Гарри Поттер и Серебряный Ворон.

Три месяца пролетели гораздо быстрее, чем если бы эти же три месяца он жил в своём времени. Там часы тянулись, напряжённые, полные тайного страха и ожидания войны. Здесь Гарри наконец-то мог забыть о том, что он ─ Поттер. Здесь он был простым рядовым волшебником, коих на улицах ещё тысячи, ничем не примечательный, ничем не особенный. Портключ выбросил их прямо на дикий пляж Италии и до города пришлось добираться пешком, но, хотя путь и был недолгим, Гарри сильно растерял свой изначальный запал, к концу путешествия вяло реагируя на совершенно новый для него опыт. Да и шли они в сумерках, а в город Грин-де-Вальд не позволил зайти, поэтому Поттер лишь тоскливо проводил глазами сияющие дома. До учителя Макото они добрались лишь к утру следующего дня, уставшие. Не успев даже парой слов обменяться с новым человеком в его жизни, парень заснул, едва хозяин дома показал, где его комната. Уже наутро дом трещал от волн восторга, которые излучал юный маг, распахнувший окно и зачарованно смотрящий на яркое тёплое солнце ─ дефицит туманной Англии. Птицы заливались так, что Гарри казалось, будто он, по меньшей мере, в раю. Комната у него была самая простая. Весь домик Макото, как и мебель, были из светлого дерева. Позже Поттер имел удовольствие узнать, что всё это делали ученики хозяина дома. Сбегая по устланной шкурой лестнице босиком вниз, громко возвещая о прекрасном солнце, тёплом ветре, необычайных пениях птиц, парень лишь потом понял, что в доме не только он да Геллерт. Последний лишь добродушно хмыкнул, с улыбкой кивая на восторг своего ученика. Тогда Гарри и довелось познакомиться с великим человеком. Учитель Макото напоминал ему дедушку более, нежели строгого носителя науки. Когда старый волшебник начинал что-то рассказывать, Поттер замирал, вслушиваясь. Это не было похоже на сухие лекции, скорее на экскурсии по миру, в котором парню посчастливилось родиться. Тот говорил о растениях и их магии, о том, сколько информации несли в себе животные. Он говорил о мировой энергии, которая текла в жилах каждого живого существа. Так Мёфиус узнал, зачем ученики Макото строили этот дом. Не в благодарность ─ те учились налаживать связь тела и магии. Чем крепче тело, тем больше магии могло циркулировать в нём. Хилое тело ─ медленная циркуляция магии, магическое ядро могло даже повредиться от этого, как сообщил ему между делом Геллерт. Магия должна течь по всему телу как бурная река ─ это обеспечивало долголетие и контроль магии. Поттер постепенно научился чувствовать свою магию, словно та живая душа внутри него, что так, по сути, и было. Попеременно с разговорами-лекциями от Макото, Гарри также занимался и с Грин-де-Вальдом. Тот учил его основам, затрагивал проклятия и тёмную магию, поправлял в артефакторике и даже варил с ним зелья ─ в общем и целом, парень чувствовал себя как на индивидуальном обучении и был этим чрезвычайно доволен. Конечно, не всё было так легко и сказочно ─ бывало, у него долго что-то не выходило, и тогда Поттер травил всю окружающую среду своим мрачным и раздражённым настроением. Тут уже надо было подивиться терпению его учителей. Те не обращали на его состояние никакого внимания, лишь подшучивали за ужином, на что Гарри, как ни силился, не мог обижаться. Да и как это было возможно, если Макото, по-доброму щурясь, наливал ему суп собственного приготовления, а учитель в это время нашаманивал свежие цветы в вазу. К счастью, те не являлись настоящими, а были лишь очень живой проекцией того, что Геллерт видел или знал. Так у них появилась маленькая традиция ─ Грин-де-Вальд каждый ужин колдовал новый вид цветов, который ему довелось увидеть в своей жизни, а Макото, едва взглянув на дитё фотосинтеза, рассказывал о свойствах и местонахождениях этих цветов. Ну как тут можно было обижаться? Через месяц Гарри и вовсе прекратил обращать внимание на свои неудачи, вынося их на совместный ужин, поняв, что обсуждение ошибок куда более эффективно, чем его злость на собственные промахи. Поттер боялся думать об этом, но так сильно казалось, что он обрёл нечто, так сильно напоминающее ему семью, что никак не мог отделаться от этого чувства. Эти люди не знали кто он, что имел и что мог дать. Они просто его учили, кормили, жили с ним бок о бок. Когда парень начал пилить деревья, таскать брёвна, шлифовать древесину, приводя своё тело и свои мысли в порядок, Геллерт часто ему помогал, молча подходя и разделяя уютное молчание и пыльную работу. Гарри также вызвался работать с землёй в многочисленных теплицах Макото, в которые