_Dance till you're..._

Каждый день начинается с ненависти: к себе, к окружающим и простым прохожим, которых видишь впервые. Это страшно - быть озлобленным на весь мир и ненавидеть всех абсолютно. Но это - жизнь, и даже такая жизнь имеет право на существование. Модели в агентстве появляются чаще, чем у себя дома, и это, с одной стороны, интересно, с другой же - очень тяжело. Постоянные примерки, интервью и взвешивание чуть ли не у главного входа. Если поправиться хоть на десять грамм, выкинут из агентства, найдя кого-то получше. В мире много красивых людей, много очень красивых, поэтому свою замену можно увидеть быстрее, чем успеешь выдохнуть. Сейчас идёт подготовка к шоу в Милане. Чимин бездумно листает ленту Инстаграма в телефоне, смотря на коллег-моделей, на которых он должен быть подписан. Это что-то вроде взаимного пиара, игра в дружбу. Поклонники наверняка радуются, видя двух любимых селебрити на одной фотографии, надумывая себе всякую всячину. В жизни же, однако, эти люди даже не общаются, презирая друг друга всем сердцем. Соперничество - штука страшная. — Чимин, мне сказали, что ты вчера нагрубил мастеру по макияжу. Что происходит? — Джин садится на диван напротив. Чимин молча достаёт пачку сигарет из сумки, беря одну себе, а вторую протягивая Сокджину. — Здесь нельзя курить, — строго предупреждает старший, игнорируя табачное изделие. Пак вздыхает, вставляя свёрток в рот и поджигая его краешек. По всей комнате распространяется запах ментола. Он очень навязчивый. Модель затягивается, прикрывая глаза. — Ты не ответил. Чимин резко открывает глаза, медленно выдыхая и откидывая голову назад, на спинку дивана. Он улыбается, играясь с дымом, выпуская его из себя в разных количествах, словно контролируя. — Допустим, мне не понравилась её работа... — наконец-то подаёт голос младший. — Она лучшая в Корее, ты это прекрасно знаешь. Пак снова затягивается, не отвечая. — Послушай, мне правда тяжело выполнять твои требования, особенно, когда они растут в геометрической прогрессии. Чимин резко переводит свой взгляд на Джина. — Хён, — Сокджин широко раскрывает глаза, удивляясь услышанному. От модели уважения никогда не дождёшься, а тут он "хёном" его назвал, — давай я буду сам решать, как мне общаться с другими людьми. — Ты должен быть вежливым и не только на камеру. Это твоя обязанность. — Почему мне так поебать? — младший улыбается, выпуская из себя облако дыма. — Потому что ты не один! — Джин начинает злиться, медленно заводясь. — Я и так прикрываю тебя постоянно и вообще... Ему не даёт договорить Чимин, который каким-то образом оказался на его коленях. — Потому что ты меня любишь, — констатирует факт младший. — Но это не повод... Пак затыкает ворчливого старшего поцелуем, сразу же проникая языком в чужой рот. Сокджин опускает свои руки ему на задницу, крепко сжимая упругие булки. Чимин отстраняется, языком ведя по своей нижней губе и ухмыляясь. Он подносит ко рту тлеющую сигарету, делая очередную затяжку. Его хитрющие глаза и ухмылка, а также атмосфера, которая от него исходит, - все это сводит с ума. — Что мне сделать, чтобы поехать на следующий показ? — модель кокетливо хлопает глазами. — Отсосать тебе? Джин ухмыляется: — На этот раз ты так просто не отделаешься. — Хорошо, тогда сегодня у меня? — младший затягивается и, немного подержав дым во рту, выдыхает его прямо в лицо своему менеджеру. — Сегодня у меня много работы. — Ладно. Тогда завтра? — И завтра. — Джин, что за дела? — улыбка модели резко исчезает. — Мы так не договаривались. — А как мы договаривались? Я просил тебя вести себя нормально. Ты хоть понимаешь, что одной твоей внешности и моих навыков в постели у руководства не хватит, чтобы давать тебе эти самые показы? — Но ты же что-нибудь придумаешь? — Пак снова улыбается, ерзая на чужих бёдрах. — Я-то придумаю. Только ты тоже... Постарайся, пожалуйста, не выделяться своей натурой. — Спа-си-бо, — шепчет Чимин в губы, снова целуя старшего. Джин с рыком бросает парня на диван, нависая сверху. Модель постоянно провоцирует. Рядом с ним так тяжело сохранять самообладание. Пак прислоняет сигарету к стеклянному журнальному столику, туша ее и оставляя лежать на гладкой поверхности. Сокджин распахивает рубашку на теле младшего. Сегодня он одет по-домашнему, очень мило, поэтому снимать с него все это доставляет ещё большее удовольствие. Чимин наблюдает за каждым движением старшего, закусывая нижнюю губу. Джин своими пухлыми губами целует плоский живот, слегка оттягивая кожу, а Пак под ним выдыхает так громко, словно специально, но старшему нет времени думать об этом. Он продолжает выцеловывать худенький животик, спускаясь все ниже, к ремню на джинсах. Ким приподнимает голову, глазами встречаясь с потемневшим взглядом младшего и чувствуя, как внизу живота все так резко твердеет до невозможности. Парень хватается руками за ремень, расстегивая железную пряжку, а затем пуговицу и ширинку. Чимин тоже возбужден, его тело горячее от желания, а взгляд так и просит побыстрее и пожёстче. Поэтому старшему приходится ускоряться. Он стягивает с Пака штаны, отбрасывая