Давай влюбимся на одну ночь?

      Дамиано немного… напуган. Он словно в тумане, а мысли его ему не помогают, сбивают с толку и смеются над ним. Дамиано не был так уязвим. Кажется, он и не думал, что неизвестная ему девушка засядет в голове и будет выводить из себя. Будет держать на невидимой цепи, не позволяя подойти. Будет перед глазами, когда он спит.       Она выглядит прекрасно. Господи, настолько прекрасно, что Дамиано думает, что смотреть на неё — рай, сплошное наслаждение. Кажется, что она пребывает в мире сем, но не от мира сего. Она — поданная иной Вселенной. Её цель — совратить его, сделать невыносимым ему мир, ставящий ограничения. Дамиано, честное слово, сходит с ума, и не дай бог дать ему лекарство от этого. От неё.       Катерина не знает его: то слишком тихий, то слишком громкий. Не может прочитать, не может понять. Почему он кажется таким… её? Катерина пытается отогнать мысли. «Посмотри! Это ты! Только более живая версия! Смотри и радуйся!», но она не хочет смотреть, она хочет чувствовать то же, что и он, то же желание жить и радоваться, кричать, как сумасшедшая, говорить всё, что думает, и без сожалений подходить с заявлением о завоевании. Кажется, она хочет быть им.       — Сегодня первая репетиция, — обращается к Катерине организатор. Она пару секунд смотрит в планшет, поднимает голову и, улыбнувшись, говорит: — Вы пойдёте предпоследними, хорошо?       — Ага, — Катерина выдавливает улыбку. она немножко устала.       — Это значит, что приблизительно до семи вечера смело можете заниматься своими делами. Может… по городу там погулять и всё такое.       — Да, спасибо, — ей хочется побыстрее закончить разговор. За пару секунд в её голове сложился великолепный маршрут по городу — идти, куда глаза глядят.       Она бросает ещё пару стандартных фраз, прощается и бежит за плащом. В Роттердаме дождливо. В Роттердаме, наверное, природа плачет.       — Куда ты? — спрашивает Тарас, оторвавшись от компьютера.       — Гулять.       — Не забудь про репетицию.       Катерина этого уже не слышала. Она шла по направлению к выходу и думала, что стоило прихватить зонт.       Она пропускает момент, когда начинает улыбаться. В её голове — дождь, улицы, дома, мосты. В её голове целый город, который она собирается пройти под падающей водой, кафе, в которые она зайдёт, чтобы выпить чашечку горячего кофе, парки, на скамейках которых она будет сидеть и наблюдать за бегущими людьми, ведь ей некуда спешить, в её распоряжении целый день.       Катерина не забывает переброситься парой фраз с людьми на выходе и пожелать им хорошего дня.       — Далеко собралась? — останавливается. Медленно оборачивается.       — Да, — она смотрит, как он бросает сигарету в урну и медленно, засунув руки в карманы, идёт к ней.       — И куда мы идём? — Дамиано равняется с ней. Смотрит на неё снизу вверх, мягко улыбаясь. Его волосы, немного влажные из-за мелкого дождя, прилипали к лицу.       — Мы?       — Ага.       — Чёрт бы тебя побрал, Дамиано, — говорит Катерина, махнув руками. Она смотрит на переулок в паре метров от них. — Мы идём туда, — она следует своим словам.       Дамиано предлагает купить зонт по пути, на что Катерина довольно резко отвечает:       — Ты где зонт найдёшь, милый? Смотри, — она указывает на старые двухэтажные дома, — здесь точно нет магазинов.       — Тогда зайдём куда-нибудь.       Катерина фыркает и сует руки в карманы пальто.       Они идут медленно. Каждый думает о своём, и каждый, вроде бы, хочет нарушить это молчание, но оно… уютное. Неловкое молчание заполняют, обычно, ещё более неловким анекдотом или неудобным вопросом, но тишина между ними была приятной. Эти двое словно не нуждались в словах. Им было достаточно присутствия друг друга.       Катерина думает, он уйдёт. Люди всегда приходят и уходят. Они просто не созданы для неё. Между ними стоят огромные преграды, не разрешающие быть вместе, потому что так должно быть. И Катерина расстраивается каждый раз, когда кто-то бросает её. Однако, они это делают, чтобы пустить в её жизнь тех, кто действительно стоит её внимания. Они всегда уходят, пока не появляется тот человек, который создаст такой большой взрыв, что не останется ничего, кроме них. И тогда она поймёт, что это её человек.       Дамиано думает подарить ей цветов.       — Тебе легче одной, да? — спрашивает Дамиано спустя нескольких минут тишины, когда они останавливаются на небольшом мосту, и Катерина медленно подходит к перилам, чтобы посмотреть вниз — на почти прозрачную воду.       — Что?       — Я вижу тебя одну. Почему? — он делает шаг к ней. — Почему ты предпочитаешь одиночество? — Дамиано не думает, что, возможно, ей тяжело говорить об этом. Не думает, что она не хочет отвечать. Дамиано хочет услышать ответ. И неужели он много просит? Он делает ещё пару шагов вперёд и также смотрит на дно узкой реки. Ждёт ответ. Надеется его получить.       — Не знаю, — Катерина отвечает через несколько секунд. Поднимает голову и смотрит на него — открыто. Без защиты. — Я, наверное, так привыкла, — пожимает плечами.       — Как к этому можно привыкнуть?       — Когда в твоей жизни есть много людей — это хорошо. Однако, если они мало тебя понимают — ты уходишь, — Катерина суёт руки в карманы, опирается на перила.       — Ты не останешься в кафе, где полно сладостей, но нет твоей любимой, — Дамиано повторяет её позу. — Я, кажется, понимаю тебя.       — Ну, это отлично, — Катерина улыбается. Её кто-то понимает.       Раньше, добираясь до квартиры, Катерина знала, что никого там не обнаружит, никто не будет докучать её вопросами, не будет готовить ей ужин и предлагать посмотреть фильм. Она открывала дверь и прислушивалась к тишине. В глубине души она хотела услышать шум на кухне и запах подгоревшей еды, орущий телевизор или ютуб с очередным не смешным шоу, но никого не было. Она была одна. Катерина проходила в квартиру, снимала на ходу вещи, что вошло в привычку, заходила в душ и стояла под горячей струёй воды. На её теле часто появлялись красные полосы, но боль от горячей воды была ничем по сравнению с болью внутри Катерины.       Однако, сейчас её сердце говорило, что её жизнь должна измениться. Сердце уверяло, что настают другие времена, но Катерина твёрдо отказывалась верить в это. В её понимании уже ничего не может поменяться. Её жизнь будет такой всегда. Ей нет конца.       Она упала не только духом.       — А что насчёт тебя, Дамиано?       — А что насчёт меня?       — Ты интересный. Я серьёзно. Я всегда вижу тебя в компании людей, и ты выглядишь таким счастливым, — Катерина говорит это, смотря вдаль, а Дамиано смотрит на неё. Он думает, что сделал бы всё, чтобы счастливой была она. Он думает, что всё это слишком быстро, но Дамиано не хочет, чтобы это заканчивалось. — Тогда я думаю, что тебе от жизни больше ничего не нужно — у тебя всё есть. Но не встреть я тебя в баре, я бы никогда в жизни не подумала бы, что ты готов пойти гулять в дождь с незнакомой девушкой, тем более, обсуждая одиночество, — Катерина повернула голову к нему. — Почему ты такой, Дамиано?       — Потому что я остаюсь в кафе, если нет моей любимой сладости. Я заказываю другое. Я адаптируюсь, — Дамиано, не отрываясь, смотрит ей в глаза. — Я получу мало удовольствия, если не попробую. Дома я могу есть что угодно, но в кафе я должен попытаться насладиться невкусным пирожным. Понимаешь? Мы слишком часто уходим. Бросаем. А я так не хочу. Я хочу быть счастливым, и я не брошу попытки.       Люди не знают, когда они умрут. И они думают, что жизнь — неистощимый колодец, хотя всё случается только несколько раз. Очень малое число раз. Сколько раз они могут вспомнить какой-нибудь день из детства? Радостное детское воспоминание? Тот самый день, который стал неотъемлемой частью существования, без которого невозможно представить свою жизнь? Наверное, четыре или пять раз, возможно и того меньше. А Дамиано хочет представлять чаще. Хочет, чтобы воспоминания, сделавшие из него истинного Дамиано, шли за ним дорожкой, чтобы не было пустого место. Дамиано хочет брать и брать из этого колодца, зная, что рано или поздно его запасы истощаться. И ему всё равно рано это будет или поздно. Он должен пользоваться его запасами на полную.       — Ты умён.       — Я знаю.       — И это не может не притягивать.       — Может быть, тебе именно этого и не хватало всю свою жизнь?       — Может быть, — Катерина отталкивается от перил и поворачивается в сторону бара. — Выпьем?       — Конечно.       Они опять оказываются за барной стойкой, связавшей их судьбы. В руках Катерины бокал виски. Она держит его в воздухе уже несколько минут, не решаясь выпить.       — Может быть мы зря затеяли это? — резко задаёт вопрос Катерина. Она поднимает на него взгляд. В её глазах какая-то непривычная ему тоска. Свободной рукой она мнёт салфетку. Переживает.       — Что именно?       — Я не смогла влюбиться на одну ночь, — она, кажется, начинает плакать. — Дамиано, я… — она не успевает договорить, как телефон её начинает звонить. — Чёрт… — она берёт трубку, говорит что-то на украинском, и снова обращается к Дамиано. — Прости. Мне нужно идти, — Катерина быстро собирается и выходит из бара, оставляя за собой едва ощутимый запах сладких духов.       Дамиано знает, что она хотела сказать. Дамиано рад, что не услышал.