В голове охотника

Не особо разбирая дороги, Серафим, бывши уже не в силах стоять из-за невыносимого обилия чувств: злости, ненависти, обиды, разочарования в себе и людях, — зашел в ближайший переулок и прислонился к холодной стене, постепенно скатываясь вниз. Все, чего он сейчас хотел, — это перестать существовать вовсе. Чтобы не думать, что делать дальше; чтобы голова не раскалывалась от нетерпимых мыслей, а сердце не разрывалось из-за всех этих гребанных эмоций, которых чувствовать больше не хотелось; чтобы ничего не решать, не искать причины наличия таких сил у себя. Он просто смотрел в стену напротив, не в силах отвести взгляд от совершенно случайно выбранной точки, и действительно старался успокоиться, привести мысли в порядок, чтобы не уничтожить еще что-нибудь… кого-нибудь… Но к горлу впервые за минут сорок подступил ком. «Почему я?», «Почему со мной?», «Что делать дальше?», — эти вопросы все чаще звучали в его голове, вгоняя в еще большую эмоциональную нестабильность. Он убил ее. Да и, скорее всего, не только ее и ее тупого любовника, потому что масштаб распространения огня был довольно-таки велик… На его совести, на совести охотника, прямой задачей которого является защита обычных людей от тварей, смерти этих обычных людей. Смерти от твари — от него самого. Он оказался тем, кого так сильно ненавидел на протяжении всей своей жизни. Но почему? Откуда у него вообще такие гены, позволяющие создавать огонь и управлять им? Его мать — обычный человек, отец — охотник. Да все в его роду были либо людьми, либо охотниками. Каждый новый вопрос заводил в тупик: Серафим банально не имел ни на один ответа. Почему сила проявилась именно сейчас, только спустя двадцать пять лет жизни? Ответ был и прост, и нет одновременно — причиной являлось проявление им сильных эмоций из-за предательства той, которую он успел искренне полюбить за три года пребывания в США. Но у него и раньше пошкаливали датчики ввиду импульсивного характера, так почему именно сейчас и ни разу до этого? Серафим вспомнил, что вообще-то собирался успокоиться, — вдруг это снова повторится — а потому начал медленно подниматься, одной рукой опираясь на стену, а другой держась за голову, которая, к слову, прекращать раскалываться и не думала. Убедившись, что ровно стоять на ногах более-менее получается, глубоко вздохнул, а после протяжно выдохнул, собираясь с мыслями. «Так, сейчас нужно пойти домой, отвлечься…» — подумал и не стал особо медлить, направившись в сторону дома, который ему выделило правительство. Распространившийся пожар давно был потушен другими охотниками и чернокнижниками, но люди в городе все еще шушукались по этому поводу. И это было естественно — всем было интересно, что вызвало такой всплеск огня, да еще и необычного. Ясно было, что виновником был как минимум не человек, но существа, способные управлять огнем, стали настолько редки в последнее время, что о них многие уже даже и не знали. И Серафим шел домой под эти перешептывания, которые прекрасно слышал, но, когда же он проходил мимо людей, разговоры прекращались, а внимание устремлялось на него. С ним что-то не так? Вроде бы, на пиромантов — такой вывод сделал опытный охотник о своей сущности — не действует огонь, тем более собственный, так что и следов остаться не должно… «Да и хуй с ними», — в Серафиме на момент проснулась русская душа: он просто-напросто уже не мог выразить свои мысли на английском, на котором за последние несколько лет привык даже думать. Пройдя за порог своего дома, Серф закрыл дверь на замок, снял обувь, в которой он обычно выходил на задания, и отставил ее в сторону. Хорошо, что в момент его «возгорания» он был одет в специальную форму для противостояния этим монстрам, иначе на нем, наверное, ничего бы из одежды и не осталось, что звучит не