В голове охотника

Голова болела. Видимо, из-за выпитого алкоголя, хотя раньше Серафим переносил и большее количество бутылок без таких последствий, но размышлять по этому поводу дальше не очень хотелось. Сейчас он лежал на расправленном диване, повернувшись спиной к Паше, а лицом — к окну, выходящему на балкон. Ему было неизвестно, который час, но по ощущениям — далеко заполночь. Серф тихо поднялся и прошел на тот самый балкон, стараясь не потревожить чужой сон, после чего оперся предплечьями о перила, немного наклоняясь вперед. Внизу, на улице, было довольно тихо и спокойно, только чьи-то отдаленные крики да трение колес машин о дорогу не давали этой части города стать полностью безмолвной. Приятный прохладный ветер, присущий ночи ранней осени, слегка касался кожи, что даже немного успокаивало и заставляло ненадолго забыть о боли, прикрыв глаза. Сможет ли он вообще «вернуться в строй» после всего этого? Вопрос прозвучал где-то далеко и сразу же ускользнул, словно не желая, чтобы на него сейчас искали ответ. В данный момент он и не был нужен. — Ты чего тут стоишь посреди ночи? — спросив довольно сонным голосом, Паша облокотился на перила, переместив взгляд на все еще бодрствующего мужчину. Серафим даже не услышал, как тот открыл, а после и закрыл за собой дверь, ведущую на балкон. Так сильно задумываться — не дело. Пора бы уже отучиться. — Да просто не могу уснуть. Задумался, — глаза он решил не открывать, так же как и не менять свое положение. — И о чем же? Будешь слишком много думать — твои мысли съедят тебя заживо. — Звучит не очень обнадеживающе, если честно. — Да ладно тебе, — Павел чуть улыбнулся и растрепал чужие волосы, заставляя товарища все же открыть глаза и посмотреть на себя хмурым взглядом, — правду же говорю. И пошли спать уже. — Хорошо, мам, — проговорил с иронией в голосе и выпрямился, поведя плечами. — Давай-давай, — легонько толкнул Серафима в плечо, на что тот покорно вышел с балкона и направился обратно на диван. Они легли, но на этот раз лицом друг другу. Ни один, ни второй не отворачивались и не закрывали глаза. Казалось, оба хотели что-то сказать, но не могли начать. Серф ощущал неловкость, все это время смотря прямо в глаза Паши, а того как будто бы это совершенно не волновало. — …Ты так и будешь смотреть? — через какое-то время Серафим не выдержал и прервал затянувшуюся тишину. — Ты вернулся, чтобы встретиться с отцом? О чем ты собираешься с ним разговаривать? — Угх… — он отвёл взгляд в сторону. Подобных вопросов от друга, конечно, можно было ожидать: Паша всегда был прямолинейным и смотрел сразу в суть, но Серафим до последнего надеялся, что их не будет, — Ну, да, основная причина моего возвращения в этом. Смысл спрашивать сейчас? Узнаешь все завтра. — Хочу поговорить сейчас, когда ты спокоен, а не тогда, когда ты снова будешь гореть желанием крушить все вокруг, — он все так же спокойно продолжал смотреть на мужчину, говоря непривычно серьёзно, будто от этого разговора зависели тысячи жизней. Серафим снова посмотрел в чужие глаза и выдохнул. — Мне сложно о таком разговаривать, тебе должно быть лучше всех известно. — «Ты не должен копить все в себе, ведь у тебя есть я». Так я говорил много лет назад? Так вот, я все ещё у тебя есть, а твои отмалчивания рано или поздно сведут тебя в могилу, ты понимаешь? По его голосу, взгляду было ясно, что он действительно беспокоится. Жаль: все не так просто, как звучит. — Я расскажу тебе все… Только позже, хорошо? Это слишком, — несколько секунд он молчал, пытаясь подобрать более-менее подходящее слово, — …тяжко? Это совершенно не похоже ни на одну из тех проблем, что у меня были — в этот раз все гораздо хуже. Паш, я доверяю тебе, но вряд ли смог бы рассказать об этом в ближайшем будущем… Завтра от отца мы оба все узнаем. Из чужих уст вырвался тяжкий вздох. — Хорошо. В любом случае я буду ждать, пока ты не сможешь рассказать, просто попытаться в любом случае стоило. Постарайся сейчас не забивать голову всякой чушью и спокойно уснуть. Если что, буди, — закончив на этом разговор, хотя и очень сильно хотелось все разузнать, Паша чуть улыбнулся Серафиму и отвернулся лицом к стене, дабы не стеснять его ещё больше.

