Глава 1
25 июля 2021 г., 19:00
Игрушка была замечательной. Серый плюшевый медведь с розовым бантом и веселыми глазами. Но Саманта подарок не приняла. Небрежно откинула зверя на пол и захлопнула дверь своей комнаты перед носом Гарри. На что он надеется? Что она простит его так же легко, как это делает мать? Сэм не ребенок, ей почти двенадцать. Ее сердце не растает при виде мягкой игрушки. И коробки конфет. И еще чего-нибудь, на что способна фантазия отчима. Пускать пыль в глаза щедростью и глубоким раскаянием этот поддонок умеет превосходно. Только нас не проведешь!
Сэм села за стол, надела наушники и погрузилась в мир любимой компьютерной игры. Здесь она могла дать отпор любому злобному монстру. Здесь ей было легко и совсем не страшно.
Джин готовила ужин, когда приехал Гарри. Сквозь небольшое кухонное окно она видела, как он паркует автомобиль и входит, нагруженный пакетами. Слышала, как он заговорил с Сэм, но не получил ответа. Джин приготовилась к трудному разговору и встретила его напряженно. Гарри протянул ей фирменный пакет из кондитерской.
— Твои любимые!
— Спасибо, — ответила Джин и поморщилась. Из-за ссадины на губе улыбаться было больно.
— Прости меня!
— Да.
— Это в последний раз!
— Да.
— У нас все будет хорошо!
— Да, — все так же равнодушно кивнула Джин.
Гарри с шумом выдвинул стул и сел перед ней. Она не смотрела в его сторону, и он треснул кулаком по столу.
— Я заработаю деньги, и мы уедем отсюда. Тебе больше не придется работать в баре. Все будет хорошо! Слышишь?
Джин слышала. Слышала все и не первый раз. Голос Гарри звучал радостно и мечтательно. Он искренне верил самому себе, и пытался убедить в этом Джин. И понимал, что ему больше не верят.
— Все будет хорошо, — с нажимом повторил он.
— Я позову Сэм к ужину, — не глядя на него, сказала Джин и вышла из кухни.
Саманта сидела в наушниках перед монитором. Подаренный медведь стоял на голове в углу у двери. Джин подняла его и пересадила на кресло.
— Симпатичный.
— Как ты его назовешь, Сэм?
— Ужин готов!
Так и не дождавшись ответа, мать ушла. Сэм сняла «уши», вытерла мокрое лицо рукавом свитера и отвернулась от выключенного компьютера. Плюшевый медведь виновато ей улыбнулся.
Они переехали в штат Южной Каролины два года назад. Джин объяснила, что в курортном городе всегда можно найти работу. Тогда Сэм приняла новость о переезде с воодушевлением.
Мать действительно смогла быстро устроиться и найти жилье. И мужика. Гарри работал где-то неподалеку, занимался машинами. Сэм так и не запомнила ни его должности, ни круга его обязанностей. Но деньги у него водились, это точно. Наверно, именно щедростью он и покорил мать.
Гарри был добрым и веселым, дарил подарки, водил в кафе. Мать расцвела рядом с ним. Никогда прежде у нее не было серьезных отношений с мужчинами, по крайней мере, она не знакомила своих ухажеров с Сэм. Своего отца Саманта не знала, он умер до ее рождения. Мать не любила говорить на эту тему.