слишком-то приятно. Первым делом мужчина прошел на кухню, чтобы банально выпить чая вкуса «mango&strawberry», — именно его он пил тоннами, когда переживал. Чайник наполняется водой, ставится на подставку, включается — остается только ждать, когда он вскипит. Но ожидание казалось Серафиму невыносимо долгим. Да пока этот чайник кипит, можно успеть подумать обо всем на свете. Звук этого процесса стал раздражать. Мужчина поднялся и вышел из кухни, направляясь в ванную комнату с целью умыться, ну и покинуть, собственно, кухню. Над раковиной, как ни странно, висело зеркало, но странным было отражение в нем. Серф даже не успел включить воду, как, выпучив глаза, замер напротив зеркала — зрелище его очень даже поразило: большая часть лица была покрыта еще не до конца зажившими ожогами, а волосы… его волосы поседели? Выгорели? Не очень было понятно, что конкретно с ними стало, но было понятно одно — они приобрели светло-серый оттенок. «Невероятно, блять… просто невероятно», — не без доли сарказма произнес у себя в голове, после чего так и продолжал пялиться на себя в течение нескольких минут. —…Даже шрамы от этого огня все еще не затянулись, хотя прошло уже… часа три наверное? — Серафима действительно поражал тот факт, что его кожные покровы не регенерировали полностью за такой довольно длительный — для действия регенерации — срок, как и тот факт, что ожоги оставил его собственный огонь. Про пиромантов было известно не так много, а то, что было известно, проверять, в последние полтора века точно, не удавалось. Серафиму особенно. Он вздохнул. — Ладно, окей. Так… — мужчина попытался собрать мысли в кучу и продолжил рассуждения вслух перед зеркалом, — если я спокойно был охотником на протяжении двадцати пяти лет, но оказывается еще и имел силу пироманта, значит, один из моих родителей — пиромант. Тоже. Но кто? Мать — точно нет, отец — сразу отпадает… Отец, точно! Он же должен знать, почему я охотник только наполовину? Но если он знал, то почему ничего не говорил? А-а-а-а… — раздраженно протянул Серафим и, наконец, ополоснул лицо ледяной водой, — Ну что за черт! — проговорил сквозь зубы и направился на кухню. Чайник наверняка давно уже вскипел. — Надо ехать домой… — приняв такое внезапное решение, Серф сел за стол и сделал пару глотков горячего чая, более-менее приводящих в чувства. Вторым подряд его внезапным решением за этот вечер стал… звонок другу. Но сначала нужно было все же переодеться, — мужчина только сейчас почувствовал все неудобство костюма вне сражения — чем и занялся. Современную броню, которая была брошена на стул у рабочего стола в его комнате, сменили свободная футболка и домашние шорты. Сам же Серафим взял телефон, вернулся на кухню и сел за стол, подложив под себя одну из ног. «Параша», как он записал Пашу еще лет 10 назад и все еще не переименовал, около пяти гудков, и в трубке послышался знакомый голос: — Господи, чувак, ты там еще жив, что ли? — с усмешкой произнес Паша, как-то рвано дыша, — Что же случилось такого, что наш «один из сильнейших охотников в мире» вдруг решил оторваться от дел и снизойти до низшего класса? — параллельно чужому голосу прекрасно слышатся знакомые выстрелы револьвера «Webley» Mk VI, которые ни с чем не спутаешь. — Погоди, ты что, на задании? Зачем трубку поднял тогда, идиот? — Серф спросил с упреком, но не с целью оскорбить. В их отношениях это было нормой. — Ой, да я бы это даже заданием не назвал. Снова эти недоподсоски, — так он называл упырей, — повылезали. Да я их даже с закрытыми глазами порешаю, веришь? Кстати, от темы не уходи, — на пару секунд Паша прервался, послышалось тихое «сука», далее выстрел, а после последовало и пояснение, — А они, поумнели, похоже. Ну, один как минимум… Так, опять я прервался. Че случилось? Ты просто так не звонишь