последний заходил с охами восторга. В какой-то момент Поттер даже допустил мысль, что то количество растений, о которых ему довелось узнать, достаточно для того, чтобы удивить Снейпа каким-то новым для того видом. Но он поспешно отгонял такие мысли, строго говоря себе, что учится он не для кого-то и не чтобы удивить кого-то, а лично для себя. Хозяин дома часто заставлял пить его какие-то отварчики, не поясняя, зачем те нужны. Вначале Поттер выливал их, пока тот не видел, боясь быть отравленным, опоенным и дальше по такому списку британского параноика. Парень свято верил, что старший учитель ничего не знал, но стоило ему довериться, расслабиться и наконец-то впервые выпить сладковатый отвар, как Макото хитро прищурился и добро усмехнулся, пробормотав что-то вроде: "Вода точит камень". Чуть позже Гарри горячо извинился перед магом за потраченные усилия зря, стоило ему почувствовать, насколько легче усваивается информация, и как легко стало вставать по утрам. Да и боль в формирующихся мышцах была намного слабее. Доверие было особо острым углом, если подумать. Помнится, Геллерт провёл ему лекцию, уговаривая Гарри сказать Макото своё настоящее имя. Поттер упирался очень долго, пока однажды, когда он имел сомнительное удовольствие выкапывать умерший вид Амирая, богатого на всяческой длины колючки, его плеча не коснулась тёплая рука. Парень часто в Италии бегал в одних шортах, которые купил через три дня после прибытия в городке. Гарри тогда дёрнулся, повернулся, а маг лишь взглянул в небо и произнёс: "Чужое имя ─ чужая суть." ─ после чего, довольно покряхтывая, ушёл собирать свои "любимые ягодки". Поттер подумал, подумал, плюнул на всю свою осторожность и представился настоящим именем, на что старый волшебник удовлетворённо сверкнул глазами. Макото был великим магом, и большая часть его величия была в том, что магией он не пользовался. Не видел Поттер в руках его палочки за эти три месяца. Старший учитель, словно обычный человек, делал всё руками, даже накрывал на стол без магии. Привыкший к такому с детства парень легко под это подстроился, но было так странно наблюдать, когда маг копал землю, и к нему легко подлетали нужные инструменты, лилась из ниоткуда вода. Без единого слова, взгляда или движения. Казалось, сама природа была его частью ─ в его руках раскрывались цветы, а когда он проходил, растения поворачивались за ним, как за самым настоящим солнцем. Магия учителя Макото ощущалась летним морским бризом, тем, что на диком пляже Италии игрался с мантией Мёфиуса по прибытии в этот райский уголок. Помимо всего, Гарри с открытым ртом слушал наставления Геллерта через неделю после прибытия, касающиеся здешней магической жизни. Грин-де-Вальд снисходительно спросил его, неужели Поттер был так невежественен, что думал, что существует только Министерство Магии Англии, и все волшебники живут исключительно в Британии? Мёфиус пробормотал тогда что-то о том, что он просто никогда о таком не задумывался. Но ему предстояли ошеломляющие знания. Темперамент людей был здесь не просто другим ─ разительным. Гарри даже подумал, что был не там рождён, настолько Итальянская кровь была ему близка. Эмоциональные, горячие, открытые, вспыльчивые ─ они были самим воплощением юга. В отличие от холодных, закрытых, напыщенных властных и помешанных на манерах англичан, тут каждый через полчаса знакомства вёл себя с ним так, словно никаких преград не существует, словно они были знакомы, просто давно не виделись, и вот наконец судьба свела их вновь. Поттер помнил, как робко вошёл в местный магический рынок, не отличающийся габаритами, и вышел оттуда к вечеру, знакомый с половиной местного населения, что уже говорить о продавцах. Здесь, следуя какой-то подспудной интуиции, он был Гарри. Его фамилия не звучала, и этого было чертовски достаточно, если учесть, что все люди тут знали об Англии лишь то, что там мрачные и скупые волшебники, не блещущие гостеприимством. Вряд ли они слышали даже о Дамблдоре или учителе, потому что создавалось ощущение полной отрешённости страны от новостей за её границами, что было ровно точно так же в той же Британии. Хэй, что с международными отношениями? Неужели ими озабочены только магглы? Выходит, о делах каждой страны знал только определённый отдел в каждом Министерстве, и на этом осведомлённость магов заканчивалась. Странно, не было ни одной газеты о чужих магических мирах, что заставило Поттера крепко задуматься. ─ Возможно ли мне войти в палату Лордов Италии? ─ неожиданно задал вопрос Геллерту Поттер. Грин-де-Вальд что-то уронил ─ кажется, это была чашка из какого-то дорогого сервиза. Почему Мёфиус спросил его об этом учителя, который практически ничего не знал о нём? Потому что Геллерт знал. И знал очень много, судя по всему, это проскальзывало в мелочах. Откуда то Грин-де-Вальд знал, что Поттер с Гриффиндора, но если это можно было понять по характеру, то откуда ему знать, что Гарри отменный ловец? Откуда ему знать о таланте Гарри к артефакторике? Обо всём этом упоминалось вскользь, а Мёфиус запоминал и собирал, потому что он не мог ничерта понять, и это его бесило. Но прежде чем бросаться с вопросами, он внемлил давнему совету Снейпа и затаился, выжидая что-то большее, что дало бы ему повод строить более крепкие догадки. ─ Зачем тебе в палату, Гарри? ─ мягко спросил у него мужчина, но Поттер, научившийся различать микроскопические изменения в тоне Снейпа, с лёгкостью услышал напряжение в голосе учителя. ─ Заручусь поддержкой этой страны. Разве это плохо? ─ Геллерт повернулся к нему, и Гарри с удивлением увидел нешуточное волнение, которое выдавало Грин-де-Вальда в подрагивающих уголках губ. ─ Это очень сложно сделать. Хоть здесь это сделать легче, чем в той же Англии, но фамилию Поттеров здесь не знают, а с вымышленной ты точно туда не пройдёшь. ─ Мёфиус задумчиво откинулся на спинку деревянного стула. Тот жалобно проскрипел, принимая на себя сотую задницу. ─ Я глава двух родов. Блэки, может, через них? ─ невероятное удивление проявилось на лице учителя, и Гарри думал, что сему обязано то, что Поттер держит на себе два рода, но дальше удивляться пришлось уже ему. ─ Они остались при тебе? Перстни никуда не исчезли при переходе во времени? Покажи. ─ парень скорее машинально снял скрывающие чары. По всему выходит и о двух родах Грин-де-Вальд знал. Так насчёт чего он был не в курсе, чёрт бы его побрал! Да и как это возможно? ─ Невероятно! Думаю, с этим тебе удастся пройти в палату Лордов даже Британии. ─ Поттер наморщился и отрицательно покачал головой, отстранённо замечая, как его ладонь поглаживают. ─ Не думаю, там Лорды всё ещё живы, как мне удастся? ─ пробормотал парень, чувствуя, что его руку наконец отпустили. Он быстро спрятал её в карман свободных тканевых штанов. ─ Орион Блэк умрет в 1977, а лорд Поттер чуть позже него. Ты из будущего или я? ─ с лёгкостью ответили ему, а Гарри резко поддался вперёд. ─ Мерлиновы яйца, откуда Вы это знаете? ─ шипяще выдал парень, а Геллерт укоризненно покачал головой. ─ Ты видел Лордов? Они гаснут. У Поттера явно развивается драконья оспа, Блэк давно бледен и болен, что несвойственно волшебнику его лет. Поэтому даю им такой срок. ─ Вы заявили об этом с такой уверенностью, словно видели их даты смерть в книге по родословным. ─ Грин-де-Вальд лишь рассмеялся на это, как хорошей шутке, и отвернулся разливать им чай ─ скоро должен был вернуться старший учитель. ─ Кстати, Гарри, необходимо изучить помимо всего Геральдику. Эта наука очень сильно тебе потом поможет. ─ Поттер поморщился. Ещё одна полная скукотища в копилку того, что нужно запоминать быстро и качественно. ─ Конечно, было бы славно, если бы вместе с тем ты читал и эмблематику с вексиллологией. Но это второстепенно. ─ Введите меня в курс этой науки, учитель. ─ буднично попросил парень, доставая потрёпанный блокнот в кожаном переплёте ─ его первая покупка. Блокнот был покрыт кожей дракона ─ навредить ему могло разве что Адское пламя. Реддл научил, спасибо дорогому другу. ─ В геральдике каждая составная несёт смысловую нагрузку и имеет большой вес. Опытные герольды могли по большому гербу определить историю семьи, их браки и земли, которыми они владели. Поэтому в геральдике чрезвычайно важен цветовой код. ─ начало лекции прервал Макото, который, что-то привычно покряхтывая, сел за стол. ─ Вы говорили о палате Лордов. ─ неожиданно начал он. Гарри, даже не удивившись его осведомлённости, навострил уши. Он уже привык, что старшему учителю всё "птички напели". Даже не стоило сомневаться, что это действительно были птички. ─ Возможно, в Англии возникнут проблемы, потому что нынешние Лорды там не могут похвалиться нужной вам глупостью и недальновидностью. Жди вопроса о том, почему о тебе никогда не слышали, и почему Лордство не перешло наследникам. Тут ты сможешь заручиться Палатой Италии, где с большой охотой пришлют в Англию подтверждение о том, что такой волшебник действительно имеет честь нести свои обязанности в политике Италии. То, что тебя могут не знать родственники легко объяснится тем, что воспитывался ты далеко от Туманного Альбиона. И, если то потребуется, я смогу прикрыть