их подальше, обнаруживая что на модели даже нет нижнего белья. — Я знал, куда шёл, — отвечает Чимин, хотя никто и не спрашивал, после чего улыбается. Сокджин чувствует неимоверное желание у себя, поэтому быстро освобождается от собственных штанов, подставляя член к чужому отверстию. Он входит сразу, не подготавливая младшего, прекрасно зная, что тот готов сам, причём всегда. От этой мысли хочется сразу ускориться. Чимин постанывает, прикрывая глаза, когда в нем начинают двигаться. Он пальцами хватается за диван по обе его стороны, стараясь оттянуть кожаную ткань. Джин ложится прямо сверху, прикрывая глаза, и между ними возникает трение. Старший ускоряется, набирая свой собственный темп, и теперь в комнате смешиваются звуки шлепков двух тел друг об друга, а также стоны и скрипение дивана под двумя парнями. Сокджин не оставляет засосы ни на ключицах, ни на шее, потому что кожа модели должна быть идеальной, не должно быть отметин, которые привлекли бы внимание, но, признаться честно, ему хочется. Ему нравится Чимин, при чём не как друг, далеко не. Но он радуется и тому, что у него есть, так как может касаться его в любое время. У младшего стоны такие высокие и громкие, а ещё подрагивающие от удовольствия ресницы. У Джина на спине следы от ногтей, потому что Паку нравится оставлять свои метки на других людях. Возбуждение достигает границ и их обоих настигает оргазм, во рту пересыхает, а перед глазами все плывёт, словно они на каруселях. Оба кончают одновременно, а после Джин выходит из младшего, целуя того в щеку и шепча что-то вроде: "Ты - лучший мальчик на свете". Оставшуюся часть дня Чимин проводит в интернете, читая там о показе, куда как раз собирается поехать. Он находит информацию о Ким Намджуне, о его состоянии, расценивающимся очень высоко, а также о других гостях, особенно о мужчинах. Ведь нужно найти себе спонсора, чтобы продолжать раскрутку, становясь всё более и более знаменитым. — Чимин-и, ты же не будешь против, если я не поеду с тобой на выходных? — вдруг спрашивает Джин, появившись непонятно откуда. Пак отрывает взгляд от телефона, смотря на старшего. — Мне бы хотелось, чтобы ты поехал... — отвечает Чимин. — Мне придётся остаться, потому что нужно сделать кое-что. Всё же не обижайся. Ты справишься и сам. Переводчика тебе дадут там, поэтому с этим проблем не будет. Твои охранники летят с тобой, а в аэропорту вас всех встретят. — Но моральная поддержка, — едва слышно произносит младший. — Я уверен, у тебя все будет хорошо. — Что, если не будет? Сокджин грустно выдыхает: — Тебе уже не шестнадцать, поэтому ты справишься. Там будут люди, которые тебе помогут. — Но мне не нужны люди, просто нужно, чтобы был рядом ты, хён. — Второй раз за этот день Чимин назвал Джина "хёном". — Я и буду, но посмотрю трансляцию с твоего выхода в интернете, морально я буду там, с тобой. — Ты бросаешь меня, — зло кидает младший, а когда Сокджин тянется к нему за объятиями, резко отталкивает парня, — и это нихрена не круто, хён. Чимин буквально мигом уходит из кабинета, идя в непонятном направлении. Джину надоели его вечные перепады настроения, но он терпит, потому что нет выхода. Он уволил бы его давным-давно, да только Пак является чуть ли не лицом их пока не слишком известного агентства. Нужно стремиться развиваться дальше, и поможет им в этом только этот комок нервов. Сокджин грустно выдыхает, беря с собой пачку сигарет и зажигалку. Официально в здании агенства курить нельзя, это прописано в требованиях пожарной безопасности. Только вот это мало кого волнует, ведь в помещении всегда стоит запах ментола и табака, потому что модели курят, спасаясь этим от стресса и невероятного голода. Снаружи атмосфера больше располагает. Оказавшись на улице, в месте для курения, Джин видит Тэхёна, который пускает из себя дым так, словно наслаждается этим по-настоящему. Он улыбается, видя Сокджина, и старший едва кивает головой в знак приветствия. — Я тут решил немного отдохнуть после фотосессии, — начинает Ким-младший. — А ты здесь почему? — Стресса много в последнее время. Нужно все подготовить для показа. Тэхён ухмыляется, затягиваясь, а потом кидает сигарету на асфальт, раздавливая её ботинком. Он медленно выдыхает белый дым из себя в сторону и встаёт напротив Джина, улыбаясь. — Если вдруг понадобится моя помощь, я всегда буду рад помочь, — произносит он на одном дыхании. — Какую помощь ты предлагаешь? — Могу поехать вместо Чимина. Джин хмыкает, затягиваясь. — Разве мы не говорили об этом уже около сотни раз? Едет Чимин, безоговорочно. — Ладно, — Ким-младший кивает, поджимая губы, но продолжая улыбаться лишь их уголками. — Всё ясно, в следующий раз. Только ты же обещаешь? — Да, обещаю. — В следующий раз еду я, а не Чонгук. — Да. Ты только, пожалуйста, не улыбайся так странно. Тэхён хмыкает, после чего улыбается так тепло. Он кивает головой, входя в помещение. Сейчас только начало весны, поэтому на улице довольно прохладно. Только парень попадает внутрь, уголки его губ сразу же опускаются, щеки словно падают, ноздри расширяются и желваки на скулах становятся слишком заметными.