Пепел

***

В полумраке комнаты она стояла передо мной, как безмолвный призрак. Темные тяжёлые пряди падали на грудь, контрастируя с моей белой футболкой, а лунное сияние, просачивающееся через незадернутое шторами окно, придавало её бледной коже таинственное свечение, размывая чёткие очертания силуэта. Кто она такая, эта Антипова, что заставляет меня вести себя, как подросток? При виде которой моё сердце совершает невероятные кульбиты, а мозг перестаёт функционировать, перекладывая всю работу на взбесившийся мышечный орган? Я устал искать ответы, устал проводить психологические анализы своего нездорового влечения, устал делать вид, что рассудительный адекватный человек. С ней я был другим, с ней вся моя холодная рассудительность неумолимо таяла, как снег весной, открывая взору первую, ещё совсем редкую и неуверенно зеленевшую траву. С ней я был живым, я злился, я метался, запивал своё безрассудство морем алкоголя, но жил, дышал полной грудью. И сейчас, когда Кристина сказала, что испытывает ко мне чувства, что-то во мне оборвалось. Передо мной была не троечница, считающая ворон на моём уроке, а юная привлекательная девушка со сформировавшейся уже фигурой и торчащими в моей тонкой белой футболке сосками. Её неловкая улыбка отрезвила на миг, и я снова почувствовал себя грязным извращенцем. Однако в моей холостяцкой квартире с бедламом на голове и в моей футболке она была как на своём месте. Эта роль будто была написана для неё, Антипова была создана для меня. Если бы всё не было так неправильно, если бы я не чувствовал сейчас себя ободранным дворовым котом, стащившим со стола деликатес, который ему не был предназначен. Может быть, тогда я насладился бы этим моментом чуточку больше. Но и этого мне хватит, чтобы потом вспоминать до конца жизни. То, как она неуклюже улеглась рядом со мной, скрестив руки на груди и нервно покусывая нижнюю губу, напоминало о её возрасте и неопытности. Все-таки я гнусный манипулятор: сам заставил её посмотреть на меня, влюбил, а теперь не знаю, что делать дальше. Фильм шёл уже почти час, а я даже не вникал в сюжет. Просто смотрел на перекошенное от страха лицо Антиповой и на её руку, которой она уже десятый раз неосознанно хватала меня за рукав футболки. В одиннадцатый раз я не удержался и просто обвил её плечи свободной рукой, притягивая к своей груди. Не знаю, чье сердце так громко заколотилось в полнейшей тишине квартиры, моё или её, но это было и неважно. Её лохматая макушка уткнулась мне прямо в подбородок, и её нежный цветочный запах заполнил мои лёгкие. Никогда ещё я не чувствовал такой всепоглощающей нежности к человеку, поэтому, пользуясь своим собственным замешательством, положил руку на её запутанные волосы, ласково поглаживая и наслаждаясь запахом, который навряд ли ещё хоть раз смогу ощутить так ярко. Сколько мы так лежали, я не знаю, но экран ноутбука почернел, оповещая о конце фильма, а Антипова тихонько посапывала, лёжа у меня на груди. Уснула под страшный ужастик. — Я знаю, о чем вы думаете, — неожиданно раздался тихий голос под копной волос, опровергая моё предположение. — Оповести же меня, Антипова, а то я и сам уже запутался в своих мыслях. — О том, что я ребёнок, и что это неправильно, и что между нами вообще ничего общего. Мы как Меркурий и Юпитер. Вы конечно газовый гигант, а я так, самая маленькая планета Солнечной системы, зато быстрая. Думаю, вы правы и между нами навряд ли что-то получится, но можно хотя бы попробовать, чтобы потом не жалеть всю жизнь. — Какое романтичное сравнение, видимо, астрономия симпатизирует тебе больше, чем история. Ты очень напоминаешь меня в молодости, — я задумался о прожитой юности, о том, чего уже никогда не вернуть. Действительно ли это уже безвозвратно утеряно, или существует все-таки машина времени в лице Кристины Антиповой? Да, я человек, умудрённый опытом, но это не значит, что можно ставить на себе крест, ведь я всё так же могу смотреть низкосортные фильмы, разговаривать ни о чем, бесцельно гулять по парку, наслаждаясь красотой природы, могу сидеть на задних рядах в кино и целоваться. Просто до сих пор мне этого не хотелось. — Вот, а ещё хотела бы добавить, что я абсолютно точно уже не ребёнок. Вообще-то мне скоро восемнадцать исполняется, и я с шестнадцати лет работаю в книжном магазине. У меня есть свои сформировавшиеся взгляды. Да, может, в отношениях я полный профан, но уже не безнадежная наивная дурочка, могу заверить, — Антипова поднялась с моей груди и повернулась, неуклюже столкнувшись своим носом с моим. Алкоголь уже давно выветрился из моего организма, а под покровом ночи всё казалось таким простым и понятным, что я поддался искушению и протянул её к себе, прильнув к пухлым выдающимся губам. Наконец, я дал волю своим чувствам, не сдерживался. Я хотел Антипову, я безумно её хотел. Я сминал её губы с такой яростью, с которой по-моему никогда не целовал девушек раньше. Воздуха становилось критически мало, поэтому я на миг оторвался от заветных уст, только чтобы кончиком языка облизать их и приоткрыть. Антипова извивалась как уж на сковороде, издавая тихие вздохи, и, к моему удивлению, решила неуклюже сменить положение, сев на меня верхом. В комнате стало невыносимо жарко, а вставший член больно тёрся о ткань джинс, но мне было плевать, я обхватил тонкую талию девушки, сжав её так сильно, что наверное останутся следы, и посмотрел в её тёмные глаза, которые в темноте казались совсем чёрными. Она стойко выдержала взгляд, неловко поерзав на моём половом органе, и сама впилась в мои губы, отвечая ещё более жестоким и властным поцелуем, прикусывая и оттягивая мою нижнюю губу. Её язык столкнулся с моим и принялся выводить какие-то узоры во рту, а ногти больно впивались в спину. Её дыхание было таким рваным, что казалось, она сейчас задохнётся, но я ничем не был лучше. С любой другой девушкой я бы не церемонился и думал лишь о том, как побыстрее кончить, но с Кристиной хотелось быть осторожным. Впервые мне было всё равно на каменный стояк, который уже болел от напряжения, впервые меня больше волновало возбуждение девушки. Одним резким отработанным движением я перевернул Антипову, подмяв под себя, и прошёлся по её шее языком, оставляя за собой дорожку из мурашек, и опускаясь всё ниже. Когда передо мной показалась маленькая округлая грудь, я силой воли сдержал свой дикарский порыв сорвать с неё эту чёртову футболку, и вместо этого просто медленно и аккуратно приподнял её, открывая взору маленькие розовые горошины сосков. Она была прекрасна, идеальна, и я любил её. Именно с такими мыслями я и обхватил губами один ее сосок, а второй сжал пальцами, аккуратно перекатывая и ловя её тихие сдержанные стоны, сводившие меня с ума. Когда её ладонь судорожно схватила меня за волосы, я и сам едва ли сдержал стон, но сейчас мне хотелось только доставить Антиповой удовольствие. Показать то наслаждение, которое тот молокосос навряд ли ей открыл. Я плавно прошёлся языком по женскому животу, прокладывая влажную дорожку к пупку, а когда схватился за эластичную резинку чёрных трусиков, зазвонил мой телефон, мигом возвращая с небес на землю.