Пепел

***

Тусовка сегодняшняя была в честь дня рождения Макса. К вашему сведению, Макс — это наш главный бунтарь и по совместительству зачинщик всех неприятных и безумных историй, который работает тату-мастером в салоне у своего брата, Олега, такой же ненормальной персоны. Эта пятая точка постоянно ищет приключений и волей случая втягивает в них и нас. Приключения эти не всегда заканчиваются на радостной ноте, но зато есть, что вспомнить. Сегодня Максу исполнялось восемнадцать, поэтому вечеринка обещала быть сумасшедшей, в духе именинника. Я даже усомнилась в правильности своего решения пригласить Нину, но что сделано, то сделано. Домой после сегодняшнего напряженного учебного дня я пришла без сил, выжатая словно лимон. В голове крутился презрительный взгляд историка, противная рука Белокурова и смущенный взгляд Нины, все это перемешалось в одну кучу и слилось в один образ, когда я задремала прямо на диване в прихожей. Проснулась я от оглушительного телефонного звонка прямо под ухом. Кое-как ухватившись за телефон, постоянно выскальзывающий из рук, взглянула на экран и нецензурно выразилась, увидев имя Светки. — Крис, подгоняй сегодня пораньше, тут такой красавчик появился на горизонте, Сашок нового друга притащил, думаю ты в него втрескаешься, — затараторила Света, моя давняя подруга, притащившая меня в эту сумасбродную компашку. — Он ещё и на мотике гоняет. — Не смогу пораньше, Свет, я договорилась свою одноклассницу привести, мы с ней только в семь встретимся. — Что за одноклассница? — встрепенулась Света. Я причину такой внезапной заинтересованности знала отлично: дело в том, что Светка была и по девочкам, и по мальчикам, но девочки её привлекали больше. Один раз она так сильно напилась, что призналась мне в любви. Я тогда даже задумалась о своей ориентации, но ни к каким разумным выводам не пришла, так как за всю свою жизнь ещё ни разу ни в кого не влюблялась. — Нина. Она очень пугливая и тихая, так что вы с ней поаккуратнее. Она человек хороший, дала мне математику списать. — Да, хороший человек, — сдерживая смешок, многозначительно сказала Светка. — Ладно, тогда приводи своего хорошего человека, я всех предупрежу. На этих словах наш диалог и закончился, а я принялась потрошить свой шкаф в поисках одежды. Видимо, не судьба сегодня в нём прибраться. Отыскав в своём гардеробе ковбойскую шляпу, я даже удивилась немного, но потом оказалось, что к ней ещё и лассо прилагается. Тогда я решила, что стоит незамедлительно нарядиться как настоящий ковбой, в духе старых вестернов, и пафосно сказать, держась за край шляпы: «Бог не с нами, потому что он ненавидит идиотов». В своё оправдание скажу, что я с детства обожала вестерны, особенно « Хороший, плохой, злой» Серджо Леоне. Первым делом при знакомстве со Светкой я, конечно, посвятила её в этот волшебный мир, и мы как идиоты разгуливали по парку Горького, по очереди таская друг друга на спине и прикрикивая: « Но-но, мой скакун». Шляпа, видимо, с того времени сохранилась. Я улыбнулась приятным воспоминаниям, подобрала облегающее короткое бархатное платье с вырезом на бедре и стоячим воротником, в стиле современного ципао и натянула его, скептично оценивая свой внешний вид. Не так развратно и не по-монашески— то, что надо. Времени ещё было навалом, поэтому я принялась скрупулезно выводить на глазах аккуратные стрелки, стирая и начиная заново. Почему у нас не один глаз? Так было бы гораздо проще жить… Возникший в больном сознании образ циклопа Дмитрия Юрьевича вызвал приступ смеха, из-за чего рука дернулась, и до этого ровная стрелка стала кривой. Черт бы побрал вас, Дмитрий Юрьевич, вы мне даже за пределами школы жизнь портите! Наконец добилась совершенства, подрумянила щеки, накрасила губы темной помадой, сделала два пучка по бокам, выпустив передние прядки, и вуаля — перед вами совершенно иной человек, другая Крис, не та, что в школе и слова лишнего не скажет без необходимости, что абсолютно ничем не выделяется и ходит постоянно с одним и тем же выражением лица. Наспех сделала домашнюю работу, целенаправленно игнорируя историю, и отправилась навстречу приключениям, написав маме, что остаюсь ночевать у Светы. Вот такая я дочь. Абсолютно непутевая. Наверное, если бы она меня сейчас увидела, то вздохнула бы и разочарованно покачала головой, а я бы рада была