Давай влюбимся на одну ночь?

      Катерина любила бары. Она была практически во всех барах Киева, и она точно хотела бы посетить все заведения Роттердама. Она чувствует себя свободно, когда сидит за барной стойкой и пьёт жгучий напиток. Она чувствует себя независимой, когда смотрит в глаза бармену и заказывает ещё одну. А главное — ей никто не мешает. Она думает, размышляет, ищет. Она полностью в своей голове. Однако, сейчас ей приходится довольствоваться скромным баром в Ахои. Она рада тому, что её мало кто замечает, и она может хоть ненадолго расслабиться и отдохнуть от репетиций, съёмок, людей.       — Опять грустишь, красавица? — она знает, кому принадлежит этот голос. Она немного рада его слышать.       — Дамиано, верно? — криво улыбается.       — Не делай вид, что не помнишь, — он показывает бармену на бутылку за ним. Тот молча кивает и через минуту подает парню напиток. — По глазам вижу — тебе понравилось.       — А ты у нас физиогномист?       — Смешно, — он резко оборачивается на неё. Он расслаблен. Рубашка его наполовину расстёгнута, а взгляд изучающий. — Ты же не будешь делать вид, что ничего не было.       — Почему? Буду, — она не сдаётся и так же поворачивается к нему, повторяя позу.       — Катерина.       Катерина думает, что земля провалилась, что она летит в воздухе и ухватиться не за что — ни ветки, ни руки. Он произнёс её имя медленно, выделяя слоги и немного протягивая букву «р», а последняя буква «а» вовсе была не слышна. Катерина думает, что хочет слышать своё имя из его уст. Всегда. Катерина думает, что это слишком.       — Дамиано.       — Хм, понял: ты всегда такая неприступная и загадочная. Но знаешь что? — он встаёт со своего места, смотрит на неё сверху вниз, медленно опускается к её уху и шепчет: — Только я даю тебе моё честное слово, что ты будешь моя*.       — Я охотно тебе верю.       Он уходит. Уходит, не оставляя бокал с напитком. Забирает его точно так же, как и всё внимание Катерины. Чёрт возьми, думает она, надо было же так влипнуть. Она ещё пару минут сидит за стойкой, а потом уходит в гримёрку. Смотрит на часы — 21.15. Забирает свой плащ, и тихо, как сама смерть, выходит из здания. Холодный ветер бьёт ей в лицо, словно пробуждая. Она идёт уже по знакомой ей дороге в знакомый бар. Когда она оказывается там, не снимая верхней одежды, заказывает себе что-то покрепче того пойла, что пила она в Ахои, и садится, уставившись в одну точку на столе.       Думала ли она когда-нибудь, что будет сидеть в баре в чужом городе, а мысли её будут заняты темпераментным итальянцем, который явно забывает, что существуют личные границы и который действительно добивается своих целей? Ей, почему-то, хотелось верить, что и эту цель он достигнет. И от этого осознания становилось ещё страшнее. Катерина могла предоставить десятки аргументов «против», но язык её не поворачивался их произнести. Казалось, если она скажет их вслух, то потеряет всё сразу же.       Она давно не была так взволнована.       Она никогда не была так взволнована.       Катерина обняла себя за плечи и ей боязно. Она тяжело вздыхает и знает, что придётся учиться терять. Голоса внутри подсказывают — увязнет в любви — это оплошность, возможно. Возможно.       Катерина чувствует себя маяком в бушующем море, волны которого вот-вот разрушат его, сломают, повалят, заберут к себе на дно. Волны — Дамиано. Она не против им.

***

      Итак, какие выводы сделал Дамиано? Первое: украинки не менее темпераментны, чем сами итальянки. Второе: она точно надолго — навсегда — засела в его голове. Третье: ему придётся сильно постараться, чтобы Катерина взглянула на него с другой стороны.       Дамиано не знает, что она уже потонула в нём.       Дамиано не знает, что для него она больше, чем он думает.       Истинное призвание каждого состоит только в одном — прийти к самому себе. кем бы он под конец не стал, поэтом-безумцем или пророком — это не его дело и в конечном счёте неважно. Его дело найти собственную, а не любую судьбу и отдаться ей внутренне, безраздельно и непоколебимо. Всё прочее — это половинчатость, это попытка улизнуть, это уход назад, в идеалы толпы, это приспособленчество и страх перед собственной судьбой.       И Дамиано думал, что давно нашёл эту судьбу — музыка. Его собственная, неповторимая, его жизнь, то, ради чего он был рождён. Думал. Пока не встретил ту, которая одним взглядом перевернула все принципы и правила Дамиано, устроила ураган в душе и ушла, не убрав за собой, не приводя всё в порядок. Он думал, что нашёл себя, пока не потерялся в ней. И сейчас без себя он не может. Дамиано уже и не знает, кто он. Он забыл себя, когда она влюбилась в него на одну ночь. А он кажется на всю жизнь.       — Чего тихий такой? — Виктория усаживается рядом, а следом за ней в комнату заходят Итан и Томас. — Мы там в теннис играли. Томас стёр их в порошок, — она дала ему пять. — Красавчик. А ты всё пропустил.       — Да я чё-то устал.       — Ты сам не свой с момента, как мы приехали, — Итан делает точное, но не своевременное замечание.       — Ну не освоился парень ещё, — Томас садится другой стороны от него. — Чего пристали-то?       — А тебе неинтересно? Вспомни Дамиано — он всегда в новом месте изучает всё, а изучил только здешний бар.       — Кстати, он, похоже, не один такой, — опять Итан и сейчас очень вовремя. — Видел, как участница из Украины вообще ушла.       — Ушла? — Дамиано посмотрел на него, стараясь сделать как можно непричастный вид.       — Ага.

***

      «Опять гуляешь и без меня?»       Уведомление вывело Катерину из ступора. Она разблокировала телефон, пролистала ленту в инстаграме и только спустя время заглянула в сообщения. Ей даже не нужно было заглядывать в профиль, чтобы знать от кого это. Ей не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, что её лицо украшает улыбка.