тебя, сказав, что ты был отдан мне на воспитание в раннем возрасте. Чистокровным магам такое придётся по вкусу. Они помешаны на количестве приобретённых знаний и силы, которую с этих знаний можно изъять. ─ Мёфиус внимательно слушал и периодически кивал, понимая, что всё складывается как нельзя лучше. ─ Но будь осторожен, Гарри. Если ты кому-то перейдёшь дорогу, они начнут выяснять кто ты и откуда, чтобы испортить тебе жизнь. Нет лучше способа, чем воздействовать через прошлое. А у тебя этого прошлого нет. И стоит им только понять, что ты призрак в этом мире, твоё положение станет таким же шатким, как песочный домик. Навряд ли ты сможешь им объяснить подобное. ─ недавно Гарри хватило духу рассказать и Макото под Непреложный обет то, что он из будущего. И хотя рассказал он немного, лишь в двух чертах, не упоминая Тома и остальных ведущих фигур, старшему учителю оказалось этого вполне достаточно. Дальше Гарри молчал, обдумывая, а учителя о чём-то говорили между собой. Забыл Мёфиус упомянуть ещё и о полезных артефактах Геллерта ─ те давали возможность Поттеру говорить с носителями другого языка совершенно спокойно. Помимо всего, он сам успевал запоминать всё, что самостоятельно переводил артефакт с английского на итальянский. Артефакт был красивым ─ длинная серьга с маленьким изумрудным пером на конце. Пришлось проколоть ухо, но парень по этому поводу особых сожалений или радости не испытывал, воспринимая это, скорее, как необходимость, нежели элемент красоты или чего-то иного. Болтая чай, смотря, как полупрозрачная жидкость полирует тонкие края чашки, Мёфиус повторял про себя основы создания артефактов. К его гордости, у него уже выходило зачаровывать маленькие вещи, причём не через шаблонные руны из учебника, а через свой рунный круг. Геллерт такую самодеятельность поощрял, разве что рядом всегда находился, чтобы Гарри ненароком руны не перепутал, и вместо артефакта, влияющего на погоду в метре от владельца, не создал артефакт, от которого взлетит под облака дом Макото. Поттер всё сильнее погружался, добавлял всё новые и новые знания в создание магических вещей. Он переплетал чары, руны, а однажды даже трансфигурацию. Он открыл удивительную вещь ─ иногда для создания мощного артефакта требовалось большое вместилище. К примеру, в кольцо невозможно было засунуть мощные чары на изменение пространства ─ колдовство требовало много места, в противном случае кольцо, напитанное таким количеством магии, начинало гудеть как перфоратор Дурслей, грозясь рвануть в любой момент. А если вспомнить теорию трансфигурации: трансфигурированная вещь не меняла своих внутренних свойств, меняла лишь внешность. Для магии не имел значения внешний вид, она вливалась и преобразовывала внутреннюю составляющую. Так, превратив доску в пишущее перо, Гарри смог вместить в оное огромное количество связывающих рун и намного большее магии. Руны, изначально высеченные по всему периметру доски, никуда не делись, лишь сжались так, что на пере стало невозможно их разглядеть. Но не всё было так просто. Поттер и Грин-де-Вальд потратили не одну ночь, чтобы составить базовую рунную вязь так, чтобы та удерживала трансфигурированный предмет до конца действия артефакта. Им пришлось сделать две цикличные вязи так, что те, словно два кольца, работали за счёт друг друга. Геллерт тогда пробормотал что-то про то, что Поттер с его интуицией легко сможет стать выдающимся учёным, на что Гарри фыркнул, вспомнив все лестные комментарии Снейпа. Вот уже точно, учёным! Когда перо заработало, Мёфиус, помнится, не сдержал радостного вопля и исполнил что-то отдалённо напоминающее танец бомжей на лютом холоде перед помойкой, полной еды. Геллерт тогда впервые, на памяти парня, хохотал так, что на голубых глазах выступили слёзы. Но учитель тоже был доволен, и без устали повторял, что считал эту затею провальной. Но эксперимент не был окончен ─ стоило узнать, не выйдет ли магия из под жёсткого цикла и не превратит перо обратно в доску прямо в руках владельца. Не очень-то хотелось вместо письма получить по лбу. Все двадцать попыток до этого были именно такими ─ перо выпрыгивало из пальцев, и в следующую секунду Поттер орал: "Ложись!", что спасало их с Грин-де-Вальдом от необходимости ознакомиться с местной колдомедициной. Многострадальное перо сейчас лежало в комнате Гарри, вечером он как раз собирался продолжить кропотливое ведение дневника. Нет, это не было записями о его незабываемом путешествии ─ Мёфиус писал о своих успехах в учёбе и своих ошибках, ибо те забывались намного быстрее, чем находились