Теплым осенним днем

*** Дождь шел всю ночь и к утру только усилился. В машине Ричард направил обогреватель на себя, пригладил влажные волосы и осторожно выехал на залитую водой дорогу. Ехал дольше, чем обычно — разгоняться было опасно — и уже почти опоздал на ежеутреннее совещание, как зазвонил телефон. — Лови адрес, Найнс, — Андерсон даже не поздоровался, — зашиваемся. — Что там? По какому делу? — Саммерсов, — ответил Андерсон, и Ричард кивнул: мальчишка-подросток сбежал из дома, оставив невнятную записку, и вот уже пару дней его искали всеми силами полиции. — Поступил звонок из дома. Кажется, звонила мать, у нее информация появилась. — Ладно, я заеду, — сказал Ричард и перестроился для поворота. — Только будь там осторожнее, Найнс, — голос Андерсона звучал напряженно. — Позвонили соседи, жаловались на шум. — О, — Ричард сильнее сжал руль. — Мне бы кого в помощь. — Едет уже патруль, один не заходи, — напутствовал его Андерсон и, не слушая недовольного «Знаю, лейтенант», закончил: — Разберись там. По обстановке. — Принято. Разберусь, — Ричард взял себя в руки и сдержался, перестроился в другой ряд. — Отзвонюсь позже, — сказал он и сбросил звонок. На месте его встретил Гэвин, и это было первым приятным событием последних дней. Им нечасто представлялся шанс поговорить, и Ричард был рад его видеть. Очень рад. Несмотря на подсунутого лейтенантом напарника, показатели у Гэвина были высокими, и он при каждом удобном случае обещал, что еще немного, и он будет на вершине. — Та еще вершина, если ты о детективах, — как-то проворчал Ричард, у которого все силы закончились к концу рабочего дня, и он не представлял, откуда их взять, чтобы добраться до дома. И Гэвин в тот раз посмотрел очень серьезно. — Любое достижение — вершина, если до этого у тебя ничего не было. Я могу смотреть только вперед, Ричард. Позади-то, — он усмехнулся на этот раз как-то криво и совсем на себя не похоже, — пусто. Ричард снова вспомнил эту усмешку, увидев Гэвина по указанному адресу. Узнать бы его ближе, спросить, понять, что она значила: сожаление о чем-то? Горечь? Если насмешку, то над чем? Но Ричард так и не пошел на сближение. По большому счету, зачем это ему? Гэвину. — Давно здесь? — спросил он, подходя к патрульной машине, у которой его поджидал Гэвин — в длинном блестящем плаще, довольный и улыбающийся. — Уже успели соскучиться, — тот кивнул за спину, где в машине сидел его напарник, потом быстро оглядел Ричарда с головы до ног и скривился. — А зонт где? — Дома оставил, мамочка, — закатил Ричард глаза. — Идем быстрее, пока я совсем не промок. И повернул на дорожку к двухэтажному дому с облезлой синей дверью. — Господи, кибербоже, да я на вашем месте мистера Камски убил бы сразу, как только он создал первого андроида! — пробурчал Гэвин недовольно у Ричарда за спиной, громко шлепая по лужам. Тот обернулся. — Почему?! — Он создал андроида — идеальное существо. Теперь вам, кожа… людям, остается только медленно вымирать. С вашей-то бестолковостью! От неожиданности Ричард остановился и хохотнул. Спросил, криво ухмыляясь: — Бестолковостью? Тяжело, наверное, тебе, идеальному существу, среди кожаных мешков? — Да уж нелегко! — отрезал отчего-то недовольный Гэвин. Он резким движением снял с головы фуражку и, быстро шагнув к Ричарду, надел ее ему на голову. Капли часто застучали по выделанной коже, пока они смотрели друг на друга. Глаза… Ричард моргнул. Глаза у Гэвина были серо-зелеными, совсем вроде неяркими, но почему-то они так