провалиться сквозь землю, но её здесь не было. Мама работает днями напролет, ещё и дочь, которую иначе чем посредственностью не назовешь, тащит на своей хрупкой женской спине, а я тем временем следую латинской мудрости Горация «Carpe diem», живу настоящим, не задумываясь о будущем. Может, это и неправильно, но так не хочется со стороны наблюдать, как проходят лучшие годы моей жизни, от которых вскоре останется лишь песок, сочащийся сквозь пальцы. Не хочется становиться каким-нибудь историком, который будто и не живёт вовсе, а только ненавидит и этой ненавистью подпитывает свой дряхлый механизм, заставляя тело шевелиться, а руку выводить мне в журнале очередную тройку. Я думала, что Нина меня уже ничем удивить не сможет, но увидев её, стоящую на платформе метро, в короткой юбке и колготках в сеточку, я чуть в обморок не упала. «В тихом омуте черти водятся», — это как раз про неё. Я бы Нину ни за что не узнала, если бы она не горбилась постоянно и сменила очки на линзы.Я дружелюбно помахала знакомой и направилась в её сторону, закрываясь рукой от ветра. Тот же злосчастный ветер, который поднял несущийся на всей скорости поезд, подхватил подол юбки Нины, неприлично задирая её, и проходящий мимо молодой человек пошло присвистнул, вгоняя тихоню в краску. Я тут же показала мужчине фак и тот состроил недовольную рожу и ретировался. «Хватает же извращюг в общественном транспорте», — подумала я и вдруг вспомнила, что сама не так давно приставала к какому-то мужчине в автобусе. От постыдных воспоминаний щеки тут же загорелись жаром, а я принялась представлять, как выглядел мой загадочный незнакомец. Я вообще люблю иногда придумывать разные сказочные истории любви со мной и со всякими первыми встречными, к которым у меня промелькнула хоть какая-то симпатия, в главных ролях. Если бы можно было, я бы вообще жила в своих фантазиях, там ведь все намного проще и интереснее. — Я тебя не узнала, — вяло сказала все еще красная Нина, видимо, испытавшая огромный стресс. — Кто бы говорил. Давно ты так круто одеваешься? — я легонько толкнула девушку в плечо, ободряя, на что она слабо улыбнулась. — Иногда бывает. Время поджимало, поэтому я как Харон, переправляющий души через реку Стикс, повела Нину на встречу неизвестности, надеюсь, все же не в загробный мир. Дверь нам открыл Макс, уже в кондиции, и с заплетающимся языком поприветствовал наши «опоздавшие задницы». Нина сжалась в комочек, видимо, хотела рассыпаться на атомы и исчезнуть, но я пыталась сделать её пребывание максимально комфортным, познакомив со всеми. Света тут же взяла её под свою опеку и повела к самодельной барной стойке. Оставалось только надеяться на бескорыстность Светки и устойчивость Нины к алкоголю. Сама же схватила бутылку вина со стола и отпила прямо из горлышка. Макс уже сидел за столом и выводил кому-то татуировку на руке. И это в пьяном–то состоянии! Я любопытно глянула на изображение и судорожно выдохнула, увидев очертания своего любимого Дэвида Боуи. Ну «своего любимого» это конечно громко сказано, все-таки он умер, да и о моем существовании не знал, так что лучше будет сказать «безответно любимого». Ну вы видели этого безбашенного рок-певца? Всегда на него равнялась в своём безумии. Я глянула на сидевшего на стуле человека, которого мучил Макс, и обомлела от красоты незнакомого парня. Знаете, красота бывает разная, и он был красив, как нежная роза, цветущая в саду, а не как типичный мужчина, в моем представлении. Дурацкие стереотипы. Немного курносый маленький нос с проколотым хрящиком, пухлые губы, точеные скулы и большие карие глаза, в которых я и утонула. Волосы у парня были отстрижены под красивое каре и покрашены сплитом: одна половина красная, другая чёрная. Я, видимо, слишком долго простояла, пуская слюни на незнакомца, потому что парень мило улыбнулся и произнес: — Я Костя. А как зовут эту прелестную даму? — голос у Кости был таким бархатным и низким, что ноги у меня подкосились, а губы перестали слушаться. Поэтому я стояла, как дура, и только и делала, что открывала и закрывала рот. Из состояния оцепенения меня вывел Макс. — Крис, ты что окончательно кукухой поехала? — Это говорит мне главный городской псих. Это не я между прочим на заднице набила Пинки Пай, — я ядовито усмехнулась, вспоминая это уморителтное зрелище, а Макс отложил машинку и