели, поэтому они постоянно были чистыми. Ру взял две неширокие тряпочки и подошёл к продолжающим скандал родителям. Мальчишка закрыл рот Барбаре, проведя ткань через её губы и завязав концы на затылке. Такой же ритуал был проведён и с отцом. Взрослые брыкались, фыркали, но никак не могли выплюнуть плотно завязанную ткань изо рта. Настала тишина, которая лишь иногда нарушалась недовольным мычанием.       — Вот и славненько, — протянул Адель. — Думаю, вам будет полезно немного помолчать. В отношениях главное — умение слушать. Когда вы кричите и перебиваете друг друга, то никак не сохраняете любовь, — нравоучающе, словно по учебнику, говорил мальчишка.       На его лице по-прежнему сияла улыбка. Она должна была располагать к общению, но, кажется, больше раздражала. По крайней мере отец смотрел на него явно не с добрыми намерениями. Скорее с желанием разорвать на части. Но Адель словно и не замечал этого. Улыбался и продолжал читать морали о любви и семейном счастье. Будто его действительно кто-то слушал.