Теплым осенним днем

*** Для конца осени день выдался удивительно теплый. На фоне ярко-синего неба стояли прозрачные ряды деревьев с последними, еще не облетевшими листьями, и бледное солнце насквозь пронизывало их кроны. На поворотах бликовало в зеркале заднего вида, грело Ричарду щеку и отражалось в сияющих глазах сидящего рядом Гэвина. Ричард вел машину, и она буквально летела над дорогой — та сама стелилась под колеса. Мимо проносились редкие дома за высокими заборами, сменялись зелеными лужайками для гольфа и ровными дорожками ухоженной парковой зоны; из-за очередного поворота им открылась широкая гладь озера, в котором отражался перевернутый золотой лес, и Гэвин — удивленный, но ожидаемо веселый — снова посмотрел на Ричарда. — Так мы едем к тебе домой или к твоему богатому дедушке? — спросил он, смеясь, но Ричард уловил в его тоне беспокойство. И на миг поразился, как чутко и ясно его чувствует. Он кивнул. — К моему богатому дедушке, конечно. Его надо срочно очаровывать, чтобы он оставил мне наследство. — А ты уверен, что он будет мне рад? — Гэвин уже не смеялся, и Ричард, встретившись с ним глазами, ответил очень честно: — Главное, что я буду тебе очень рад, — и добавил торопливо, словно испугался своих слов: — Я, кстати, не успел сказать: поздравляю с повышением, детектив Рид. — А я говорил тебе, что смогу! Вот она — моя первая вершина. Ну ты же помнишь, я говорил? — глаза Гэвина снова загорелись, и он легко толкнул Ричарда в плечо. — А ты мне не верил. Ричард только глаза закатил. — Уж я-то верил в это больше, чем кто-либо в Детройте. Ты мне все уши прожужжал своими планами. — И посмотри, где я теперь, — Гэвин вскинул голову, выпятил грудь и ткнул пальцем в лежащую на коленях фуражку — как раз в позолоченную кокарду. — Будем напарниками, детектив Рид? — Поверь мне, тебе понравится, — Гэвин поиграл бровями, и Ричард наконец рассмеялся. — Вот это дом дедушки? — Гэвин оглядел трехэтажную махину, сложенную из серого камня, прилегающий сад с фонтаном, художественно выложенные дорожки и выстриженные с математической точностью кусты. И покачал головой. — Кибербоже, какое же старье! Налетевший порыв ветра взлохматил его волосы, и он широко, пятерней зачесал их назад. Ричард проследил за ним взглядом — это был простой, такой человеческий и такой знакомый жест. Он и сам убирал так волосы, когда задумывался и забывал о привитых когда-то манерах. Как в зеркало посмотрел. Гэвин отчего-то смутился и неловко кивнул за спину. — Пригласишь? Или дождемся дедушку? — Конечно, идем, приглашаю, — и Ричард первый пошел к высоким резным дверям. *** У самой двери их встретила серая желтоглазая кошка, и, пока она потягивалась, Гэвин обошел ее по широкой дуге. — Серьезно? Ты вот тут живешь? Он осторожно обходил комнату: разглядывал высокие окна за темными шторами от потолка, пузатые светильники из цветного стекла между ними, камин и низкое кресло с изогнутыми ножками рядом. Потрогал блестящие от лака тяжелые книжные шкафы, прикоснулся к старым переплетам пальцами и, кажется, что-то там проанализировал. — Всю жизнь, — Ричард, который наблюдал за Гэвином от двери, пожал плечами. — А что, шокирует? — Меня-то? — Гэвин снисходительно хмыкнул. — Я современная, новейшая модель, у меня такая программа, о которой ты, уж прости, и представления не имеешь. Гибкая психика, эффективное решение проблем и быстрая приспособляемость ко всему новому, — Гэвин бегло осмотрел полки, скривился, увидев фарфоровую фигурку пирата — сколотая часть штурвала едва держалась на полосе желтого клея, — а потом остановился и постучал пальцем по пластмассовому корпусу на полке. — А это что за допотопная техника? Ричард пожал плечами. — Погугли, детектив Рид. Гэвин неосознанно выпрямился и расправил плечи. И тут же оглянулся на Ричарда и поджал губы, силясь удержать смех. — Полароид?! Серьезно? Но не справился и захохотал — так открыто и заразительно, как не всякий человек смог бы. Вот Ричард уже давно не мог. — Я замшелый кожаный мешок, мне можно. — Кибербоже, как это смешно! Может, у тебя и фотографии есть? Ричард подмигнул ему, подошел к шкафу и открыл нижнюю дверцу. Ничего не нашел, открыл вторую и под скептическим взглядом Гэвина вытащил старую жестяную коробку из-под леденцов. — Держи, — он сунул коробку ему в руки. — Тут моя история. — Твоя… — Гэвин почему-то осекся, — история? — Хочешь взглянуть? Гэвин растерянно посмотрел на коробку в своих руках и сел на диван. Погладил помятые временем бока, прочел полустертые, а когда-то