блестели, таили в себе такую глубину, что у него едва голова не закружилась. Он смог отступить. — Спасибо, офицер Рид. Гэвин, коротко кивнув, натянул на голову капюшон. — На здоровье, — буркнул он. — Работать-то будем? И первым пошел к дому. — Это детектив Найнс, — ответил Ричард на вопрос из-за двери: у ступеней он все же оттеснил Гэвина и первым поднялся на крыльцо. — Поступил звонок о вашем пропавшем пасынке, мистер Саммерс. — Да, да… После короткого щелчка дверь открылась, и Найнс увидел спину крупного мужчины в едва не лопающейся на боках и в подмышках серой рубашке. Тот поднял руку, помахал, зовя их за собой, и свернул в проем кухни. Раздался едва слышный стук, и Ричард замер — в этот же момент встревоженный Гэвин схватил его за плечо. «Надо же, работает чуйка», — успел подумать Ричард одобрительно, глядя, как мужик решительно вышагивает из-за угла, подняв револьвер как раз на уровень его головы. Несколько выстрелов раздалось, казалось, в один момент, оглушив Ричарда. Вместе с невероятным грохотом что-то жесткое ударило его в бок, вышибив дух, и снесло с крыльца. Он проломил перила, с силой ударился спиной, а потом и головой о землю и замер, открыв рот, пытаясь то ли закричать, то ли вдохнуть хоть толику воздуха, едва понимая, сколько всего выстрелов прозвучало. Какая-то деревяшка больно впилась ему в ногу и служила ориентиром, пока он, оглушенный, пытался понять, где верх, а где низ. В голове звенело, мысли путались, он попытался подняться — ему казалось, что стоит сесть, и он сможет вдохнуть. — Лежи, не вставай! — панически прошептал ему в лицо Гэвин, нависая, закрывая его собой. Капли теплого тириума падали Ричарду на лицо, и это заставило его встрепенуться. Он собрался, с усилием вдохнул и прохрипел, глядя в лицо в густых синих потеках: — Гэвин!.. Нос Гэвина пересекала широкая рана с опаленными краями, скин сполз с половины лица и медленно стекал дальше, на шею. В ране виднелись острые сколы, тириум вытекал и капал крупно и часто. А потом Гэвин зло оскалился, подмигнул Ричарду и поднялся, все еще загораживая его собой. Он вскинул пистолет и плавно развернулся, целясь в проем двери, поднялся на ноги и сделал пару осторожных шагов. — Джек! Ты как? И, услышав ответ с другой стороны крыльца, бросился в дом. Ричард с трудом сел — голова тотчас закружилась, и его повело. Он замер, держась за мокрую землю, впиваясь в нее пальцами и дыша — коротко и часто, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Он выругался, чувствуя себя бесполезным кожаным мешком без сил — дрожь в руках не прекращалась. Пачкая одежду землей, он наконец вытащил оружие и кое-как поднялся на колени, а потом, шатаясь, и на ноги. И пошел к дому, цепляясь за обломки перил. Из дверей выскочил Гэвин. — Наверху чисто, Джек, — крикнул он и тут же кинулся к Ричарду, подхватил его под руку. — Куда?! Черт бестолковый, — сказал он отчаянно и помог ему сесть на ступени. — Что… что там? — спросил Ричард слабо. Смотрел на Гэвина во все глаза, не моргая даже. Тяжело дышал, и в груди все еще было тесно. Хорошо хоть, что тириум у того течь перестал, и потеки на белых пластинах стали светлее. — Не стой спиной, — прохрипел Ричард. — У него могут быть… — он закашлялся, и Гэвин быстро кивнул. — Я уже сбегал на второй этаж, там жена в отключке, вроде передоз. — Скорую. — Уже, — отмахнулся Гэвин и тронул Ричарда за плечо белыми пальцами. — А Саммерс вон, валяется. С гребаным револьвером, где он вообще взял такой! Чуть тебя, — Гэвин осекся