изначально. Старший учитель назвал это мудрым решением и поворошил тогда волосы Гарри. К слову о волосах ─ те парень безжалостно состриг под горестные причитания Макото, а на утро горестно вопил уже сам Поттер, потому что каким-то невероятным образом волосы вновь опустились до плеч, только на сей раз на два сантиметра длиннее. Так он их и оставил, справедливо опасаясь, что в борьбе с тёмной шевелюрой та выйдет неизменным победителем, а Поттер получит звание Рапунцель. О последней он имел сомнительное удовольствие узнать из уст Полумны ещё на третьем курсе. Подобных порывов в артефакторике больше Гарри не выдавал. Но он делал большие успехи в треклятых зельях ─ Снейп не был плохим учителем, наоборот, даже на фоне Макото, его точность, изобретательность и скрупулезность были талантами. Просто Поттер был плохим слушателем, утопленным в личной неприязни четыре года. Это явно не сказывалось положительно на успеваемости волшебника. Макото стоял рядом с его котлом и поправлял, тогда-то Мёфиус вступил в прямое противостояние с учителем ─ он точно помнил рецепт кроветворного, которое ему пришлось на ранних курсах переделывать под строгим глазом Снейпа. Рецепт, написанный тогда на доске, яро отпечатался в испуганной до дрожи памяти. Но только сейчас Поттера осенило, почему профессор всегда писал рецепты на доске ─ те практически всегда несли в себе небольшие поправки со стороны Снейпа, благодаря которым зелье выходило в разы эффективнее. Макото, внимательно выслушав яростные возражения Гарри к данному из учебника рецепту, улыбнулся в бороду и неожиданно спросил, кто их учил. Мёфиус застыл, не зная, что сказать. Профессор ещё не был известен даже в Британии, что уж там до Италии, но вдруг, вспыхнув восторгом, он опрометчиво пообещал старшему учителю познакомить их. Прикусил язык Гарри через секунду после, дав себе хороший мысленный пинок ─ так-то сразу Снейп согласится поехать с ним в какую-то Италию ради сомнительных знакомств. Стушевавшись, он тогда быстро вернулся к зелью. Как оказалось позже, Макото вполне понимал все поправки, внесённые Снейпом, и, когда Поттер не мог их вспомнить, напоминал о них сам, что дало Мёфиусу понять, что перед ним стоит гений. Когда парень поинтересовался, откуда старший учитель так хорошо знает работу всей системы такой тонкой науки как зельеварение, он получил мгновенный ответ, что тому довелось побывать не на одном конгрессе талантливых зельеваров, разве что не ответил в качестве кого. Но и этого парню было с головой. Так и шли эти месяцы, полные новых знаний и впечатлений. Геллерт выдрессировал Поттера на чары так, что Флитвик бы прыгал на своих коротких ножках от восторга, увидев, как легко даётся теперь Гарри связка чар. Беды были разве что с трансфигурацией ─ вот уж проклятье, так проклятье. Этот предмет был плотно связан с расчётами силы и площади. А дело было вот в чём ─ нужно было точно соотносить исходную внутреннюю составляющую и то, что хотелось по выходу. Были чёткие законы, которые не давали магам трансфигурировать любой предмет в то, что их душе угодно. Чем меньше предмет, тем хрупче будет трансфигурированный из него стол. Чем жёстче исходный материал предмета, тем хуже будет одежда, трансфигурированная из него. Гарри, на своё несчастье, понял это на своём горьком опыте, когда из неотшлифованной доски, полной заноз, решил сделать себе маечку. Матерился он тогда так, что рядом подвяли растения, привыкшие к пению птиц и благотворной магии. Весь торс Поттера был красным, а майка стояла колом и создавала ощущение кактуса, нежели мягкой ткани. Мазь себе после этого он варил сам под наставления Макото, который с каменным лицом сказал, что это наказание, и так Поттер лучше запомнит свою ошибку. Злой, как стая разбуженных докси, он под удовлетворённое пение старшего учителя раз пять портил зелье — то сворачивалось в самое разное время. Зелье требовало ровной и тонкой подачи магии, что было возможно лишь в умиротворённом состоянии. Магия парня же тогда скакала пропорционально злым мыслям. Макото добил его, сказав о том, что сколько Гарри попортит ингредиентов, столько и пойдёт искать. Мёфиус тогда рявкнул что-то вроде: "Познакомить с профессором вас точно надо, вы споётесь как свиристели в весенний период!", за что заслуженно получил по заднице тростью Макото, не поменявшего умиротворённое выражение лица. Сейчас Гарри посмеивался с этого, но тогда он готов был воткнуть старшего учителя головой в котёл в лучших традициях посадки мандрагор. Даже в самые худшие времена Снейп не мог добиться от него такого эффекта, а