***

Утром у Серафима все ещё болела голова, но не сильно — терпимо, а потому причин отлеживаться ещё дольше не было и он медленно поднялся с кровати, зевнув. Неудивительно, что не выспался. Когда уже более-менее осознанный взгляд переместился на диван, он оказался пуст. Похоже, Паша встал ещё раньше. — Проснулся? А я уж думал: идти тебя будить сейчас или дать ещё поспать. Хотя второй вариант звучит лучше, потому что выглядишь ты побито, — сидя за столом и доедая завтрак, который успел себе приготовить, посмотрел в сторону двери в кухню, когда услышал шаги заходящего. — Да нормально, — отмахнулся, хоть и чувствовал себя далеко не прекрасно, — кофе выпью, и все, — прошёл к навесному шкафчику, доставая оттуда кружку, а также все необходимое для того, чтобы приготовить кофе. — Булочки твои я в соседний шкаф убрал, если что. — Не хочу сейчас. — И что, ты мне их гнить оставишь? — Не преувеличивай. Может, потом. — А до отца когда собираешься? — Да вот после кофе как раз, — поставил кружку с горячим напитком на стол и присел на табурет рядом, после отпив. — Да ты так совсем исхудаешь. Вон какой уже, — кивнул на тело Серафима. — Всегда задавался вопросом: откуда у тебя сил столько, если массы никакой? — Я будто знаю, — безразлично пожал плечами и поднялся, допив оставшееся кофе залпом. Его вес не был критичным, конечно, но недовес все равно присутствовал и не в виде пары килограмм. Он действительно был худощавым, по сравнению со многими другими охотниками, но ему это совершенно не мешало: не было проблем ни со здоровьем, ни в бою. Он давно списал это на какие-то случайно доставшиеся гены и забил, потому что все равно не мог набрать вес, сколько и как бы не ел. — Ну что, ты готов? — размял кисти рук, двигая ими вверх-вниз, и повел плечами — с утра нужно было хоть немного заставить руки работать. — Ну да, одеться только, — встал из-за стола, положив тарелку в раковину, и направился в гостиную. Серафим следом за ним. Оба оделись по погоде и уже обувались в коридоре. Мысли о последующем визите к отцу все громче звучали в голове Серафима и даже не думали оставлять его в покое, вызывая новую порцию головной боли. Но времени на это все сейчас не было, а Серафим был настроен на удивление решительно.

