Сохранить себя.

Наверно, спрашивать про самочувствие было бессмысленно и глупо, поэтому всю дорогу они провели в тишине, только иногда Чангюн стонал от боли. К счастью для них, им удалось пройти на второй этаж в спальни так, чтобы родители не обратили на них внимание. Только папа-омега сказал им, что ужин готов и они могут пройти к столу, но им было не до еды. Сан аккуратно положил Чангюна на кровать, чтобы причинить ему минимум дискомфорта. У омеги всё лицо скорчилось от боли и было до сих пор мокрым от слёз. Хотя альфе было самому больно на всё это смотреть, особенно, когда процесс сопровождался мучительными стонами, ему пришлось обработать рану самостоятельно, потому что Чангюн был против того, чтобы родители знали.  — Я позову… — начал Сан, но его перебили.  — Нет! — омега вцепился в его руку, от части сжимая руку лишь от собственной боли. — Я не хочу, чтобы омма или аппа знали.  — Подумаешь, собака укусила, — фыркнул Сан. — С кем не бывает.  — И всё же нет! Пожалуйста! Альфа посмотрел брату в глаза, в них боль перемешалась со страхом. Но чего боится Чангюн? Сан сделал всё, как велел ему старший брат.  — Почему ты не хочешь рассказывать это родителям? И как ты будешь скрывать рану на ноге? — спросил он.  — Придумаю что-нибудь, — ответил Чангюн. Сан ещё раз посмотрел на него. Его взгляд был будто стеклянным, он не видел ничего, но всё время что-то боялся. Глаза омеги были расширены и он редко моргал. Младший подумал, что он просто до сих пор напуган, но он надеется, что Чангюн сможет взять себя в руки. Когда Сан поднялся с его кровати, чтобы уйти в свою комнату, омега его остановил, снова взяв за руку, но уже более нежно. Тогда альфа понял, что, возможно, Чангюн не хочет быть один. Альфа лёг с ним рядом, лицом к лицу, взгляд старшего был таким же невменяемым. Сан закрыл глаза и только сейчас почувствовал всю усталость. Сначала он бежал по улице от собаки, потом нёс омегу на руках домой. Вот почему его руки и ноги как будто налились свинцом, а с ними за компанию и веки. Альфа уснул так быстро, что даже не успел понять, что он начал засыпать. Проснулся Сан от будильника, но не от своего, а от будильника Чангюна. Он всё же уснул и даже не соизволил уйти в свою комнату. Младший поднял голову и вспомнил, что вчера его Чангюн не отпустил, наверно, сам заснул, он столько пережил вчера, должно быть, сам устал. Самое главное, чтобы родители не узнали, что они спали вместе. Омега тоже проснулся от будильника, он до сих пор выглядел уставшим. Повязка на его ноге окрасилась в алый цвет, всю ночь рана кровоточила. Чангюн даже не смог пошевелить ногой, та сразу начинала ныть.  — Нужно сменить повязку, — сказал Сан, едва открыв глаза. — Ты только проснулся, а уже думаешь обо мне, — сказал омега, улыбаясь. Но от помощи не отказался. Вчера ему пришлось избавиться от школьной формы, так что он спал в нижнем белье, альфе требовалось только развязать бинты. Какого же было его удивление, когда вместо дыр он увидел уже затянувшиеся раны. Даже глаза Чангюна округлились, а затем его сердце бешено застучало. Всего десять часов потребовалось на то, чтобы кожа снова стала гладкой, если бы не шрамы, но и те были не большими. Это всё было слишком подозрительно.  — Как ты себя чувствуешь? — тут же спросил Сан.  — Хорошо, — Чангюн ответил так тихо, будто просто выдохнул. Сейчас они не знали, что делать, поэтому просто решили подумать об этом позже и начать собираться в школу. Хотя бы родителям не придётся рассказывать, почему бедро омеги было почти порвано, а он так переживал из-за этого. Альфа помог старшему брату встать, как только Чангюн встал и немного размял ногу, так как всю ночь провёл в одной позе, он почувствовал, что его нога в порядке, и он даже может ходить, правда, немного хромая. Сан поддерживал Чангюна всю дорогу до школы, но потом им пришлось разойтись, не заходя в здание. Когда младший отпустил омегу и убедился, что тот может идти самостоятельно, направился в нужную ему сторону. Чангюн ходил так же, как и обычно, только слегка хромал, это было заметно, но не очень. Поэтому оно привлекло внимание Чжухона, который уже был на территории школы (что не удивительно, из-за хромоты Чангюна, он и Сан, наверно, пришли самые последние). Ли поднялся со скамьи, где сидели его друзья, окружавшие его, чем их, кстати, озадачил, но ему было все равно на них, и не все равно на Чангюна.  — Ты как? — спросил альфа, оказавшись рядом со страшим.  — Я в порядке, — отрезал омега, не останавливаясь.  — А почему хромаешь?  — Не твоё дело.  — Может, тебе нужна помощь? — не отставал Чжухон.  — Видишь, я же иду, значит, помощь не нужна.  — Тебе точно не больно? — не унимался Ли. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Я могу отнести тебя в класс.  — Поверь, я чувствую себя в безопасности, когда тебя нет рядом, — ответил Чангюн, оставляя альфу за спиной. Чжухон не хотел это слышать. А на что он рассчитывал? Полтора года высмеивая его и издеваясь над его младшим братом. Но кто-то же должен быть козлом отпущения в школе, кто-то же должен быть жертвой. Из-за того, что Им старший был скромным, вот ему достаётся до сих пор, а Сану это от него досталось. Но Ли не собирается сдавать, он сделает всё, чтобы Чангюн стал чувствовать обратное. Когда Чжухон вернулся, старшеклассники, заинтересовавшись в омеге, быстро спросили, кто же он.  — Да никто, — быстрее Чжухона ответил Минхёк. — Наш одноклассник, которого мы унижаем, как можем, и когда нам скучно. Самый серый и неинтересный человек на свете. К тому же некрасивый, у него до сих пор не было альфы и никогда не будет. Когда Минхёк произнёс последнее предложение, Чжухон посмотрел на него. Как смеет так говорить про Чангюна? Им очень даже привлекательный для альф, только из-за того, что все привыкли издеваться над ним, никто, никто кроме Чжухона, не смог увидеть его с другом стороны. Или Ли, действительно, тупо влюбился в него? Альфа и сам не понимал, какие чувства он испытывает к Чангюну. Хочет ли он полюбить его на один раз или навсегда? Чжухон не знал ответа и поэтому спрятал лицо в ладонях. Наверно, только Гонхи заметил это и положил свою руку на плечо друга. Кажется, Хёну совсем не поверил словам Минхёка и посмотрел на Хосока. Тот, будто ждал его взгляда, сразу кивнул ему в ответ. * Сан пошёл к другому корпусу, надеясь лишь на то, что его брат сумеет дойти до кабинета. Им младший осматривался вокруг, чтобы не наткнуться на Чонхо и сбежать в нужный момент. Утреннее солнце уже освещало всё вокруг и приятно грело, даже не смотря на то, что на дворе уже несколько недель стояла осень. Ученики предпочитали на переменах гулять на улице, а не сидеть в кабинетах, поэтому на улице было людно и шумно, но Чхве пока не было видно. Сан завернул за угол главного корпуса и оказался в прохладной тени. Тут же он заметил что-то краем глаза и испугался. Но это оказался всего лишь Чон Уён, его одноклассник, который тоже испугался неожиданного появления Има младшего и дёрнулся. Но, убедившись, что это не учитель, Чон выдохнул.  — Не хочешь? — спросил Уён, снимая пиджак. Сан смотрел неотрывно на то, как омега снимал пиджак, Чон это заметил и улыбнулся, а затем запустил руку в карман и достал оттуда бумажный свёрток.  — Это что? — спросил альфа, хотя прекрасно понимал, что там.  — Не притворяйся глупым, это трава, — ответил Уён.  — А пиджак зачем снял?  — Жарко. Не важно. Будешь?  — Нет, спасибо, — Сан брезгливо отстранился. Когда Им младший сделал пару шагов назад, он услышал голоса подходящих одноклассников и Чонхо, разумеется. Омега это заметил.  — Ты уверен? Поможет на время забыть о всех проблемах, — он кивнул, указывая головой на приближающиеся голоса, и протянул руку ближе.  — Уверен, — на самом деле неуверенно ответил Сан, откидывая чужую руку.  — Сан! — воскликнул Чонхо, который оказался рядом, вывернув из-за угла. — Вот ты где! А я ищу тебя по всему двору, а ты здесь… — затем он повернул голову на Уёна. — Целовались? Но ни Сан, ни Чон не успели возразить, омега вообще не собирался ничего говорить, судя по его виду, возможно, он уже был под кайфом. Никто не стал ничего выяснять, Чонхо схватил Сана за локоть и повёл к кабинету, где скоро должен начаться урок. * После уроков, которые, к удивлению Чангюна, прошли подозрительно спокойно, учитель попросил всех остаться и подготовится к осеннему фестивалю. Работают только старшие классы, а первый свободен и может идти домой. Сан не знал, что старшие заняты, поэтому сначала ждал брата на улице, а затем отправился в класс, но тот был закрыт. Странно. Альфа развернулся, вся школа была пустая, ни единой души, но не могли же они исчезнуть? Им младший снова вышел на улицу и опять же встретил Чона.  — Ты ещё не передумал? — спросил Уён, вспомнив про их утреннюю встречу.  — Нет, — твёрдо ответил Сан.  — Как захочешь, можешь обратиться ко мне. У меня много всего разного, — предупредил омега.  — Погоди, откуда у первоклассника столько травы?  — Мой старший брат работает ветеринаром, — ответил Чон. — У него есть своя небольшая оранжерея, там у него много чего растёт. Это, конечно, для животных — кошечек, собачек, — но это так прикольно курить.  — А он разрешает тебе это продавать? — спросил альфа с недоверием.  — Он не знает, — шёпотом ответил Уён, будто его брат был рядом. Вот и раскрыт весь секрет странного Чона. С первых дней в школе он начинал этим заниматься, кому-то он понравился, другим — нет, в любом случае про него слышали многие. Сан тоже слышал, но был так занят тем, что его доставал Чонхо, что не мог раньше убедиться в правдивости слухов. Однако теперь он знает всё. * А всех старшеклассников разделили на несколько небольших групп, чтобы подготовка к фестивалю прошла быстрее. Чангюну было всё равно, чем заниматься, и его отправили работать над папье-маше, Чжухон, конечно, последовал за ним, а к нему присоединился и его лучший друг Гонхи. Им молча сел нарезать бумагу, к его счастью, в классе не было других омег, которые его задевали, и его единственной головной болью стал Ли. Альфа сидел рядом с Чангюном, старался быть ненавязчивым, сдерживался, и, вроде, Чангюн был не против. А Сон лишь следил за тем, чтобы никто из присутствующих в классе старших, не увидел их вместе. Когда омега очередной раз прошёлся ножницами по бумаге, ножницы задели кожу на пальце, оставив порез. Чангюн и сам не понял, как это вышло, он только вскрикнул от боли. Чжухон подскочил на месте, испугавшись, потому что для него Им крикнул с ничего, затем наклонился над омегой и заметил у того кровь.  — Как так? — спросил альфа. –Срочно в медицинский кабинет! Я провожу! Чангюн не стал спорить, он надеялся, что, если не будет обращать на него внимания, то Ли отстанет. Он молча поднялся и вышел из класса, альфа проследовал за ним. В коридоре омега увидел своего брата, видимо, Сан решил снова вернуться в здание и попытать удачу. Но он увидел, как его старший брат несётся к медпункту, на руке что-то красное, а прямо за ним не отстаёт Чжухон. Чангюн остановился перед нужным кабинетом, бросив взгляд на брата, и скрылся за дверью. Сан зло подошёл к старшекласснику и толкнул его в плечо:  — Что ты с ним сделал?!  — Я его не трогал! Я его провожал.  — Почему у него кровь? — не усмирив пыл, спросил младший.  — Ножницами порезался, — честно ответил Ли. Едва он ответил, вышел Чангюн и снова посмотрел на брата, будто пытался ему что-то сказать, но, кажется, Чжухон мешал. Старший молча показал ему свою раненную руку, однако на ней не было пореза, кровь омега вытер, видимо, о шорты. И эта рана затянулась слишком быстро, если присмотреться, можно найти крошечный шрам. Сан поднял удивлённый взгляд на Чангюна.  — Что такое? — вмешался Ли. — И мне покажи. Альфа взял руку Чангюна и притянул её к себе, но не нашёл ничего: ни крови, ни раны, ни шрама, ни пластыря. Теперь была его очередь удивляться. Он посмотрел на братьев, требуя объяснений.  — У него от природы раны быстро заживают, — ответил Сан на немой вопрос Чжухона, а затем вырвал руку брата из чужого захвата и поволок старшего брата на улицу. — Что с тобой?  — Я не знаю! Я не понимаю! У меня заживает абсолютно всё.  — Я вижу, но почему? — младший схватился руками за голову. — Знаешь, это не так страшно, можно постоянно так врать. Но нужно обратиться к врачу. Ты же ходил к медбрату?  — Да, но я… так и не зашёл к нему, — ответил Чангюн. — У меня ведь ничего не осталось. Это было бы странно, если я пришёл к нему ни с чем.  — Пошли к нему обратно? Вместе, — предложил Сан и старший кивнул. Через несколько минут они сидели в медпункте, медбрат ждал, когда они начнут говорить, а Чангюн совершенно не знал, с чего ему начать, стоит ли говорить про того, как у него затянулись дыры на ноге. И Сан не знал, что сказать, потому что не знал, что чувствует омега, когда у него происходит регенерация, чувствует ли он её вообще? Спустя длительных молчаливых секунд, Чангюн всё-таки заговорил:  — Понимаете, моё тело сегодня ночью изменилось, — робко начал он.  — А-а, понимаю, — ответил медбрат. — Это часть взросления, это очередной этап в жизни. И вам обоим будет полезно об этом послушать. Вы же братья? — он получил кивки. — Ну, отлично. Тогда начну с того, что твой организм перестраиваться, чтобы выполнить «главную цель своей жизни», — он увидел непонимание не лицах парней. — Короче говоря, это рождение ребёнка.  — Что?! — Чангюн подскочил со стула. — Дело вообще в другом, доктор, вы меня не поняли! Я хотел сказать вам, что… — руки омеги легли на ремень от шорт, он хотел показать ему шрамы, но остановился, потому что ему показалось это странным.  — Ваша реакция на это мне совершенно понятна. Я просто хочу вам сказать, — он открыл ящик в своём столе и достал оттуда две пачки презервативов, — что вам обоим необходимо вот это. Братья переглянулись, они оба покраснели. Даже, когда они вышли из кабинета, их лица были слегка розовыми. Чангюн бросил злой взгляд на младшего, он был явно недоволен ответом. Омега приказал, именно приказал, а не попросил, подождать его здесь, и отправился за своей сумкой, а затем они оба ушли домой.