_Dance till you're..._

Чимин приходит в кабинет к Джину, ещё находясь под действием обезболивающего. Он чувствует себя очень расслабленно и счастливо, поэтому улыбается всё время. — Садись, — просит старший. Пак садится. — У меня к тебе разговор. — Мм? — младший расплывается на стуле, светясь от счастья. — Скажи мне, пожалуйста, что таким счастливым тебя делает Намджун, а не какая-нибудь дрянь, — буквально умоляет Ким. — Намджун? — Чимин смеётся так громко, прикрывая глаза, — Да, конечно. Любовь... — от этого слова вены вскрыть охота. Такое оно мерзкое, —... у нас. Модель не знает, что эта любовь значит. Он никого не любит, даже себя не любит, ненавидит. И знает точно лишь одно: ему и так неплохо. Но даже если у него была бы любовь, он самолично отказался бы от этого чувства, ведь заранее возненавидел это. — Рад за вас, надеюсь, это поможет и будет влиять на тебя только позитивно. — А ты не расстроился? — Чимин языком ведёт по своей нижней губе. — С чего бы это? — вид у старшего удивленный, даже немного не понимающий, но возмущенный. — Может, я позволил себе надеяться, что нравлюсь тебе. — То, что между нами было... — Ничего не значит, — договаривает за старшего Пак. Возможно, менеджер хотел сказать: "То, что между нами было, прошло. Нужно двигаться дальше" или "То, что между нами было, я так и не смогу забыть", даже "То, что между нами было - не любовь, а всего лишь влечение", и это не сделало бы так больно, как: "То, что между нами было, ничего не значит". Это многое значило, по крайней мере, для Джина. И только лишь для него. Сейчас не время выяснять отношения, да и, по большому счету, выяснять особо нечего. Сокджин позвал Чимина совсем за другим. — Через пару дней состоится показ у нас, в Сеуле. Я бы очень хотел, чтобы ты его открывал. Видишь ли, вокруг тебя сейчас немало шумихи, ты многим понравился. Пак ухмыляется. — Поэтому сейчас тебя нужно пихать везде и как можно чаще, чтобы наше агентство становилось все популярнее. — Что насчёт Намджуна? — вдруг спрашивает Пак. — Тебе сейчас и с ним спать придётся? — С кем и когда мне спать - решать не тебе. — Я ведь напрямую могу попросить у него выходы, даже без тебя. — Чимин весело приподнимает брови. — Или у тебя появились планы на моего мужчину? — Слушай, — старший уже начинает злиться, — я стараюсь ради тебя. Нахожу тебе новые мероприятия, чтобы о тебе, наконец, узнал весь мир и чтобы ты был лицом крупнейших брендов. То, что с нами согласились работать Гуччи, ещё не значит, что это сделают и другие модные дома. — Это моя проблема? — модель снова улыбается. — Да, это твоя проблема тоже. Поэтому сконцентрируйся, пожалуйста, на чем-то важном и не задавай глупых вопросов. — Я же просто шучу, хённим. — Чимин, этот показ тоже очень важен. И он огромен. Послушай, ты должен выйти только два раза, открывая показ, а позже участвуя в нем, как один из моделей. — Я рад, что ты удостоил меня такой чести. Я выше всех, ты же знаешь? — Чимин-а, корону сними, — просит Джин. — Мне Тэхён уже весь мозг выебал о том, что ему надо куда-нибудь поехать. — Но поеду все равно я, — улыбается Пак. Чимин прихорашивается у зеркала, смотря на себя и репетируя, как он будет улыбаться. Щеки уже болят от этих недоулыбок, а ещё все тело чешется от того, как сильно хочется свою родную дозочку. Человек Х был прав насчёт того, что привыкание в этот раз будет ещё сильнее, и Пак почти ни о чем не может думать, кроме своих обезболивающих. Намджун подходит к модели, улыбка автоматически натягивается на лицо. Ким целует в ключицу, но делает это, словно, по привычке, а не потому, что хочет. С тех пор, как они вернулись в Корею, прошла неделя, и за это время парни сошлись на том, что Чимин должен переехать к Намджуну. Почему бы и нет? Пак смотрит на них обоих через зеркало, улыбаясь так сильно, а сам больше не может. Так хочется таблеточку на язык, что с ума сходишь. Но перед показом этого делать нельзя, лучше сделать это после. — Сегодня придёт Юнги. Не опозорь меня, пожалуйста, перед ним, — просит Ким, отстраняясь. Чимин, услышав знакомое имя, приподнимает брови, и отвечает: — Так Юнги придёт? — улыбается, облизываясь. — Просто замечательно! Он проходит мимо Кима, неоднозначно заглядывая ему в глаза, провоцируя того очень сильно. Ведёт себя, словно лиса, что ловко играет всеми вокруг себя. — Повеселимся, — модель растягивает улыбку, а внутри себя кричит и ненавидит себя за это. Он не должен к нему приближаться. Не посмеет.