И все было хорошо. А потом что-то сломалось. Гарри часто приходил домой пьяным. Все больше злился и… начал распускать руки. Матери доставалось изрядно, Сэм он не трогал. Иногда он снова становился прежним, снова дарил подарки и снова бил мать. Саманта не понимала, почему они терпят все это. Родители ее одноклассницы тоже часто ссорились и вскоре развелись. Поделили имущество и теперь делят внимание дочери. Джин еще проще. Гарри ей никто. Она может запросто выставить его на улицу. Но почему-то не делает этого…
***
Утреннее солнце уже прогрело дощатый пол конюшни, из-за клубившейся пыли и конского пота трудно было дышать. Питер подошел к распахнутым дверям, приставил к стене метлу и закурил. На пригорке неспешно, будто в полусонной дреме, паслись кони. Породистый каурый жеребец с белым ромбом на лбу не отставал от кобылы гнедой масти. — Смотри-ка, Ветер уже выбрал себе подругу! Питер повернулся и увидел Бена — владельца конюшни. Тот приветственно приподнял шляпу и приблизился к нему. — Кстати, Энн спрашивала о тебе, — лукаво улыбнулся Бен. — Я сказал, что ты будешь завтра. — Завтра годовщина. — Не пора ли снять траур? Питер нахмурился. Его друг слишком часто поднимал этот вопрос. — Может, хотя бы побреешься? Ты похож на… медведя. — Медведи не носят бороду. — Медведи не умирают после смерти своих… медведиц. Питер растоптал окурок и взял метлу. — Я жду тебя завтра вечером, — бросил он на прощанье. Бена можно было понять — он желал счастья приятелю. Но советовать всегда легче, а попробуй-ка оказаться в чужой шкуре. Питеру собственное существование давно казалось бессмысленным, и если бы не Бен… После смерти жены и сына прошло двенадцать лет. И все двенадцать лет он пытался научиться жить заново. Жить без них. Избитая фраза о том, что время лечит, оказалась ложью. По-прежнему было больно. Больно и невыносимо одиноко. Разделить эту боль, как бы дико это не звучало, можно было только с Ветром — конем сына. Питеру иногда казалось, что конь помнит Сэмюэла и тоскует по нему. Они были неразлучны. Сын приучал жеребенка Ветра к узде, кормил и ухаживал за ним сам, не подпуская отца. Конь будто чувствовал, что хозяин больше не придет, отказывался от еды, а при приближении Питера вставал на дыбы. Спустя время они научились ладить друг с другом. И теперь, всякий раз навещая Ветра, Питер чувствовал себя предателем. Выведением элитных скакунов занимались еще родители Питера и Маргарет. И свое дело они передали детям. Наверно, Питер и женился на Дейзи только потому, что не представлял жизни без нее — они выросли вместе. Сэм был их единственным ребенком. Питер гордился сыном, тот унаследовал талант матери. Дейзи — ветеринар от Бога — понимала все тонкости ведения дел. Без жены ферма быстро пришла в упадок. Лошадей пришлось продать. Оставил только Ветра — не смог с ним расстаться. Наверно, он правильно поступил, что привел его в конюшню Бена. Здесь среди других лошадей ему веселее. Гораздо веселее, чем дома. Бен как-то сказал Питеру, что на его ферме можно сдохнуть от тоски. Жаль, что у него не получилось… Закончив с уборкой в конюшне, Питер двинул к воротам, за которыми стоял его старенький пикап, и увидел Энн. Он махнул ей рукой, радуясь, что она находится далеко от него. Черт возьми, Бен задался целью свести их. Он неоднократно намекал Питеру, что Энн к нему не равнодушна. Что ж, если ей нравятся такие мрачные ворчливые старики — это ее дело. Хотя записываться в старики ему было еще рано. Но женщины его не интересовали. И дело было не в большой любви к Дейзи. Просто ему все равно. Просто его вообще больше ничего не интересовало. Бен пытался убедить его в том, что ему нужна женщина. А дому — хозяйка, потому что сейчас его жилье больше напоминает склеп — мрачный и заброшенный. Пока что Питер со всеми делами справляется сам. А склеп… А склеп хорошо соответствует его настроению. Энн тоже работала на ферме ветеринаром. Она тоже была бойкой, энергичной и предприимчивой. Она и внешне напоминала ему покойную жену: высокая, полная, с короткой стрижкой. Несколько грубоватая, с низким голосом и, в общем-то, далекая от его идеала. Бен утверждал, что Энн прекрасно готовит, сможет навести уют, и вообще с ней Питер будет счастлив. Но разве счастье в этом? Счастье — когда живы твои дети.***