тут безобидный старец! Про безобидного, конечно, можно было поспорить. ─ Гарри, не хочешь прогуляться по Камольи? ─ они жили возле итальянской Ривьеры, а городок был к юго-востоку всего в часе езды от их леса. Это как раз тот самый городок, который они прошли в самом начале их путешествия. Они были возле провинции Генуя. ─ Отчего нет. За три месяца я появлялся там только по делу, ─ пожав плечами, согласился Поттер, одним движением очищая чашку. Беспалочковая магия вышла сама по себе. Мог её применять Гарри только на мелких чарах, потому что сил они забирали как полноценные средние по силе чары с палочкой. Но вся природа здесь была напитана магией ─ спасибо Макото и его ученикам, оставившим тут невероятные количества волшебной энергии. Здесь училось намного легче. Мёфиус даже понял, почему Хогвартс так почитают ─ сколько магии учеников в его стенах. Он создан намного раньше Шармбатона или Дурмстранга. До города Поттер добирался на велосипеде, отбивая яйца по всем кореньям вплоть до выезда из леса. Аппарации Геллерт его учил, да все не выходило у парня переместиться без потери одной из своих частей тела. Недавно кончик уха сверху отсекло, до сих пор шрам заживает. Убрать его полностью Гарри не дал, вследствие чего у него появилась новая привычка ─ теперь, когда он задумывался, он начинал потирать раковину в том месте, где был шрам. Изогнутая выпуклость на коже странно успокаивала. Мёфиус опустил глаза на свои руки, замечая, как те окрепли за эти три месяца. Золотистый загар не скрывал вен, сеточкой обвивавших его предплечье. Вспоминая своё несуразное подростковое тело, где руки выглядели больше как плети, Гарри кривился, и со страхом представлял, как он после своего путешествия в прошлое вернётся в то хилое бледное тело. Мотнув головой так, что волосы хлестнули по плечам, Поттер прибавил ходу. Был полдень, поэтому солнце нещадно пекло. Накинутая в спешке шёлковая серебряная туника приятно скользила по лопаткам от каждого движения, но снять её хотелось сильно ─ Поттер слишком привык ходить днями без верха, чувствуя каждой клеточкой ветер и магию этого леса. Одежда сейчас казалась чем-то инородным, и доставляла дискомфорт, даром, что шёлк. Свободные белые льняные брюки создавали ощущение мантии, поэтому к низу претензий не было, разве что ощущение широкого бежевого ремня из мягкой кожи на талии досаждали ─ кожа под ним потела, хоть и несильно. А вот сандалии парень не взлюбил всей душой. Привыкший к кедам, ботинкам и остальной атрибутике холодного Лондона, открытая обувь, из-за которой вся пыль и грязь дорог быстро оседала на коже ног, не давала поводов для восторга. Туника, которая опускалась вплоть до середины бедер, была встречена на ура, потому что надёжно укрывала палочку, которая крепилась к ремню от штанов. Петелька для палочки была сделана красиво и практично ─ инкрустирована цирконием. Когда он вынимал палочку, застежка привлекала внимание, не раз это ему помогало в дуэлях с учителем. Камни даже слепили. А еще пальцы намного быстрее находили, куда вдеть палочку после использования ─ цирконий явно был жёстче, чем кожа ремня. По приезде сюда, Поттер вначале страшно удивился климату. В январе тут было не меньше десяти градусов, а часто и выше, отчего Мёфиусу после промозглой Англии было невероятно жарко. Сейчас был уже апрель и Гарри невероятно мучался со своими волосами ─ те, казалось, прибавляли телу градусов пять. Поттер только и успевал освежать на себе чары прохлады. Вода даже в январе не опускалась ниже пятнадцати градусов, но купаться Мёфиус не спешил, да и некогда было. Зато сейчас, когда температура была около двадцати пяти, а сама вода около двадцати, можно было рискнуть. Италия была скупа на ветра. Лишь иногда шальной порыв приподнимал тунику, обнажая кончик палочки. Гарри так и не рассказал, что строил, таская каждый день брёвна. Договорившись с Макото, Поттер вырубил на чердаке дома дверцу, сказав, что от неё построит висячий мост, который приведёт к пристройке на той же высоте. Мост он сделал в первый же месяц, Геллерт магией держал всю конструкцию, пока Гарри, собирая все неровности дерева коленками, мерил и рассчитывал всё так, что в итоге мост был идеальным. Да и качался несильно ─ надёжно держали канаты. По своему желанию он скупил на местном рынке половину лака и покрыл им дерево, что невероятно привлекло старшего учителя, и, по его просьбе, пришлось так лакировать и лестницу в самом доме. На сегодняшний день он уже достраивал крышу у своей "комнатки". Пристройка эта была небольшой, ровно одна комната. По его