Alor on dance - Stromae

В зале народу человек пятьсот. Это открытый показ и все здесь, в основном, из Кореи. Модели за кулисами так предвкушают свой выход. Чимин переодевается, ведь сегодня он снова первый. Парень смотрит на себя в зеркале, медленно водя глазами по чертам своего лица и не понимая, почему его до сих пор не уволили за лишний вес и отвратительную, по его мнению, разумеется, внешность. Тэхён с Чонгуком стоят в стороне, о чем-то бурно перешептываясь и с презрением смотря на Пака. Они его, словно, мешают с грязью. Наверное, это просто зависть, и мысль об этом не льстит, а лишь подогревает желание выбесить ещё больше. Чимин, слыша о том, что ему пора показаться гостям, поправляет свою одежду и быстрым шагом выходит на подиум. Он улыбается, чувствуя себя так странно, словно сам не свой. Словно каждый его жест настолько ненастоящий и ему не принадлежащий, а он сам себя теряет, если ещё не потерял окончательно. Биты на подиуме так хорошо слышны, парень ритмично вышагивает на своих туфлях с небольшим каблуком. Он идёт так уверенно, его глаза похожи на глаза хищника, который вышел на охоту. Только вот у него уже есть Намджун, но это все равно не мешает ему флиртовать с окружающими. В зрительном зале огромная куча людей. В первом ряду сидит Сокджин и Намджун, а также... Юнги. Пак вдруг чувствует, как что-то впивается ему в пятку и очень больно. Он от неожиданности вдруг падает на подиум, больно ударяясь конечностями. Вокруг него всё резко замедляется, и ему кажется, что он лежит здесь уже вечность. Музыка продолжает играть, а в пятке такая сильная боль, что невозможно подняться. Модель не знает, что делать, к горлу подкатывает тошнота. Только не сейчас. Чимин в панике смотрит на зрителей, на Джина и на Намджуна, что выглядят очень разозлившимися и глазами показывают, чтобы он встал и пошёл дальше. Сердце так сильно стучит, голова кружится, а биты въедаются в виски, делающие ситуацию намного хуже. Пак поворачивается назад и видит любопытных Тэхёна и Чонгука, что по своему виду ему так и говорят: "Ну и что, довыебывался?" Модель понимает, что срочно нужно что-то делать, иначе он до конца жизни будет опозорен. Он, видя как гости в замешательстве наблюдают за ним, улыбается, растягивая улыбку до ушей. Парень пытается встать и ему с трудом это удаётся. Боль только усилилась, кажется, ему в пятку воткнулся осколок, только как он попал ему в туфлю? Каждый шаг отдаёт невыносимой болью. Сейчас болит сама нога от ступни до колена, возможно, от падения, при котором он получил сильный ушиб. Но парень идёт, корча из себя счастье, а самому так и хочется разрыдаться. Губы подрагивают от боли и улыбаться становится всё труднее, но он напрягает щеки максимально, стараясь застыть в такой гримасе. Он продолжает уверенно идти, словно ничего не было и стараясь не смотреть в зрительный зал. Выглядя как кукла, пустая, бездушная, модель доходит до конца подиума, вставая в позу, и только сейчас решается взглянуть в зрительный зал. Он поднимает глаза, видя перед собой Юнги, что также смотрит на него, не моргая. Сердце бьётся так быстро и периодически сжимается. Чимин меняет позу, слегка приоткрывая рот, и отводит взгляд, надеясь, что выглядит соблазнительно, а гостям всегда это нравится. Постояв так немного, модель разворачивается, снова ритмично шагая. В туфле, кажется, что-то хлюпает. Это кровь. Белая обувь быстро покрывается красным, а от боли парень стискивает зубы, продолжая идти. Каждый шаг даётся ему настолько больно, что, выйдя за рамку подиума и скрывшись за кулисами, он плачет. На него смотрят другие, но не делают