_Dance till you're..._

— Мне очень не нравится, что с тобой происходит, — говорит Намджун, смотря на Чимина. Пак же, вновь приняв такую нужную ему порцию обезболивающего, лежит на полу и улыбается. Хотя нет, он выпил две таблетки вместо одной, потому что резко стало плохо. Резко перестало хотеться жить, а ужасная эйфория и мотивация, которые были ещё до начала приёма наркотиков, около двух или трех месяцев назад, испарились. Перфекционист внутри, недолюбленный и непринятый ребёнок умоляет заглушить боль от вечного одиночества и лицемерия. Просит дать ему немного счастья, а как ему, такому милому, откажешь? Последней каплей стал Тэхён в его одежде и вдруг молнией промелькнуло: Они справляются без тебя. Ты никому не нужен. Чимин лишь мотал головой от обиды, стараясь спрятаться от собственных мыслей, но не смог. Он согласен с этим, блять, полностью. Когда не видишь света, когда не видишь смысла, то не думаешь о будущем, а живёшь лишь настоящим. Делаешь то, что нужно тебе сейчас, а последствия кажутся бесполезными. Если бы модели тогда удалось справиться с собой и принять свое биполярное расстройство... Если бы такое пугающее приподнятое состояние не мучало так сильно, а эйфория воспринималась как шанс быть счастливым хоть немного. Если бы дикое желание секса со всеми подряд выглядело всего лишь как способ наслаждения... Он бы никогда не взял в рот морфин - то самое обезболивающее. То, что назначают людям, которые болеют очень тяжело. Так вот парень посчитал, что его болезнь тоже очень тяжёлая и решил, наконец-то, вылечить себя, прекратить боль. Ему помогло бы только обезболивающее... — Ты сейчас вообще вменяемый? — слышится голос Намджуна. А в голове лишь глаза и момент, хоть и секундный. Мин Юнги - первый, кто посмотрел на него ни как на ничтожество и в первый, и во второй раз. Задыхаясь и сходя с ума, но Чимин понимает, что, кажется, влюбляется... И от этого ещё хуже. Он влюбился ещё в первую их встречу. Напугался страшно. Накачался колёсами. Совсем как малыш, не знающий, что со своей жизнью делать. И эти чувства он принимать отказывается. Если влюбился, значит осталось от него хоть что-то человеческое, значит, он все это из себя вытравит, убьёт, избавится. — Ты можешь ответить на один единственный вопрос? Не может, не хочет, просто нужно лежать безжизненными куском мяса, пока не вернулась депрессия. — Отвечай мне, — старший злится, наклоняется на корточки, бьёт по щекам. Реакции не поступает, лишь жуткая улыбка и заторможенное моргание. Намджун вздыхает, пиная ножку стула. Вот нахрена ввязался во все это? Почему именно его выбрал себе? Такими темпами модель скоро вылетит из его квартиры. — Найду ту дрянь, что ты принимаешь и выкину, слышишь? — громко кричит Ким. Пак улыбается, лёжа на полу, а на сухую поверхность скатывается горячая слезинка. Остаток ещё не засохшей души. Согнувшись над унитазом и громко кашляя, хватаясь за желудок и желая лишь одного: умереть. Отходить тяжело, с каждым разом все сложнее. Модель, обессилевши, ложится на пол, тяжело дыша. Голова так сильно кружится, словно он на каруселях, что по кругу и так быстро совершает такое скучное и однообразное движение. Тихие всхлипы, такое же тихое прерывистое дыхание. Малыш засыпает, поглаживая живот как в детстве, только сейчас он надеется не проснуться. Ломка сильная, а с депрессией так вообще. Улыбаться больно физически, и парень выглядит никак. Джин рассказывает о чем-то, а Чимин лишь мечтает покурить на улице. Он покрасил волосы в блонд - такой же блеклый цвет, ненатуральный для него никак. Этот цвет напоминает сигареты и таблетки, и теперь все знают, что модели плохо. Такая смена имиджа для него не впервые. Когда эйфория - цвет чёрный, грязный, развратный, когда депрессия - белый, тусклый, безжизненный. Он сидит в своём кабинете, рисуя на листке глупые узоры. Удивительно даже, что когда это состояние возвращается, парень чувствует себя настоящим. Мысли оголяются от этих глупых улыбок и фейкового смеха, среди них лишь остаются страшные и