расчётам, там поместится двуспальная кровать и только. Мёфиус едва с велосипеда не слетел. Неожиданная идея чуть не заставила его повернуть обратно, плюнув на прогулку. Гарри подумал провести от пристройки мост и сделать ещё одну чуть подальше. Если, к примеру, мост в два раза короче, будет словно две комнаты, между которыми такой коридор... на свежем воздухе. Во второй комнате можно было сделать кабинет. Идеально же! Он не мог сделать просто одну большую пристройку, так как та находилась в трех метрах от земли, и если дать ей большую нагрузку, всё его строение могло рухнуть. Очнулся Мёфиус уже в городе, примостив велосипед к боку какого-то каменного домика, незаметно вынув палочку, после чего круговым движением и шёпотом наложил отвлекающие чары. Не хватало домой пешком идти. Отряхнув штаны, прилипшие от жары к ягодицам, Гарри бодрым шагам направился к местной магической аллее. Завернув в неприметный переулочек, он отклонился назад, и, не увидев никого поблизости, коснулся палочкой каменной кладки, прошептав по-итальянски: "Да пребудет с вами магия в течение всего вашего пути!" Что-то звякнуло, и стена пошла рябью, в которую уверенно нырнул парень, мгновенно ощущая, как сжимается в тоске сердце ─ шум и крики сов так отчётливо напоминали ему Косой переулок, что было больно дышать. ─ Гарри, сердце наше! ─ тут же заметил его низкий старичок, размахивая руками и хитро щурясь. Уловка сработала на ура, половина продавцов, охая и ахая, окружили его, спрашивая, отчего его так долго не было. Что-то бормоча в ответ, Поттер мило краснел и прорывался вперёд. ─ Я пришёл просто отдохнуть, мне надо в лавку Агустино... ─ За сладостями? Для возлюбленной или... возлюбленного? ─ тут же среагировала черноволосая женщина, цепляя прядь его волос. ─ Гарри влюбился! ─ она повернулась к толпе, которая тут же засуетилась, и Поттер вякнуть не успел, как на него нацепили какой-то венок. ─ Для себя! ─ рявкнул в лучших традициях Снейпа смущённый Мёфиус, но венок не снял. Его подхватили за руки и закружили в танце. ─ Гарри, а откуда ты приехал? В прошлый раз ты так нам и не рассказал! ─ громко спросил его тучный продавец местных сов. ─ Из Англии, ─ поколебавшись, ответил Поттер, на что получил странную реакцию. Все тут же утихли, удивлённо поглядывая на него. ─ Мы думали, англичане чопорные, пафосные и помешаны на чистоте крови, ─ тут же пояснили своё поведение итальянцы. ─ К великому сожалению, там много именно таких. Но кровь у всех одна ─ алая. В чём смысл брюзжания над чистотой крови, если трахаются все одинаково? ─ резко отрезал Гарри, на что встретил взрыв смеха. Его вновь закружили, и Поттер уже подумал, что его сейчас вывернет прямо на чьё-то мелькающее шифоновое платье. ─ Оставьте вы его в покое! ─ глубокий, звучный голос остановил водоворот тел, и Мёфиус не успел даже глаз на спасителя поднять, потому что голова кружилась дальше, а за прикрытыми веками плясали мушки. Гвалт перенёсся на нового участника, и Поттер только чуть позже осознал, что его куда-то тащат. Прочь от толпы и шума. ─ Ты в порядке? ─ тихо спросили его. Гарри поднял голову и глаза распахнулись от удивления. Перед ним стоял человек, настолько похожий на Снейпа, что сердце, на мгновение замершее, заныло вновь, но уже от другой тоски. ─ Да, спасибо. ─ при детальном осмотрении отличных черт оказалось куда больше. Прямой нос, такие же чёрные глаза, не лишённые загадки, но не имеющие той глубины. Тонкие губы, не обветренные и не обкусанные из-за напряжения, такая же острая линия челюсти, такие же чёрные, чуть вьющиеся волосы до плеч. ─ Севестин. Зови меня Сев. А ты Гарри, стало быть? ─ Поттер, крупно вздрогнув, кивнул. Да ладно, ещё и имя? ─ Откуда ты? ─ скорее, только чтобы поддержать разговор, ляпнул Мёфиус. ─ Из Рима. Приехал после конгресса отдохнуть. ─ много ли знал Гарри конгрессов? Но, утопая в количестве совпадений, всё-таки выдавил из себя: ─ Конгресса? ─ Да, Гарри. ─ о, и эта снисходительность, он успел её забыть. ─ Зельеваров. Много ли ты знаешь конгрессов? ─ насмешливо вторил Севестин его мыслям. ─ Запатентовал что-то? ─ машинально спросил Поттер, краснея под внимательным взглядам. ─ Верно. Зелье молодости. Оно будет улучшаться, этим я займусь в ближайшие года. Хочу получить звание Мастера, но всё проваливаюсь. Я идеально варю все зелья, рецептуру из учебников я выучил наизусть, а они каждый год ухмыляются и отправляют меня восвояси. ─ пожаловался парень, поджимая тонкие губы. Гарри ошеломлённо застыл, чувствуя, как от чужого жеста внутри поднимается удушающее возбуждение. ─ Сколько