и взглянул испуганно, — не завалил. И замолчал, когда Ричард коснулся его лица и попытался стереть тириум. — Ты ранен? Отбиваешь пули головой? — Херня, — Гэвин не отводил взгляд. — Главное, ты в порядке. Вы, люди, вы же такие… — Эй, Рид! Тут замок на двери в подвал! — крикнул из дома Джек, и Гэвин вздрогнул. — Ого! Если там пацан заперт, — он сжал плечо Ричарда, — быть мне детективом! *** Он был удивительно теплым и прозрачным — один из последних дней осени. Ричард вышел из машины, прислонился к дверце спиной и поднял лицо к бледному высокому небу. Пальцы теребили пачку сигарет в кармане, но он ее не доставал: курить на самом деле не хотелось. Весь последний год пытался бросить, и вот, кажется, удалось. Отразив солнце, в очередной раз открылась дверь департамента, и Ричард прищурился, а потом засмотрелся на то, как андроид, детектив полиции Детройта Гэвин Рид, сбегает по ступеням. Его диод сиял ровно и сильно и сбился, мигнул желтым, когда тот увидел Ричарда. Гэвин махнул рукой и быстро пошел к нему по парковке — сильный, в ладно сидящей форме, в фуражке с новой золотой кокардой. — Как все прошло? — Ричард чувствовал, что совсем не владеет лицом, но ничего не мог с собой поделать: губы сами растягивались в улыбке. — Извини, что меня не было. Процедуры не отменили, — он с сожалением пожал плечами. — Ага, понимаю. Все было круто! — Гэвин просто сиял. — А ты мне не верил. Вот она, моя покоренная вершина! — Я так понимаю, первая? — Одна из, — ответил Гэвин уклончиво. — Но очень даже неплохая для начала. Я же говорил, что все у меня получится. — Я в этом даже не сомневался. Ричард замолчал и посмотрел ему в лицо: на шрам на носу, с белым тонким краем незатянувшегося скина, в прищуренные на солнце ясные глаза. Он задержал дыхание, любуясь и не решаясь сказать. Зато Гэвин хмыкнул и, с подозрением прищурившись, спросил: — А ты тут откуда? — Пойдешь праздновать с друзьями? — не ответил Ричард на его вопрос, смял в кармане пачку и даже не заметил этого. — Не-а, — протянул тот. — Думал домой поехать. Может, — он кивнул на машину, — подвезешь? — И лихо прокрутил фуражку на пальцах — на миг блеснула на солнце кокарда. Ричард сам не заметил, как облегченно выдохнул. Смешно: приехал, дождался Гэвина, но так и не решился сказать, что хотел. А тут такой чудесный повод. — А может, ко мне? — Что? Гэвин замер и распахнул глаза. — В гости, — зачастил Ричард. — Покажу тебе дом. У меня там парк большой, деревья. — Деревья? — развеселился Гэвин, и Ричард вдруг стушевался. — Осень же, — сказал он. — Красиво. Черт, сильно меня головой приложило. — Извини, — Гэвин неосознанно шагнул к нему. — Жутко хочу увидеть, где ты живешь. Наверное, высотка у центрального парка? — Немного дальше, — хмыкнул Ричард и кивнул себе за спину. — Садись. Выезжая со стоянки, он спохватился и спросил: — Так как прошло? Уверен, что все были за тебя рады. — Обрыдались от счастья, ага. Особенно лейтенант Андерсон. — Лично поздравил? — развеселился Ричард, представляя, какое у Андерсона могло быть лицо. — О, этот момент будет со мной вечно! — Гэвин засмеялся. — Мне показалось, что его удар хватит. Хочешь, покажу? — Хочу, — просто ответил Ричард и притормозил, когда телефон звякнул входящим. Гэвин смотрел вместе с ним, прислонился к плечу и ткнул пальцем в скривившееся лицо лейтенанта, когда сам вышел вперед. Ричард хохотнул, кивнул, но на самом деле вряд ли запомнил хоть что-то, зато тепло Гэвина чувствовал всей кожей через одежду. Всем нутром.