посмотрел на меня пьяными серьезными глазами. — Это был секрет, маленькая предательница, — не выдержав, я прыснула в кулак и через секунду все разразились хохотом. — Ты был тем ещё говнюком, но я тебя люблю, поэтому держи подарок и не описайся от радости, — я улыбнулась, когда друг, как маленький ребенок, завизжал от радости, увидев в подарочной упаковке новую профессиональную тату-машинку, на которую я копила собственным трудом и потом. — Крис, я тебя обожаю, — Макс крепко обнял меня за плечи, наклонился к уху и прошептал. — Все еще не передумала насчет татуировки? Не могу смотреть на твою девственно-чистую кожу, так и чешутся руки. Я лишь неопределённо пожала плечами, следуя своему принципу: «Один раз живем» и вызывая у друга хитрый оскал. Вскоре к нам подошел и Сашка, и Игорь со своей девушкой, Мариной, и все принялись болтать о жизни, потихоньку отпивая из своих стаканов. Я же пила прямо из бутылки, и вскоре та осталась наполовину опустошена. Приятная алкогольная расслабленность начала мягко окутывать все тело, и вскоре я уже потеряла счёт стаканам, бутылкам или чего бы там ни было. Безоговорочное счастье захватило мое сознание, и я чувствовала, что улыбаюсь, как идиотка, когда заметила взгляд друга Саши на своей персоне. — Вижу, тебе весело? — вкрадчиво прошептал он, подходя ближе. Я лишь икнула в знак согласия и продолжила отпивать из бокала, появившемся в моей руке неизвестно когда и каким образом. — Не хочешь потанцевать? — не замолкал парень. — Я Костя, если ты не помнишь. Музыка в квартире играла оглушительно громко, скажите спасибо навороченным колонкам Макса. Из динамиков доносился какой-то качающий трек Трэвиса Скотта, поэтому я не удержалась, встала на шатающихся ногах и принялась ловить ритм песни, подстраивая под него свои движения. Алкоголь окончательно затуманил мозг, и я не обращала внимания ни на что, кроме музыки и чувства невесомости. Где-то издалека, словно через толщу воды, послышались одобрительные визги и аплодисменты, но я не придала этому значение. Так продолжалось неизвестно сколько, пока меня не замутило. Действие алкоголя постепенно начало отпускать, и я заметила Костю, сидящего прямо передо мной на кресле и по-царски раздвинувшего ноги. Он не отрывал от меня своего хищного взгляда, и глаза у него завораживающее светились в полутьме комнаты, отражая красный свет RGB подсветки. На лицо парня причудливо падал свет, оттеняя его скулы и острый подбородок, и я невольно ощутила жар, медленно расползающийся по всему телу. Взгляд бездонных глаз словно гипнотизировал меня, и я как в трансе приблизилась к парню, наклонилась и вытащила его к себе на «танцпол». Знаете же это пьяное желание поцеловаться с кем-то? Каждый раз совершаю одну и ту же ошибку и ничего с утра не помню.

***

Голова раскалывалась, будто по ней только что проехался бульдозер, я кое-как разлепила слипшиеся сонные глаза и тут же закрыла их от резкого яркого света. Где-то вдалеке послышался звук шкворчащей сковородки и стук ножа, и я снова предприняла попытку открыть глаза, на этот раз в панике озираясь по сторонам. Богато обставленная комната была мне абсолютно не знакома. Я неуверенно оглядела себя, отодвигая одеяло, и увидела на себе чью-то незнакомую черную футболку с надписью «Нирвана». Хорошо, что не голая. Паника, охватившая разум, мешала адекватно оценить ситуацию, поэтому я встала с кровати и принялась ходить взад вперёд, как я обычно это делаю в минуты волнения. Я неизвестно где, неизвестно в чьей футболке, а на кухне неизвестно кто. Кожу внизу живота покалывало, и я боялась даже подумать из-за чего. Вдруг в памяти вспышкой всплыло воспоминание о безумном поцелуе с незнакомцем, которого привёл Сашка, и я немного успокоилась, что теперь хотя бы знаю, у кого я дома. На цыпочках прошла в ванную комнату, приняла душ, напялила обратно мужскую футболку и вышла, врезавшись прямо в чью-то подкаченную грудь. Абсолютно голую грудь, блин. Я тут же отодвинулась, побагровев от стыда за свое развратное поведение вчера вечером и за то, что так напрягла человека, но стальная хватка впилась в мой подбородок и грубо подняла его, заставляя меня посмотреть её обладателю в глаза. Глаза у него были такие красивые, чёрные, бездонные, я вспомнила, как вчера он загипнотизировал меня этими своими глазами, и покраснела ещё сильнее. Он наверное думает, что я всегда такая, пошлая и абсолютно бесстыдная, но он крепко ошибался. Я все еще оставалась девственницей. — Я кушать приготовил, — хрипло произнес он. И если бы голосом можно было довести до оргазма, то я бы тут же кончила, такой у него был сексуальный тембр. Я как истинная леди невнятно промычала что-то в ответ. — С… Пасибо, — я все еще смотрела в его завораживающие глаза, когда он отпустил мой подбородок и убрал прядь влажных вьющихся волос с лица. — Не за что, я отвезу тебя в школу, так что завтракай быстрее. — А ты, — пискнула я и, тут же прочистив горло, продолжила нормальным голосом.