обычно. Серафим и правда нечасто звонил кому-то за время пребывания в США. Кроме Паши и некому-то было звонить — он был единственным, с кем Серафим общался настолько близко, а из родственников у него оставался только отец, с которым он поссорился еще года четыре назад, ну а другим звонить причин не было. — Правда, что ли? Ну, вот сейчас тогда как раз звоню просто так. Как у тебя там все, вообще? Да и что в принципе в городе происходит, как обстановка? — Удобный момент ты нашел, знаешь. Ща, погоди, найду у себя в системе, которая в голову мою встроена, новости за последние полгода и на имейл скину, — и рассказывать не надо, — произнес с сарказмом, а после послышался смешок, — Ну ладно, если так хочешь послушать мою болтовню, то хорошо. Я как раз… — сделал последний выстрел и убрал револьвер в кобуру, — закончил, — Паша на самом деле понимал, что звонит друг не просто так, ведь те разы, когда просил он его рассказать что-нибудь, можно на пальцах сосчитать. Ясно было, что просто хочет отвлечься, — Короче, у меня все заебись: пока ты там помогаешь Америке, я расту здесь. Меня на одиночные часто отправляют и в группах главным ставят, но до тебя мне далеко конечно, герой России. Родичи мои, если интересно, с отцом твоим поругались. Точнее, он с ними. Извини, конечно, что так говорю, но он там реально на старости лет головой поехал, хотя ты это итак понимаешь, думаю. Короче, не очень приятная ситуация там вышла, ну да ладно. Алан мне, кстати, так револьверку мою усовершенствовал, закачаешься. Все-таки реальные волшебники эти чернокнижники. А вот городе все так же, только монстров оборзевших поприбавилось, теперь времени на отдых еще меньше. В общем, тяжко, тяжко. Не мне, конечно, а в принципе. Ну, ты понимаешь. Болтовня Паши действительно помогла Серафиму отвлечься, ему нравилась его эта манера речи — каждый раз заставляла улыбаться, несмотря на обстоятельства. И нравилось то, что он все понимал и не лез туда, куда мужчина сам не пускал, что поддерживал, когда это было нужно. Это ли не лучший друг? —…Паш, я думаю обратно вернуться. Здешние выскочки и без меня, кажется, справятся. Как ты на это смотришь? — Я? Я ахуенно на это смотрю, мне тоже кажется, что засиделся ты там. Welcome to Russia, дорогой. Я это тысячу раз уже говорил, но без тебя реально скучно. — Да ну? Ты ж душа компании, что тебе там скучно-то? На него девки вешаются, твари всякие, а ему скучно, ну вы посмотрите на него. — Да я ж серьезно тебе говорю, че ты. Вот молодняк к нам в отдел перевели, многие такие высокомерные, да и к тому же еще мало что умеют, если по факту. Вернешься — вместе уже приструнять будем. — Ну а это уже повод, я считаю, — Серафим слегка усмехнулся, — Ладно, завтра-послезавтра вылечу уже, ну и где-то через два-три дня уже буду в любимой России. — Давай-давай, тебя тут уже все ждут. — Ну, если все — это ты, то спорить не буду, — в ответ он услышал только то, как Паша громко рассмеялся, а после услышал уже и то, как открывается входная дверь. И в этот момент Серф вспомнил про разницу во времени — у Паши уже было около трех часов ночи, — Блять, Паш, ты че мне не напомнил, что у тебя уже ночь глубокая? Я и забыл даже… Извини, что поздно так звоню, тебе щас только спать, особенно после задания. Так что давай, увидимся скоро. — Да ладно тебе, для тебя я в любое время свободен так-то, но за заботу спасибо. Не кисни там, жду тебя, — после этих слов Паша отключился, а Серафим протяжно выдохнул. Да, возвращаться надо. Здесь ему все равно делать нечего и оставаться он тут больше не сможет. «Приеду — все из отца вытрясу, и информацию, и дурь», — подумал про себя охотник и залпом допил оставшийся в кружке чай, уже совершенно окончательно для себя решив начать все с чистого листа. Но до возвращения он должен был сделать кое-что еще.