пугающие. Модель громко вздыхает, чувствуя апатию. Делать совершенно ничего не охота. Интересно даже, как он заставил себя приехать сюда. Чимин просто хочет курить. И он выходит на улицу, заранее вытаскивая сигарету и зажигалку. Может, понадобится даже не одна. Он вставляет папироску в рот, поджигая бумагу оранжевым пламенем и затягиваясь как можно глубже. Сигаретный дым - словно глоток необходимого воздуха. Блондин спиной опирается на стену и выдыхает его так медленно. — Привет, — слышится хрипловатый голос, а сигарета почти вываливается изо рта. Чимин открывает глаза, видя Юнги, и чуть ли в обморок не падает. Грудь так больно сдавливает чем-то тяжёлым, ведь они впервые только вдвоём, а значит, бежать некуда. — Привет... — через силу модель улыбается так, что щеки болят. — Случайно увидел тебя здесь и решил подойти. Чимин чувствует, как собственное сердце делает сальто, и смотрит вниз, рассматривая асфальт. — Как дела? — Юнги явно настроен на разговор, а Пак к разговору совсем не готов. Он не знает, что ответить. Между ними повисает пауза, которая длится слишком долго. Мин молчит, ждёт, не торопит младшего, словно даёт ему время подумать над ответом. И модель не может ответить. Дверь хлопает громко, ударяясь об стену. Чонгук выходит слишком злым с сигаретой в зубах, и Чимин мысленно выдыхает, прикрывая глаза. Ему не придётся больше так сильно смущаться. Чон зажимает бумагу между пальцев, поджигая её и сразу затягивается, отводя руку с ней чуть дальше. Он выдыхает так прерывисто, надеясь успокоиться. — Тэхён, блять, — он снова затягивается, — совсем ебанулся... — голос младшего злой, а вид и того хуже. — Что случилось? — спрашивает Чимин. — Он мне на одежду кофе пролил свой. Видишь пятно? На светлой рубашке Чонгука виднеется коричневый след. Кожа в том месте свободна от ткани, и она покраснела немного. — Ай, жжется, блять, — шипит младший. — Я за неё хер знает сколько денег отдал. Пиздец. Пак молчит, не зная, что ответить. Юнги смотрит на него, тоже ничего не говоря. — Господин Мин, зачем Вы здесь? — вдруг спрашивает Чон, только что заметив старшего. — Нужно было кое-что у Намджуна забрать. Он же на работе? — У него обеденный перерыв. — Тогда можно я подожду его здесь, составив вам компанию? — спрашивает Юнги. — Да, конечно. Угощайтесь, — Гук протягивает ему пачку сигарет. Чимин мысленно даёт себе пощёчину за то, что не предложил сигареты первым. — Спасибо, я не курю, — отвечает старший, и Пак даёт себе вторую пощёчину за то, что курит сам. Странно, но теперь ему даже стыдно за это. — Вы оба курите. Вам можно это делать, да? — интересуется Мин. — В контракте не стоит о том, что нам нельзя этого делать, — Чон затягивается. — Сигареты хоть как-то спасают от голода. Юнги кивает. Чимин чувствует невероятное напряжение, скромно затягиваясь и выдыхая дым. Он смотрит вниз, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. А затем, докурив до конца, бросает сигарету в урну. Он идёт обратно в помещение через дверь. Юнги подрывается за ним, но в проходе врезается в Тэхёна, который приподнимает руки вверх и ухмыляется: — Господин Мин, куда это Вы так спешите? Юнги возвращается назад. Чонгук зло смотрит на коллегу, агрессивно выпуская пар из своего рта, а после кидает свою сигарету на асфальт, придавливая тяжёлым ботинком. Ким тоже берет сигарету в руки, затягиваясь с закрытыми от удовольствия глазами. — Он покрасился? — спрашивает старший. — Да, он красится, когда фазы меняются. — Какие фазы? — Юнги требовательно смотрит на младшего. — А вот так вот Вам все и расскажи. — Тэхён ухмыляется. — Не расскажешь? — Не-а. Секрет между друзьями должен остаться секретом, — Тэхён выпускает пар. — Ты не знаешь, Намджун уже пообедал? — Сам его ищу, — отвечает младший, затягиваясь и отводя руку в сторону. Чимин чувствует, как все его конечности дрожат. Он до сих пор не может успокоить свое сердце после встречи с Юнги. Хотя может, он просто уже конченный наркоман, который без дозы не может. Хочется, все-таки, склоняться ко второму.