яркие, надписи и кивнул. Ричард сел рядом, потянулся к коробке, стоящей у Гэвина на коленях, и стал по одной доставать фотографии. Смотрел сам, а потом передавал Гэвину. — Моя школа — я ее терпеть не мог, железные порядки, все дела. Мой друг, — Ричард усмехнулся, — бывший, — он задержал фото в руках. — А это лучшая девчонка на потоке. — Красотка, — Гэвин всмотрелся в квадратную глянцевую карточку и хмыкнул: — Мутили с ней? — С Норт? Я еще жить хотел. А вот дружить с ней было классно, — Ричард кинул фото в коробку, на рассыпающуюся кучу таких же фотографий, разворошил их. — Это мой дом, моя комната и моя собака. Братья. Еще они. Ага, опять, — Ричард легко рассмеялся, перебирая фото с похожими на него мальчишками, рассматривал их и по одной протягивал Гэвину. — А это кошка. — Кошка? На фото явно не было никакой кошки, только пустой подоконник и обкусанный цветок в горшке. — Она самая, смотри, — Ричард ткнул пальцем в угол, в кусочек тьмы, в черную тень от… занавески? — Ее хвост. Она всегда убегала. И смущенно хмыкнул, когда Гэвин перевел на него непонимающий взгляд. — И ты хранишь вот это… уже сколько лет? — Много, — Ричард погладил фотографии, посмотрел на Гэвина и улыбнулся. — И буду хранить еще дольше. Он давно уже не улыбался так много в один день. Чудесный осенний день. — Мне достался самый странный напарник из всех, — Гэвин отставил коробку и тут же потянулся к ней снова, словно она его притягивала. Он запустил в нее руку, наугад вытащил фото и долго его рассматривал — на нем юный Ричард, в белой рубашке с высоким воротником, строгий и недоступный, серьезно смотрел в камеру и выглядел высокомерным. И очень одиноким. — Не люблю эту фотографию, — вздохнул Ричард. — Неудачный был день. — Так зачем хранишь? — Гэвин поймал его взгляд. — Выбрось ее. — Прошлое не выбросишь. Гэвин нетерпеливо махнул рукой. — Ты в курсе, что я могу наделать кучу фото в высоком разрешении? И обработать их одной хитрой программой. Может, подарить тебе голорамку? Кадры будут сменяться каждые две минуты в течение нескольких лет и никогда не повторятся. Они будут даже лучше реальности. — Не повторятся? — наигранно ужаснулся Ричард. — А как же я тогда смогу их пересмотреть, когда мне станет грустно? Или весело. — Опять какие-то старинные штучки, не понять мне ваших человеческих заморочек. Почему ты не продашь этот дом? — Гэвин оглядел высокий потолок с сияющей каплями хрусталя люстрой. — Он старомодный. И слишком большой для тебя одного. Ричард вздохнул, откинулся на спинку дивана и рассеянно оглядел комнату. — Мы играли тут в прятки. За шторами меня всегда легко находили, поэтому однажды я полез на шкаф, — он кивнул себе за спину. — Дед едва меня поймал, когда я летел с него вниз головой. А в пятнах света пол очень теплый, я любил стоять в них босиком, в каждом по очереди, — он посмотрел на замершего Гэвина, который слушал его, не отводя взгляда, и от этого у Ричарда внутри все дрожало, как туго натянутая нить. — У меня есть братья, сейчас они ищут себя, но вернутся. Летом приедет в гости бабуля. Еще думаю завести собаку, но на нее, скорее всего, не хватит времени. — Да уж, не с нашей работой, — кивнул Гэвин и снова неосознанно выпрямился. — Поздравляю, — сказал Ричард очень искренне, потянулся и сжал плечо Гэвина. — Ты так этого хотел. — Я же сказал тебе, что смогу, — Гэвин дотронулся до значка на поясе с надписью «Детектив Рид» и счастливо улыбнулся. — Стоило оказаться в нужном месте. — И спасти мне жизнь, — ладонь Ричарда лежала на плече Гэвина, и он сквозь ткань чувствовал его тепло. — Почему ты не убрал повреждение? Вот тут. Он осторожно повел рукой, коснулся носа Гэвина и медленно погладил самыми кончиками пальцев. Тот не отдернул голову. Сидел и смотрел в ответ, даже не моргая. — Этот шрам, — ответил он наконец, — он — моя история. Пока еще короткая, с твоей не сравнить. Но я работаю над этим. Когда Ричард закрыл коробку и встал, чтобы убрать ее на место, Гэвин вдруг сказал: — Научи меня тоже. — Чему? — Фотографировать этим, — он кивнул в сторону полок, — фотоаппаратом, если его можно так назвать. — Серьезно? — Ричард не скрывал изумления. — А как же, — с его губ едва не сорвались слова о старье и причудах бестолковых людишек, но он передумал и сказал просто: — Ладно. У меня как раз был картридж, если срок годности не истек. — Где он? — Гэвин вскочил, словно готов был кинуться искать этот картридж, где бы он ни был. — Надо в холодильнике посмотреть, — Ричард задумчиво постучал пальцем по губам. Через