Бен тенисон: Похождения с системой

Так, что мы имеем? Я, двадцатидвухлетний работяга, который жил по стандартной схеме «работа, инвестиции, работа», умер… от инфаркта. В 22 года. Да уж, отличное завершение карьеры. Надо было, конечно, следить за здоровьем, а не глушить энергетики литрами. Но что было — то было. Теперь это уже не имеет значения. А что имеет? Я каким-то чудом переродился. Не просто переродился, а в самого Бена Теннисона. Того самого пацана, который носил на руке самый мощный артефакт во вселенной и по приколу превращался в пришельцев. Только вот я появился тут за год до канона. Омнитрикс ещё не упал на Землю, Вилгакс только строит свои козни, а я… я теперь дитё. И, чтобы сделать мою жизнь ещё интереснее, мне выдали систему геймера. Да-да, прям как в тех самых новеллах: тренируйся, получай уровни, разбрасывай очки характеристик, как в RPG. Всё это звучит круто, но есть одно «но» — мне, мать его, предстоит спасать вселенную. Серьёзно? Я умер, чтобы вернуться в тело десятилетнего пацана и снова впахивать? А я ведь думал, что реинкарнация даёт второй шанс на спокойную жизнь… Ладно. Паниковать нет смысла. У меня есть год. Год на подготовку. Год на то, чтобы превратить себя из обычного ребёнка в того, кто сможет выдержать этот грядущий хаос. Черт, похоже, мне снова придётся работать сверхурочно. Но теперь хотя бы будет интересно. Очнулся я, чувствуя под собой мягкую траву. Голова гудела, зрение расплывалось, а вокруг мельтешили какие-то силуэты. Голоса доносились словно сквозь воду, глухие, непонятные. — Молодой человек, сколько пальцев вы видите? Перед глазами замаячили два слегка размытых пальца. Я сощурился, стараясь сфокусировать взгляд. — Два… — ответил я с трудом, осознавая, что голос звучит слишком тонко. Что за черт? — Вы помните, что случилось? Я замешкался. В голове была пустота, словно густой туман застилал воспоминания. Я попытался что-то вспомнить, но вместо этого лишь слабая головная боль напомнила о себе. — Нет… Всё как в тумане… — пробормотал я, пытаясь приподняться. Вокруг стояли люди, кто-то в форме медиков, кто-то просто зеваки. Я медленно начал осознавать, что происходит, но что-то всё равно не сходилось. Странное ощущение стянутости тела, чужое, непривычное… Только тогда я понял: что-то определённо не так. Меня вывезли из больницы в простом халате, и в голове всё крутилась неясная карусель мыслей. Вроде бы я понимал, что всё вокруг выглядит знакомо — эти улицы, дома, даже сама атмосфера города. Но в то же время я чувствовал, что это не моё. Это было чужое, как будто я смотрел на свою жизнь со стороны, не веря, что это всё случилось со мной. Мою голову не покидала одна мысль: "Я здесь не должен быть". Но что я мог с этим сделать? Вот так и сидишь в машине, чувствуешь себя как в какой-то игре, и пытаешься понять, что с тобой происходит. Вдруг меня вернуло в реальность знакомый голос — это был тот самый Джек, который ехал рядом, всё так же беспокойно поглядывая на меня. Его лицо явно выражало неуверенность и сожаление, но он старался сохранить спокойствие. — Бен, ты… Ты в порядке? — его голос был низким и осторожным, словно он боится, что я могу вдруг… что-то сделать. Я едва ли смог поднять голову и ответить. Мои мысли всё ещё путались, и мне было трудно вырваться из этой эмоциональной ямы. Я пытался угадать, что мне делать, как воспринимать происходящее. Я был в теле Бена, но точно ли это был Бен? Или я теперь — это я, но не я? Это путалось. — Да… Я в порядке, — с трудом сказал я, хотя сам прекрасно знал, что ничего не в порядке. Джек молча кивнул и продолжил смотреть вперёд. Машина поехала по знакомым улицам, и вот я снова оказался у дома. Это был тот самый дом, тот, в котором я, по идее, должен был жить. Но сейчас, стоя перед ним, я вдруг осознал, что это уже не моё место. В квартире меня встретила тишина. Мой взгляд скользнул по всему дому — на стенах висят фотографии, где я, Бен, улыбаюсь с родителями. Но эти улыбки… они были такие живые. С такими людьми меня не было. — Мы пришли, Бен, — произнёс Джек, когда мы вошли в дом. Он держал меня за руку, пытаясь поддержать, но я почувствовал, как моя рука будто бы была чуждой для этого прикосновения. Всё это казалось слишком правильным и неправильным одновременно. Он вывел меня в гостиную, где стояла женщина — с нервозными глазами и тусклыми волосами. Она не сразу заметила меня. Потом, когда увидела, как я подошёл, её лицо исказилось от боли и тревоги. — Бен… — шепотом сказала она, а затем шагнула ко мне, будто инстинктивно протянула руку, чтобы обнять меня. Но её рука замерла в воздухе, она казалась растерянной. Это был момент, когда я ощутил, что здесь, в этой семье, меня не ждут. Я был чужим в этом теле, чужим в этих воспоминаниях. Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Все эти эмоции, все эти образы, они были настоящими для Бена, но не для меня. Я должен был носить его жизнь, но я не был им. Я был каким-то «я», запутанным и потерянным. — Я не помню… — выдавил я, пытаясь удержать слёзы. Это не было в плане какой-то игры. Это было реальным ощущением, что я не мог быть частью этой семьи, не мог быть этим человеком. — Всё будет хорошо, Бен, — сказала она, её голос стал мягким, успокаивающим, но в нём всё равно звучала тревога. — Мы пережили это. Мы будем вместе. Ты не один. Ты ведь понимаешь, что нам нужно двигаться вперёд, правда? Мы все пережили много. Ты… ты же возвращаешься домой. Это твой дом. Мы с тобой. Её слова звучали искренне, и они заставляли меня чувствовать себя ещё более виноватым. Я не мог объяснить, что я не был этим Беном. Я не мог объяснить, что я был чужим. Но всё, что я мог сделать — это молчать и позволить этой семье верить, что я — их сын. Я сел на диван, а Джек и женщина — скорее всего, моя «мама» в этой новой жизни — сидели рядом. Они пытались разговаривать со мной, что-то спрашивали, но я просто кивал и смотрел в пол. Что я мог сказать? Как объяснить, что я потерял не только память, но и саму свою личность? Мне нужно было время, чтобы осознать, что я вообще нахожусь в этом теле и что мне теперь делать. Я даже не знал, как реагировать на этот странный дом, на этих людей, которые были, как будто бы, моими родителями, но такими чуждыми. Зато в голове, с каждым часом, росла одна мысль: что теперь я не просто должен жить как Бен Теннисон. Теперь мне придётся жить его жизнью, принимать решения, которые он должен был принять. Но как я могу это сделать, если я не помню даже, кто я есть на самом деле? С каждым часом этот дом становился не домом, а клеткой.