— Ты не будешь есть? — Я не голодный, просто посижу за компанию. Этой своей заботой он заставлял меня таять, как сахар на языке, но я старалась держаться, как солдат. Отправив кусок яичницы прямиком в рот, я довольно промычала: все-таки нет ничего лучше яичницы по утрам, даже если в ней есть кусочки от скорлупы. — Слушай, извини за вчерашнее. Я просто сильно напилась, — пролепетала я. — Да забей, мы, как приехали, сразу отрубились. — Аа, — атмосфера вдруг стала совсем неловкой и я не знала, что сказать дальше, однако парень первый прервал молчание. — Ты классная, можем ещё как-нибудь затусить, только оставь номер, — я взяла протянутый телефон и набрала свой номер, все еще не понимая, что происходит. Он так флиртует или хочет остаться друзьями? — Ладно, собирайся, пора выезжать, — и тут то до моего девичьего, затуманенного лёгкой влюбленностью разума дошло, что сменную одежду я оставила у Макса, поэтому в школу придется идти в этом облегающем платье с вырезом, что с моим образом абсолютно не вязалось. Однако делать нечего. Остановившись возле черного блестящего байка, парень протянул мне шлем, сел за руль и приказал садиться сзади, обхватив его руками. Я на байке ни разу не каталась, поэтому сердце у меня порхало как крылья бабочки, готовое вылететь в любую секунду. В платье ехать было максимально неудобно, так как оно задиралось слишком сильно, но как только незнакомец прибавил скорости, я забыла обо всех неудобствах и отдалась офигенному чувства скорости. Ветер путался в волосах и жестоко бил по лицу, но тем не менее хотелось визжать от восторга и чувства дикости и свободы, что я и сделала, нутром ощущая, что парень впереди улыбнулся. Поддавшись порыву, я аккуратно расправила одну руку, ловя ветер ладонью и ощущая себя необузданной птицей, парящей высоко в небе и вольной лететь куда угодно. Адреналин в крови зашкаливал и почему-то я почувствовала себя как никогда близкой с этим незнакомым мне парнем. Поездка закончилась неожиданно, парень остановился прямо у моей школы, и я совсем не грациозно соскочила с байка, сняла защитный шлем сначала с себя, затем с незнакомца и чмокнула того в губы, тут же убегая, как нашкодивший ребенок. Уже в калитке, ведущей на школьную территорию, я встретилась с Дмитрием Юрьевичем, как-то странно на меня поглядывающим. Надеюсь, он не собирается звонить родителям или жаловаться на меня директору. — Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, — сдавленно сказала я. — Здравствуй, Антипова. Лучше бы так историей занималась, — злорадно улыбнулся историк и ускорил шаг, оставляя меня позади. Уже на входе в класс я вдруг вспомнила о бедняжке Нине и принялась высматривать её среди своих одноклассников. Отыскав девушку, сидящую как всегда за третьей партой, я присела рядом. Да уж, подруга из меня никудышная, привела и бросила на растерзание волкам, а сама смылась непонятно куда. Я виновато прошептала ей на ухо: — Ты как? Прости за вчерашнее, все хорошо? — Крис, ты не представляешь. Я впервые почувствовала себя человеком, и друзья у тебя офигенные. А Света, она… Она очень заботливая, — Нина покраснела, вспомнив одну ей известную историю, и улыбнулась во все тридцать два. — А ещё ты вчера бюст Ленина со школы стащила и дуб пыталась выкопать. Я облегченно рассмеялась и в класс тут же вошла учительница русского языка, заставляя всех поднять свои жопы со стульев. Вообще не понимаю эту традицию. Почему, вставая при появлении учителя, мы проявляем какое-то там уважение? Я думала уважение мы проявляем, когда относимся к предмету внимательно и уроки не срываем, а так получается, что мы рабы какие-то, а учителя — это боги, перед которыми мы, грешники, преклоняемся. Русский прошёл