***

— Да сколько можно? — уже с раздражением спросил, скорее, у самого себя, очередной раз поднося кулак к двери. Он уже сбился со счету, сколько успел постучать в эту проклятую дверь. Ну не могло отца не быть дома утром воскресенья — это он знал точно. — Да успокойся, Серафим, — Паша кладет ладонь на его плечо. — Может, он спит или вышел куда. — Да я знаю, что он дома. Я чувствую. И не услышать не может: он, блять, одним ухом спит — другим слышит. — И все же надо успокаиваться. Серафим со злостью выдохнул, мотнув головой в сторону, после чего отошел от двери, прошелся к противоположной и вернулся обратно. Только Паша подумал, что он более-менее успокоился, как тот ногой выбил дверь с петель. — Серафим, блять, ты что творишь? — он схватил его за запястье и потянул на себя, заставляя посмотреть в глаза. — Перебор. — Нет, — сказал как отрезал. Сейчас меньше всего его волновало то, как он доберется до отца и что придется для этого сломать. Приоритеты давно были расставлены. Нахмурился, вырвав руку из чужой, и прошел в квартиру. Не тратил слишком много времени на то, чтобы осмотреться, — сразу направился в гостиную, где отец проводил больше всего времени, но увиденное заставило Серафима встать как вкопанного посреди дверного проема. Он мертв. Тело его отца неподвижно лежит в луже крови и, кажется, не так уж и давно. Похоже, второе имя Серафима — везение. В голове плавно всплывали следствия, приходило понимание: узнать правду больше не от кого. Кто еще может знать? Только если какой-то неизвестный родственник, но он на то и неизвестный. От отца за всю жизнь не было ни одного упоминания. Да Серафим даже деда своего не знал, что уж тут? Легкие будто сжались, на мгновение не давая возможности дышать; в висок словно выстрелили в упор, заставив пройти пулю насквозь; живот болезненно скрутило. В глазах потемнело, и Серафим ладонью оперся на плечо только подошедшего Паши, чувствуя, что может вот-вот рухнуть. К горлу подступила тошнота. Поняв, что сдержать ее не получится, мужчина сорвался в ванную, где, склонившись над туалетом, выблевал, кажется, весь утренний кофе. И, вроде как, больше уже было нечем, Серафим уже думал подниматься, но новый рвотный позыв заставил его передумать. Хоть он и заправил мешающие пряди за уши, они все равно выпадали оттуда и лезли в лицо. Павел молча прошел в ванную и присел рядом с Серафимом, взяв его передние пряди и соединив их на затылке, придерживая. Не в первый раз он это делает. Вскоре организм закончил выживать из себя и желудочный сок. И Серафим, и Паша молчали, оба не меняли положения. Тишину нарушало только сбившееся дыхание первого. Паша прождал с минуту, а после все же заговорил: — Серафим, у тебя лоб… — Замолчи, — грубо прервал чужой очевидный вопрос, о чем уже через пару секунд пожалел. Хоть мужчина и покорно замолчал, но срываться точно не следовало, хоть и слышать ничего о своем горячем лбе он не хотел. Серф чувствовал, как вскипает, причем буквально. Интересно, всегда ли он теперь будет перегреваться, как неохлаждающийся системник, в подобные моменты? — Извини, — аккуратно убрав чужие руки со своего затылка, поднялся и прошел к раковине с целью умыться холодной водой. А лучше прямо ледяной, — Вспылил. Не хотел. За остальное не волнуйся, сейчас все в порядке. — Серафим… Мне жаль, — охотник медленно поднялся, пытаясь заглянуть в глаза друга, когда тот уже ополоснул лицо водой и просто смотрел в зеркало перед собой. — Да похуй мне. Чего жалеть-то? — опираясь ладонями о раковину, повернул голову в сторону собеседника. — Жил мразью и умер ей же, — прошел к крючку с полотенцем и вытер лицо, после покидая помещение. Павел же со вздохом отправился следом за ним. — Серафим, что происходит? Я услышу причину или нет? — вновь сжал чужое запястье в своей руке, остановив. — Причину чего? Моей к нему ненависти? Половину ты давно знаешь, вторая половина уже не важна. Как и причины всего остального, — посмотрел в чужие глаза, не собираясь далее продолжать эту тему. — Позвони, пусть заберут отсюда труп. А мне здесь больше нечего делать, — только сейчас вырвал руку из чужой, после чего вышел за порог квартиры. Жаль хлопнуть уже нечем.

***

Серафим не знал, зачем он вообще ушел, не знал даже, куда собрался идти. Просто шел по каким-то переулкам, а различные мысли снова начинали пожирать его изнутри. Он не мог не думать о том, как отвратительно повел себя с Пашей, снова ничего не рассказал, оставил в неведении. Равносильно он не мог не крутить в голове мысли о смерти отца, ведь теперь от кого он узнает правду? От кого сможет получить ответы? — Чувак, все проще, чем ты думаешь, — какой-то странно знакомый голос заставил Серафима отвлечься от мыслей и остановиться. — Что?.. Ты..? — увидев человека перед собой, он не мог поверить своим глазам. Нет, это точно полный бред… В голове хаос.