тебе? ─ помогать несчастному таланту зельеварения Мёфиус не стал, со всей схожестью, тот Снейпом не был, ну так и пошёл к черту занимать профессорское звание Мастера. И так Мастеров этих на Земле пруд пруди. Своими мозгами надо думать, а не подражать Гермионе. ─ Почти двадцать один. Тебе? ─ старше Снейпа, стало быть. ─ Двадцать.. ─ Гарри замялся, судорожно думая, соврать или сказать хоть какую-никакую правду. ─ Ты мой ровесник. ─ Севестин эту заминку, видимо, не заметил, а Гарри махнул рукой. Пусть будет двадцать. Как раз что-то среднее. ─ Не хочешь на море? Я как раз туда направлялся. ─ распрощавшись со своей идеей полакомиться местными конфетами, Поттер кивнул, позволяя своему спутнику увлечь себя разговором о зельях. ─ ...учишься? ─ донёсся до него конец вопроса. Мёфиус досадно пожевал губу, но заметив, как чужие глаза опускаются на его губы, тут же прекратил. ─ Я пока не учусь. ─ наугад сделал выпад парень, на что чужие брови поползли вверх. ─ И зря. Теряешь время. ─ вот что-что, а время Гарри не терял. Поттер неопределённо качнул головой, стягивая сандалии и шлёпая по песку босиком. До пляжа было всего метров пятьдесят, они быстро добрались. Севестин последовал его примеру, после чего побежал прямо к морю, раздеваясь на ходу. Мёфиус также стянул вещи, оставаясь в одних плавках и блаженно поводя плечами ─ свобода! ─ Блять! ─ смачно выругался парень, споткнувшись об какой-то камень в воде. Сбоку рассмеялись. ─ Будь осторожен, Гарри, тут бывают камни в песке. ─ а то он сам только что не понял. Не успел он и рта открыть, как его оросило морскими брызгами. Раздражённо повернув голову к своему спутнику, в голове успела проскользнуть мысль, что он хотел бы видеть улыбку совершенно на другом лице, после чего, мило улыбаясь, одними губами и поворотом руки, скрытой под водой, направил заклинание за чужую спину. ─ Не делай так больше, Севестин. ─ елейно обозначил Гарри, на что встретил вызывающую улыбку, и уже с чистой совестью позволил широкой улыбке украсить своё лицо, после чего на несчастного недомастера сзади обрушилась волна, утягивая на самое дно. ─ Шакал итальянский. ─ мрачно пробормотал Поттер и нырнул, чувствуя, как прохладная вода обтекает уставшие мышцы, смывая напряжение. Плавал он хорошо ─ жизнь заставила, когда Дадли скинул его в речку в шесть лет. Пальцы коснулись ребристого дна, взметая песок и пугая местную стайку рыбок. В море тоже была магия, он её почувствовал, как только смежил веки. Она струилась, инородная, но до невозможности уместная. Гарри вынырнул ровно в то же время, как его талию обвила чужая рука и сзади прижалась крепкая грудь. ─ Ты такой мстительный. ─ чужие губы прошлись по его ушной раковине, сползая на шею. Мёфиус наклонил голову, открывая доступ и отстранённо подумал, что бывают же настолько раскрепощённые люди, и что он рискует перенять эту итальянскую заразу, размножив её по Британии. Этим чопорным английским столбам не хватает страсти на его скромное мнение. На ухо ему шептали всякую чушь, которая, по сценарию, должна была вызывать желание, а вызывала лишь глухое раздражение, поэтому Поттер сделал единственно логичное в этой ситуации ─ повернулся и заткнул чужой рот. Рукой. ─ Возбуждаться в море не лучшая идея. ─ тут же нашёлся он, смотря как нахмурившееся лицо напротив расслабляется. Умные глаза потеплели, и его прижали ближе, давая понять, что замечание немного запоздало. ─ Тогда, может, в отель? Мой номер как раз с двуспальной кроватью? ─ Гарри тормознул. Не то, чтобы ему не хотелось. Почему бы нет, не собирается же он вечно ходить без единого сексуального опыта. Да и легче опозорится перед незнакомым человеком, чем потом с тем, с кем ему предстоит отношения строить. Тем более этот был так похож на Снейпа, что яйца поджимались. Послав всё куда подальше, он согласно кивнул, и тут же дёрнул рванувшего к берегу Севестина обратно. ─ С одним условием. ─ хрипло выдал он. На него внимательно уставились. ─ Без поцелуев. И ты снизу. ─ Но... ─ тут же возмутился тот, и Мёфиус вновь зажал ему рот рукой. ─ Или так, или никак. ─ смягчив тон, поставил парень ультиматум. Чужие губы недовольно скривились, да так похоже, что возбуждение взметнулось с новой силой. ─ Да что ты будешь делать... ─ прошептал Поттер. ─ Аппарировать умеешь? ─ уже громче спросил он. Конечно, тот умел. Видимо, Севестин был так поглощён желанием, что, даже если не умел, аппарировал бы их хоть в Лондон. Гарри таким энтузиазмом похвастаться не спешил, хватая с песка одежду и касаясь чужой ладони, с опозданием понимая, что на пляже могли быть магглы.