секунду, оторвав от них взгляд, Гэвин переспросил: — Где? И Ричард снова засмеялся, просто не смог удержаться. — В холодильнике, Гэвин, на нижней полке дверцы. И греть его лучше ближе к телу. — Кибербоже, как я вообще это терплю? Ты просто древность какая-то, — фыркнул Гэвин. — Где тут у тебя кухня? Надеюсь, холодильник там? Или где-нибудь в глухом подвале? Ричард махнул рукой. — Иди прямо, не ошибешься. И это не старье, а винтаж! — Скажи еще, модное веяние, — Гэвин закатил глаза. А потом едва дождался, пока картридж хоть немного согреется. Кажется, даже поднял температуру тела, пока держал его в ладонях. — Все просто, — Ричард отщелкнул крышку, вставил картридж и отложил обложку. — Смотришь на того, кого хочешь сфотографировать, поднимаешь камеру и нажимаешь вот сюда. Вспышка в помещении обязательна, — Ричард посмотрел на внимательно слушающего его Гэвина, действительно поднял камеру и сделал снимок. Взял с жужжанием вылезший белый прямоугольник фотографии и прижал его к груди. — И ждешь десять минут. Гэвин посмотрел на его руки и нетерпеливо дернул плечом. — Вот прямо так и ждешь? — Именно. Ты сфотографировал то, что для тебя важно, что ты хотел бы сохранить. Поэтому держи у сердца. Гэвин смотрел и недоверчиво, и подозрительно, и с какой-то ребяческой верой в глазах. — Ты меня так сейчас прикалываешь, Ричард. Вот явно смеешься, просто ржешь надо мной, — сказал он неуверенно и чуть обиженно. — И держу фото на груди, — ответил ему Ричард неожиданно серьезно. Он ведь и правда сначала хотел пошутить, а сейчас понял, что все его слова — правда. И фото он держит именно там, где ему и место. Когда долгие, до краев наполненные тишиной десять минут прошли, он наконец посмотрел на снимок. Гэвин на нем выглядел взволнованным и ждущим, словно что-то вот-вот должно было случится. И обязательно хорошее. Диод его сиял неоново-голубым, блики мазками лежали на скуле и волосах, и Ричард подумал, что это будет одно из самых любимых его фото. Самое-самое. — И что? Гэвин был напряжен, как струна. — Смотри, — Ричард протянул ему фото. — Ты замечательно вышел. — Это просто ужасно, — сказал Гэвин, вцепившись в фотографию и жадно ее рассматривая. — Эта резкость, да ее просто нет! И тени, откуда такая синева? А краски? В жизни нет таких оттенков. Все совсем не такое! — Не нравится? Отдай! — Вот еще! — Гэвин резво убрал фото в нагрудный карман. — Такой кошмар надо хранить поближе… — К сердцу, я так и сказал. Ричард посмотрел в его чуть смущенное лицо и сжал свои переплетенные пальцы, чтобы не попытаться дотронуться до Гэвина снова. Не потрогать его волосы. Не коснуться отметины на переносице — следа от пули, которая могла бы не скользнуть по носу Гэвина, а попасть прямо Ричарду в голову. Гэвин его спас, оттолкнул. Что он вообще успел просчитать своей современной программой? Предполагал ли он, что пуля могла попасть в голову ему? Черт, какое же дерьмо иногда происходит вокруг!.. Он вздрогнул и зажмурился, правда, поздно — вспышка его ослепила. Гэвин сделал свой первый кадр. — Даже представить не могу, как ужасно ты получился, — сказал он довольно, прижимая карточку к груди. Ричард с трудом вернулся в реальность и поспешно сказал: — Я думал, ты начнешь с кошки. — Когда-нибудь потом — обязательно, — засмеялся Гэвин. — А первым надо фотографировать то, что важно и хочется сохранить. Ты сам так сказал. — Тогда, — Ричард едва себя слышал, — надо ее подписать, и ты никогда не забудешь этот день. — Не думаю, что я его забуду даже без надписи, Ричард, — ответил Гэвин очень серьезно. Через десять минут он поиграл бровями и наконец посмотрел на фото. И замер, не отводя от него взгляда, а Ричард никак не мог понять, о чем же он думает. — Что, так плохо? — спросил он наконец, криво усмехнувшись, и Гэвин поднял на него глубокий сияющий взгляд. И протянул фото. Была бы его воля, Ричард никогда и никому его бы не показал. Все, о чем он думал, все, что он чувствовал, когда смотрел на Гэвина, можно было прочитать на его лице, увидеть в глазах. Это было настоящее, неприкрытое признание, и Ричард, сухо сглотнув, отчаянно понадеялся, что Гэвин этого не понял. Только бы он этого не понял. — Поменяемся? — спросил Гэвин, и Ричард увидел, что он протягивает ему свое фото. — Мне кажется, это, — он указал на фотографию в руках Ричарда, — очень личное. И принадлежит мне. Посмотреть в его глаза оказалось не так страшно, и Ричард смог, не получилось только отвести взгляд. А потом он кивнул, их пальцы соприкоснулись. И ему стало тепло.