ничего больше. Никто не спросит, как он себя чувствует и не предложит помощь. А просто смотреть - намного интереснее. Следующим выходит Тэхён. Его руки в кармане, а цветастая рубашка донельзя прекрасно смотрится на его теле. Ким же не улыбается, оставаясь с абсолютно серьёзным выражением лица. Он шагает быстро, его шаги такие широкие, и внимание на него ну никак нельзя не обратить. Такой красивый. Остановившись в конце подиума, он заносит руки над головой, отводя бёдра чуть вправо, а голову немного приподняв. Он стоит так какое-то время, осматривая каждого гостя, а глазами ухмыляясь, замечая их жадные взгляды на себе. Его уже поимели в разных позах и несколько раз глазами. Модель меняет позу, слегка закусывая губу. Он не имеет права делать такие позы, но ему все равно, да и гостям явно нравится. У каждого первого стояк, даже у женщин. Парень разворачивается, снова размашисто шагая и не смотря больше в зал. Его длинные ноги так быстро мелькают, а милое лицо превращается во что-то развратное. Чимин громко стонет, снимая туфлю. Ему больно это делать, а когда он справляется с ней, видит море крови. Она хлещет, не переставая. В пятке действительно кусок стекла, по цвету напоминающий бутылку Тэхёна, которую он держал в руках до начала показа. Пак зажмуривается, аккуратно вытаскивая инородный предмет. Получается не сразу. Он прикрывает глаза, тяжело дыша. Сейчас бы рану обработать, только скоро снова на выход. Тэхён возвращается за кулисы и улыбается так счастливо. Пак смотрит на него и не понимает. Как вот так можно? — Ты нахрена мне осколок в туфлю положил, а? — громко говорит он. Ким фыркает, а потом отвечает: — Я ничего тебе не подкладывал! — Ага, конечно! Вы с Чонгуком стояли и шептались, думаешь, я не заметил? — Пак срывается на крик. Их не слышно в зале из-за громкой музыки, и это несомненно радует. — То, о чем мы говорили, тебя не касается! — Ким открывает пластиковую бутылку с водой, выпивая её понемногу. — Да я, блять, из-за тебя упал на подиуме! Тэхён смеётся, а после отвечает: — Знаю, видел. Но то, что у тебя ноги кривые и не из того места растут, не значит, что виноват я. — Сука! — шипит Чимин, пытаясь встать со стула, но не может. — Какая же ты сука! Это ты сделал, тварь! — Тихо! — кричит Джин, который появился слишком неожиданно, за ним и Намджун. — Ну-ка успокоились тут все! — Какого хера тут произошло? — кричит Намджун, смотря на Пака. Он не сдерживается, ведь перед ним всего лишь модели - его подчинённые. — У меня в туфле было вот это, — модель показывает стеклянный осколок и кровь на ноге. — Откуда он... — Это он подложил мне его! — кричит Чимин, пальцем указывая на Тэхёна. — Я тебе ещё раз говорю: я этого не делал, — так же громко отвечает Ким-младший. — Сука! — кричит Пак. — А ну заткнулись оба! — вопит Сокджин, он кусает губу, смотря на Чимина и его ногу, а потом переводит взгляд на Джуна, говоря уже спокойнее. — Намджун, он не сможет выйти во второй раз. — Я выйду! Я сейчас быстро переоденусь и выйду! — утверждает Пак и встаёт, но Намджун толкает его, и тот приземляется обратно на стул. — Заткнись! — шипит начальник. — Ты! — указывает на Тэхёна. — Тэхён, Ваше Величество! — отвечает ему Ким-младший. — Выйдешь вместо него. У модели от счастья глаза загораются, и он кивает. Чимин же, видя, как коллега берет его вещи и надевает на себя, начинает возмущаться: — Да ты с дуба рухнул! Тебе мой костюм не налезет! — Замолкни! Я ещё намного худее тебя, а твои бока так и свисают! — Придурок... — шипит парень, а затем на подиум идёт Ким. Вместо него. Это становится новой отправной точкой, ускорив неизбежное.