Бар был полон. Джин едва успевала обслуживать посетителей. Пока она наливала пиво одному клиенту, другой оставил после себя только пустую посуду. — А ну стой, мерзавец! — крикнула ему вдогонку девушка, но мужчина уже скрылся. Зато другой — хозяин бара — не заставил себя ждать. Он крутился в зале и следил за персоналом, надеясь уличить их в воровстве. Лучше бы поставил охрану, старый боров! Только отчитывать умеет. — Снова кто-то ушел, не заплатив? Сколько раз я просил тебя брать с посетителей вперед! Только полные идиотки не способны справиться с такой простой задачей! Вместо того чтобы сказать хозяину, что идиот здесь только он, Джин привычно проглотила обиду. Это дрянное место давно пора прикрыть. Если бы хозяйкой бара была она, такого беспорядка не допустила. Но Джин здесь — пустое место, и должна быть благодарна Дюку Куперу за возможность работать в его баре и жить в комнате его мотеля. Твоя работа — обслуживать посетителей! Джин слышит эту фразу каждый день. Есть ли другое более унизительное слово, чем обслуживать? Обслуживать — значит улыбаться, принимая заказ; любезно отвечать на грубость. Чувствовать себя куском мяса, кинутым голодным собакам. Каждый второй пытается познакомиться, каждый третий — залезть под юбку. Бар расположен в рабочем квартале — публика здесь соответствующая. Закончив разговор, Джин повернулась к залу и за столиком в углу увидела Гарри. — Пообедать зашел? — нахмурилась она. — Мне нужны деньги. — Денег нет. — Но что-то есть? — Не дам. — Дашь! — Гарри с силой хлопнул по столу. На шум обернулись посетители. — Тише! — Дай денег, и я уйду! Джин, опасаясь, что хозяин снова отчитает ее за скандал, вытащила из кармана фартука несколько купюр. — Вот! Все, что есть! Забирай и уходи! Вечером Джин не получила ничего. — Твои деньги ушли на оплату обеда нашего клиента, — объяснил ей Дюк. — Но я заработала больше, чем стоил обед! — Остальное я взял в качестве штрафа. Может, теперь ты будешь внимательнее. А свои личные проблемы решать в другом месте. — Дюк, послушай! Я и так работаю только за чаевые, и их с каждым днем становится все меньше! Хочешь сказать, что сегодня я уйду отсюда без единого цента? А завтра? — А завтра ты можешь не приходить! — отрезал Дюк. И видя ее недоумение, добавил: — Что-то не нравится? Ты знаешь, где выход. Да, и не забудь забрать свои вещи из моей комнаты! Какой он придет сегодня? Пьяный или трезвый? Веселый или злой? Джин по звуку шагов научилась определять настроение Гарри. А может, об этом говорило шестое чувство? Джин прикрыла дверь кухни. Она сразу поняла, что что-то не так. Обычно, если Гарри приходил домой поздно и в нетрезвом виде, он первым делом шел в ванную комнату, затем — в спальню. Сейчас он был очень пьян. И он шел на кухню. — Сука! — сказал Гарри, распахнув дверь. Джин промолчала. — Сука! — повторил он и приблизился к ней. — Что случилось? — спросила она как можно спокойнее, зная ответ. Гарри с силой схватил ее за плечо и тряхнул. — Это ты во всем виновата! Если бы ты не дала мне денег, я бы не проиграл! «Если бы я не дала тебе денег, ты бы меня убил», — подумала Джин. А вслух согласилась с обвинением. Но сегодня ее покорность только взбесила Гарри. — Мне нужно отыграться! — У меня ничего нет. — Врешь! Есть! Только где? Может, здесь? Гарри рванул дверцы шкафчиков и обшарил полки. Пара жестяных банок грохнула в раковину. Следом обрушилась на пол посуда. На кухне никогда не хранилось ничего ценного, и Гарри это было известно. Ему просто нравилось крушить все подряд. Джин с ужасом смотрела на разгром. А Гарри теперь орудовал в гостиной. Он что-то нашел и вернулся на кухню возбужденный. Джин увидела в его руках документы: выписку о состоянии счета. — Это деньги Сэм. Я не могу их снять, — предупредила она. — Значит, она сможет. — Только став совершеннолетней! Но он ее не слушал — ему нужна была Саманта. Джин встала у него на пути, но Гарри легко откинул ее в сторону. Девушка попыталась сбить его с ног, и ее сопротивление еще больше распалило его агрессию. Джин защищала лицо руками и молилась, чтобы Сэм не вышла на шум. В какой-то момент Джин удалось увернуться от удара и отползти к столу.Гарри выпрямился и направился к выходу, даже не взглянув на девушку. Зато она все еще была полна решимости остановить его. Ее дочь в опасности. И только это имеет значение. Джин схватила нож, которым всего полчаса назад резала мясо к ужину, и крикнула Гарри, что убьет его, если он не оставит их в покое. Ее угроза только рассмешила его. И когда Гарри повернулся спиной, схватившись за дверную ручку, Джин исполнила обещание. Нож с такой легкостью вошел в тело, что девушка сначала подумала, что промахнулась. Гарри, все также держась за ручку, осел на пол. «Надеюсь, я его убила», — промелькнуло в мыслях, и Джин даже испугалась собственной жестокости. Однако эта мысль принесла странное облегчение. Как будто бы одним ударом ножа стало возможным разрубить несколько узлов сразу. «Сукин сын! Ублюдок! Ты больше никогда не поднимешь на меня руку».