быстро и безболезненно, так как этот предмет я знала хорошо, все-таки я гуманитарий. Однако следующий урок обещал быть моей смертной казнью, так как к истории я не готовилась. Присев на диванчик около ненавистного кабинета истории, я принялась грызть гранит науки, первый раз самостоятельно читая учебник по этому ненавистному предмету. Историк расхаживал туда-сюда из одного конца коридора в другой как маниакальный псих и изредка бросал в мою сторону взгляды, которые я старательно игнорировала, показывая свою заинтересованность в его чертовом предмете. Нина, сидевшая рядом, рассказывала мне все истории, что я пропустила, а я слушала вполуха, пока она не упомянула меня. — А ты с Костей ушла ночью. Вы с ним так страстно целовались, что все попросили вас снять номер в отеле, поэтому он схватил тебя на руки и унес. Я волновалась, что он пьяным на байке поедет, но меня успокоил Саша, он сказал, что Костя только так и ездит, — не останавливалась Нина, а вот историк остановился. Остановился у кабинета, облокотившись о стену, и стоял там как скала, бездушный камень. Видимо, устал круги наворачивать. — Да у нас с ним ничего не было, не подумай. Костя — хороший парень, — уверенно продекламировала и принялась сканировать глазами следующую страницу учебника. Урок начался, и я съежилась от исходящего от Сафронова холода. Словно северный ветер вдруг подул и заморозил меня до кончиков пальцев. Я попыталась пошевелиться, но не смогла. — Сегодняшняя тема холодная война, дамы и господа, — вот уж действительно, холодная, как эта ледяная глыба, именующая себя Дмитрием Юрьевичем. — А что она из себя представляет, расскажет нам Антипова. Ну это уже несмешно, заладил: «Антипова то, Антипова се», будто без меня тут в классе нет никого. Вон целых двадцать калек сидит, а он только меня мучает. Холодная война, это то что у нас с Вами Дмитрий Юрьевич, происходит. Я сглотнула и дрожащим голосом заговорила, боясь ляпнуть чего-нибудь лишнего. — Это непрямой военный конфликт, Дмитрий Юрьевич, между СССР И США, за сферы влияния в мире. Официально, отсчёт «Холодной войны» ведется с речи Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 года, где тот выступил с требованием бороться с коммунизмом и Советским Союзом, — вот так утерла нос историку. Таких умных слов наговорила, он точно сражён наповал моей гениальностью. Историк скрестил руки на груди и чуть склонил голову вбок, чтобы получше видеть, читаю ли я откуда-то или со своей головы рассказываю, а затем раздраженно вздохнул. — Может, и про план Маршалла поведаешь? — а он упорный, хочет меня любыми способами завалить. Как я ему дорогу-то перешла? И почему такое ощущение, что он меня на дух не переносит? — Это план США, по которому американцы должны были оказать помощь пострадавшим странам Европы, за потерю ими суверенитета. — Неплохо, Антипова, старайся в том же духе и однажды получишь пятерку. — Пошли бы вы куда подальше, — еле слышным шепотом произнесла себе под нос, не сдержав праведный гнев, однако дико блеснувшие глаза историка заставили меня усомниться в том, что услышать это высказывание он не мог. — Хорошо, если хотите со мной поспорить, вперёд. К доске, и напишите нам абсолютно все события, происходившие в течение этой войны, и их точные даты, — низким, обманчиво ласковым голосом произнес историк. Я посмотрела прямо в его голубые глаза, покрытые ледяной коркой, и сдержала порыв заехать ему, как Белокурову тогда. Поднялась и, гордо задрав голову, направилась прямо к доске под шепот одноклассников о моем распутном виде. Исчертив почти всю доску всеми запомнившимися мне знаменательными датами, я наклонилась, чтобы в самом низу дописать последнее событие, когда кто-то громко присвистнул и добавил голосом, подозрительно похожим на голос Белокурова: — Задница зачет, Чингисхан. Я тут же выпрямилась, одернула платье, повернусь лицом к классу и красная, как рак, произнесла: — Любуйся молча. Сафронов сел за рабочий стол и, видимо, сжалился надо мной, так как отправил на место. — Ладно, четверку ты заслужила, — невозмутимо изрек историк и тут же откашлялся и растерянно потрепал свои чёрные волосы, поняв, что фраза прозвучала двусмысленно после недавнего инцидента. — Своими знаниями. Такой униженной я себя никогда не чувствовала, как последние дня два. Почему последнее время мне так не везёт.